Калейдоскоп (мафия-ау)

- А я тебе дам в глаз. - А я тебе в ухо, и что ты мне сделаешь? - Мелкий, не беси. - Я не мелкий. Мне шесть. Я всего на год тебя младше! - И ты ВСЕГДА будешь на год меня младше. - А я... А я... Зато я - настоящий мальчик, не то, что ты! - Что? - Я живу с папой и отцом с рождения, а тебя потеряли! И Порш нашел тебя только в пять лет! Семилетний Прапай смерил взглядом упрямо насупленного Вениса, сложившего руки на груди, и молча вышел из игровой, кивая своему телохранителю. Тот, не моргнув глазом, проводил мальчика в машину и, как следует пристегнув, отправился в дом первой семьи. Венис топнул ногой и едва не разревелся. Он так долго ждал этого дня, пока болел! Ждал, что Прапай приедет, что они будут радостно носиться по комнатам, ловить рыбу в пруду и играть в приставку! И он сам всё испортил. Зачем он стал спорить о главном трансформере, зачем! Он же знал, что Прапая не переубедить, что тот всегда играет за автоботов, что он может проиграть десять раз на приставке, но Оптимус Прайм всегда будет самым крутым, самым лучшим и самым-самым. Они спорили недолго, но ожесточенно. А когда кончились аргументы, в ход пошли угрозы и нелепости. Настоящий мальчик, надо же! Он не сдержался и все-таки заревел, но не раньше, чем спрятался где-то под широким худи вошедшего в игровую Пита. Тот, узнав, что Прапай неожиданно уехал, решил узнать, в чем обстоят дела. И совершенно не ожидал найти Вениса в столь плачевном состоянии. А уж когда тот облапил Пита, забравшись ему под одежду, стало ясно, что дело темное и требует расследования. Просто так Венис захлебываться слезами не стал бы никогда (исключая довольно долгий период исключительного креветочного состояния). Но Венис прятался. А значит - ему было стыдно. Получается, заключил для себя Пит, половина дела уже сделана самим мальчишкой, он и сам прекрасно знает, что сделал нечто не самое хорошее. - Давай я не буду лезть на сервер, чтобы заглянуть в записи камер, хорошо? - Пит погладил Вениса по голове сквозь худи и заглянул в собственный ворот, пытаясь разглядеть мальчика. Тот только согласно замотал головой и зафыркал в футболку. - Эй, сопли не вытирай об меня. - Ладно, пап... Они сели на диван в обнимку и Венис пробурчал: - Я обидел Пая... Я сказал ему кое-что непозволительное. - Давай ты мне скажешь, - предложил Пит, видя, как Венис колеблется. - И мы вдвоем подумаем, как лучше будет тебе поступить. Выслушав Вениса, Пит нахмурился и вытряхнул ребенка из-под своей одежды. Это было действительно непозволительное - то, что Венис сказал Паю. В своей судьбе Прапай не был виноват - в том, что его бросила мать, что ушел отец. Вот только Прапай сам, видимо, до сих пор считает себя в этом виновным - и новая жизнь это еще не излечила до конца. В душе у Прапая так и стался шрам, и он до сих пор кровоточит, а если его ковырять своими грязными руками, как это сделал Венис, то он и не заживет никогда... И у Пая внутри еще долго будет болеть. Как бы его ни любили окружающие («Я его очень люблю!» - тут же вскинулся Венис, на что Пит только согласно погладил его по голове), сколько бы хорошего не происходило в его жизни - память так быстро не отпустит Прапая. - Вы оба - настоящие мальчики. И не важно, как вы пришли к нам, мы очень сильно любим вас, как ваши родители, как ваша семья. Венис шмыгнул носом и посмотрел на улыбающегося Пита. Тот успокаивающе перебирал тоненькие пальчики сына и терпеливо ждал его реакции. ...В конце концов, Прапай и Венис помирились. Но глаз и ухо в процессе примирения они друг другу все-таки подбили.