Прохладное прискосновение

       Барт и Ямис оказались сыновьями деревенской швачки, что радушно приняла меня как друга ее сыновей, предварительно отчитав здоровых лбов за позднее возвращение. Сидя за их простеньким столом и жуя черствый хлеб, я невольно отметила: в жизни бы не подумала, что они братья. Смуглый, с маленькими черными глазами тощий Барт был полной противоположностью поцелованного солнцем Ямиса. Хотя характером они похожи больше. И манерами. Манеры... Это то, от чего мне предстоит избавиться, если не хочу попасться.       Новоиспеченные товарищи любезно предложили поспать у них часок-другой, а затем отправиться на окраину, где расположился небольшой лагерь военных, отбирающий будущих солдат. Так и сделали. За время, проведенное с братьями, я узнала, что Ямис старше на три года, но почему-то менее зрелый, чем Барт. Первый давно мечтал стать солдатом, но в мирное время его не брали — всему виной, по его словам, проклятое кумовство высших чинов. Второй же был неплохим помощником для своей матери, обучился ее ремеслу и, казалось, нашел свое место. Только вот не мог он сидеть дома, когда его брат так рвался на поля сражений.       Мне вспомнилась Трея. Я оставила ее дома совсем одну. Да, у нее все еще была мама и желтый горностай в саду. Вряд ли бы ее выдали замуж вместо меня — у сестры в запасе есть годик-два относительной свободы.       В этот момент я твердо решила, что если мне повезет обосноваться в хорошем месте, то точно ее заберу. Не дам стать пешкой в политических играх отца. Она не должна считать себя вещью, не должна выходить замуж за незнакомца, отдавать себя без любви.       Поток моих мыслей прервал звук скрещенных мечей и гул толпы. Лагерь королевской армии уже раскинулся на горизонте. К моему удивлению, добровольцев тут было довольно много. Хоть и воинской сноровкой жители нашего графства не отличались. Сложно сказать, боялись ли они, что война может докатиться и до этих земель, или просто пришли, ведомые душевным порывом, как и двое моих спутников. Может, кто-то из них хотел заработать, а может, как я, беспрепятственно сбежать. — Еще новобранцы? — громоздкий, как шкаф, старый вояка подошел к нам с пером и пергаментом в руках. — Имя, возраст, навыки…       По очереди он опросил всех, кто стоял передо мной, делая пометки в своем списке. С каждым убывающим кандидатом я все лихорадочнее перебирала в голове, что следовало сказать, и так старалась, что, когда очередь дошла до меня, едва могла связать и двух слов. — Лиссон. — Фамилия? — У меня нет. — Брови мужчины вопросительно изогнулись. — Сирота. Вырос на улицах деревни.       Он кивнул, не спрашивая дальше. У меня вырвался тихий вздох облегчения. Пронесло. — И чего на войну потянуло? Сколько тебе? — Семнадцать, — кинула «подходящее для легиона число». — Я хочу служить королевству. — Семнадцать, служить… Так и не скажешь. Сушеный ты какой-то, хилый. На тебя броню надеть — переломишься. — Не переломлюсь! — выпалила я, прежде чем осознала, как глупо это звучало моим высоким голосом. Но отступать было нельзя. Отказ от легиона сулил мне худшее, чем смерть, — возвращение в отчий дом и, не дай Бог, замужество.       Армеец покачал головой, но все же спросил о том, чему я обучена. После этого перекинулся парой фраз с еще двумя молодыми парнями и стал говорить о «проверке». О ней я слышала от своих новоприобретенных спутников, но до сих пор не знала ничего конкретного. Отбор оказался чем-то номинальным, но от этого не менее пугающим. Всего-то нужно показать силу и сноровку. Я напряглась. Похвастаться чем-то из вышеперечисленного мне удастся едва ли. Нет, я, конечно, могу грациозно пройти на каблуках по тонкой линии, только вряд ли тут будет полезно что-то подобное. — Итак, начнем! — прокричал с импровизированной трибуны мужчина в форме. — Вон стойка с мечами, берите по одному.       Зажатая толпой, я далеко не первая получила свой кусок металла. Наверное, такие делают Аммии — толстая рукоятка резко переходила в длинное лезвие. Вряд ли это можно было назвать тонкой работой. Хотя, может, у мужчин и для этого есть свое понятие. — Пошевеливайтесь, бедолаги! — раздавал команды голос с трибуны. — Встали прямо! Большой и указательный палец не зажимать, средний — зафиксировать, двумя оставшимися обхватить как можно крепче. Руку жестче!       Тут я столкнулась с первой проблемой: мечи выглядели гораздо легче в руках отцовской стражи, чем в действительности. Я же могла удержать его только двумя руками, когда легионер явно говорил об одной. Но было бы глупо сдаться в самом начале. Как он там говорил? Длинное лезвие качнулось в сторону, полностью опуская свой вес в правую руку. Сцепи зубы, Лиса. Ты не можешь сойти с дистанции, едва сделав первый шаг. Показавшийся холодным металл стал жечь кожу на моей нежной ладони.       Армеец продолжил: — Я покажу пару простых ударов, вы — повторите. Справитесь — считайте, что зачислены. Остальному вас еще научат, — он поменял положение, и все поспешили его скопировать. — Первый — рубим сверху вниз, меч поднимаем только вертикально. — Кончик острия резко рассек воздух. — Второй — заносим со стороны, рубим и возвращаемся в исходное положение. Локти не забудьте разгибать. Готово. Теперь вы. Вперед!        Плотный ряд новобранцев поднял мечи. Меня повело в сторону вслед за правой рукой, и я чуть не завалилась на стоящего рядом Ямиса, но получила удар локтем. Меч рухнул вниз, ведомый силой тяжести, а не моим ударом.       «Ладно. Может, со стороны получится», — успокаивала себя я.       Но для того, чтобы произвести такой маневр, нужно сначала удержать железяку на приличном расстоянии от тела. Кисть подогнулась, в локте что-то хрустнуло. Господи, надеюсь, не покалечилась. — Никуда не годится, — буркнул проходящий мимо проверяющий.       У Барта и Ямиса выходило лучше моего. Последнего даже похвалили. По правде сказать, тут у всех получалось лучше меня. Даже стало как-то обидно. Мне всегда все давалось с необычайной легкостью, отчего удивлялись все мои учителя. А тут какой-то старый ржавый кусок металла подводит меня в такой важный момент! Нонсенс! — Ну что, поздравляю, — перебил галдеж знакомый голос с трибуны. — Скоро вы станете доблестными защитниками Стаума. Кроме тебя. — Моя радость погасла в зачатке. — Дети нам тут не нужны. Остальным день на сборы, и завтра делаем ваш переброс в легионы.       Все потихоньку стали разбредаться кто куда. Никто не обращал внимания на провалившегося юношу, ставшего единственным, кто не прошел такой простой отбор. Когда толпа стала редеть, я заметила довольные лица своих знакомых. Ямис сиял ярче успевшего подняться высоко солнца и обнимал по-братски посмеивающегося Барта. — Ты не расстраивайся, — сказал тот, заметив меня. — Может, и не нужно оно тебе. В конце концов, там не в игры играют.       Старший из братьев потрепал меня по плечу и предложил заскочить к ним еще на обед, прежде чем распрощаться. Мой желудок ответил за меня. И почему только в поместье говорили, что я мало ем?       Свежий весенний ветерок приятно обдувал ноющую правую кисть. Может, и хорошо, что воин из меня не вышел. Если бы так каждый день себя чувствовала, точно бы взвыла.       Мимо нас пронеслись стражники с голубым гербом — знак нашего двора. Никто не обратил внимания на троицу мальчишек, покидающих лагерь легионеров, но на моем лбу выступили капли пота. Похоже, о моем побеге стало известно. Ямис продолжал болтать о том, какой великий воин из него выйдет и как много великих подвигов он совершит, но я его уже не слушала. Если стражники объезжают территорию графства, то это только вопрос времени, когда они сложат дважды два и поймут, что обрезанные волосы в «комнате сокровищ» и верховой костюм, в котором меня видел тот громила, ведут их к поискам мальчишки, а не леди. А потом мне будет не укрыться в мастерской швеи. Да и вряд ли она захочет помогать, если узнает во мне беглянку.       Мне нужно убраться отсюда, и как можно скорее. Но как? Я не знала, где продать прихваченные с собой подвески, а сбережениями я «купила» себе прогулку тем вечером. Даже если бы были деньги и нашелся бы перевозчик, с началом войны всех выезжающих из графства подвергали жесткому досмотру, равно как и въезжающих на чужие территории. А раз меня уже ищут, я попадусь на первых же секундах досмотра. — Лиссон, ты вообще слушаешь? — Мне надо вернуться. — Что? — непонимающе уставился Барт. — Я должен попасть в легион любой ценой. — Нет, друг. Тебя уже не взяли. Смирись. Эй! Ты куда?       Он что-то еще кричал мне вслед, но его слов я уже не слышала. Потому что неслась стрелой туда, откуда развевался дым костра легионеров, толком не зная, что скажу, когда прибегу. Меня встретил все тот же старый вояка с пером и неодобрительно глянул. — Сиротка? С тобой же уже закончили. — Прошу, дайте мне второй шанс. Я впервые держал в руках меч, я научусь! — Чему ты научишься? И как скоро? — от костра отделился мужчина, что не так давно вещал с трибуны. — У нас нет времени с тобой носиться, нужно выдвигаться к линии фронта. А такого защитника, как ты, самого защищать придется. — Не нужно со мной носиться! Просто дайте мне еще один шанс, и я докажу… — Лови, — мужчина бросил мне свой меч, вытаскивая из ножен короткий кинжал. — Ну, давай! Покажи, что можешь!       Я едва успела поднять клинок над головой, удерживая его обеими руками. Противник кинулся на меня, нанося удар за ударом и, в конечном итоге, просто сбил своим натиском с ног. Звякнул упавший на землю длинный меч. Острие кинжала уперлось мне в подбородок, так и норовя проткнуть кожу. — Еще даже не росла щетина, а ты думаешь, что способен убивать врагов! — рявкнул он прямо мне в лицо. По моей щеке покатилась предательская слезинка. Дура. Боже, какая дура. Этот план был обречен на провал, но я предпочла этого не видеть. — Оставь его, Гарс. Полно, — вклинился наблюдавший за нами старый воин. — Мальчишка не знает, куда влезает. — Тогда пусть не лезет, — процедил Гарс, глядя мне прямо в глаза, но нож убрал и отошел. — А ты, Продан, сильно не проникайся. Сироты такой одежды не носят, даже если она измазана в земле.       Мое шумно колотящееся сердце выбивало из головы остатки мыслей, а из груди воздух. Ладонью я вытерла мокрую скулу и рефлекторно дотронулась до того места, где только что касался кинжал. Пальцы стерли несколько капель крови. Почему-то только побывав на грани, я осознала, каким глупым оказалось мое решение бежать. Ведь я бежала в мир, полный приключений, странствий, друзей и любви. Мир, который видела на страницах своего романа, так и не научившись читать между строк. И, возможно, часть меня сейчас готова была подчиниться воле отца, вернуться в поместье и выйти за ужасного Дариуса, который бы запер меня навеки в четырех стенах. Четырех безопасных стенах, в которых я бы не встретила таких, как Гарс, и боролась бы только с семейством Аммиев — и явно не за свою жизнь. Возможно, так я бы и сделала, не заговори в сию минуту Продан: — Вставай, малец. Поглядим, куда можно тебя пристроить, — старый воин почесал седую голову и зашагал к шатру.       Не веря своим ушам и тому, что делаю, я поспешила за ним туда, где за плотным пыльным материалом, в полумраке были разбросаны дорожные котелки, снаряжение и документы. — Говоришь, грамоте обучен? — не оборачиваясь, сказал Продан. — Глянь-ка.       Он всучил мне в руки помятую бумагу с нацарапанными буквами. Я прочитала вслух: — Шестьдесят второй день весны. Пятый легион. Ввиду значительных потерь были вынуждены отступить от северной границы на одно селение. Запрашиваем подкрепление. — Не соврал. И писать умеешь? — Я кивнула. — Значит так, остаешься пока здесь. Будешь мне с корреспонденцией помогать. Потом что-нибудь придумаем, — громоздкий мужчина уселся за стол и обмакнул перо в чернила. — Поди, приведи себя в божеский вид пока, а то тебя будто коза обскубала. Пускай ребята тебе все покажут. Скажешь, Продан распорядился.        «Божеский вид» по мнению тех самых «ребят» выглядел довольно непривычно, собственно как и сам процесс его воссоздания. От мытья с помощью ведра и ковшика мне, к счастью, удалось отделаться, поэтому я просто умыла пыльное лицо и смочила остатки волос. Но этого им показалось мало, поэтому кучка солдат усадила меня на кадку, чтобы подправить результаты моих вчерашних стараний. Зеркала у них не нашлось, и я была этому несказанно рада. Не знаю еще, когда смогу спокойно на себя смотреть.       После нехитрых манипуляций мне вернули свободу передвижения, но идти куда, я не знала. Лагерь представлял собой небольшое поселение с центральной палаткой, помостом, несколькими кострищами и валяющимися на сырой земле лентяями, которые изредка разбивались на пары для коротких спаррингов. Большинство из них были частью запаса, что вот-вот должен отправиться на передовую. Некоторых я помнила с утреннего отбора. Они уже успели собрать все нужное и поспешили присоединиться к армейцам, полные энтузиазма и решимости. Осмотр лагеря занял немного времени. Все-таки это было всего лишь временное пристанище, что просуществует меньше недели — пока Продан и Гарс не соберут нужное число новобранцев. — Лиссон! — стоило мне вернуться, старый вояка оторвал взгляд от письменного стола. — Ну вот, уже больше похож на человека, — его взгляд скользнул по коротко остриженным волосам и слегка почищенной одежде. — Садись, поможешь. Мне нужно написать еще пару писем. К вечеру, знаешь, зрение уже ни к черту. Берут свое все-таки годы.       Он устало поднялся со стула и принялся расхаживать по шатру, разминая шею. На столе передо мной лежала стопка чистой бумаги и чернильница с пером. Первое письмо было адресовано командиру, держащему оборону легиона. Уже завтра часть особо умелых бойцов должна отправиться именно к нему. Среди перечисленных мной имен затесалось одно знакомое. Похоже, старания Ямиса оценили по заслугам. Он исполнит давнюю мечту и будет жить, как сам того пожелал. Надеюсь, подобное случится и со мной. — И последнее, — продолжал надиктовывать развалившийся на подушках Продан. — Командиру пятого легиона, герцогу Габриелю Венефреду Второму. Рекрутский отряд из графства Гамильтон прибудет к концу недели. За неимением человеческих ресурсов восполнить потери пятого легиона в кратчайшие сроки опытными кадрами не представится возможности. Посему, отправляем новобранцев для прохождения обучения под Вашим чутким руководством. Постскриптум, желаем скорейшего выздоровления. И подпись. Все.       Еще немного времени ушло на то, чтобы проставить печати и отыскать посыльного. Большинство писем нужно отправить уже сегодня, только одно из них поедет завтра вместе с отрядом, что шлют на передовую.       Солнце окрасило горизонт насыщенным сиреневым цветом, прячась за домами близлежащей деревни. За ней, вдалеке, развевалось знамя поместья Гамильтонов, где в каждом окне горели огни. Я не столько видела, сколько знала это. Ведь мама всегда зажигала их для Треи, которая, несмотря на свой уже довольно взрослый вид, все еще боялась темноты. На моих губах застыла легкая улыбка. Она будет там в безопасности, пока я не найду для нас места получше.       Мне впервые в жизни довелось спать на сырой земле. И как бы я это ни романтизировала, прикрываясь мечтаниями о походах и приключениях, ноющие бока и заломы от одежды на коже с легкостью раскрывали правду: возможно, во мне гораздо больше от леди, чем я думала. Я промерзла еще ночью и засыпала с подрагивающими плечами, стараясь гнать навязчивые мысли о теплых перинах в моей спальне. Что уж говорить о моем самочувствии на рассвете, когда Гарс скомандовал нам, «безмозглым лентяям», пошевеливаться. Сегодня часть новобранцев отправлялась к границе, а остальные перемещались немного западнее, к последней части нашего графства, где Продан еще не успел побывать.       Звенели старенькие мечи, угрюмо сновали невыспавшиеся солдаты — вчера они закатили небольшую попойку, которой мне чудом удалось избежать. Покрытый туманом лагерь потихоньку оживал. Среди толпы я заметила знакомые лица: сияющее веснушчатое и угрюмое смуглое. — Только погляди на этого паршивца! — Ямис широко улыбнулся. — Мы уже думали, тебя тут зашибли. А ты, чертяка, живучий. Никак, с нами пойдешь? — Да куда там, — я свернула врученную мне вчера подстилку. — Писарем рекрутерским взяли. И за это спасибо. — Так я один из нашей троицы настоящую битву увижу? Ха! А ты еще говорил, что таких недалеких в легион не берут, — он пихнул Барта локтем, за что получил недовольный взгляд. — Ниче, и в тебе воина воспитают. Может, еще свидимся на полях сражений.       Ямиса дернул кто-то из толпы, увлекая за собой. Их отряд отправлялся с минуты на минуту. Барт проводил его с каменным лицом: — Как думаешь, он вернется? — Я в ответ поспешно кивнула. — Такие, как Ямис, не пропадают, знаешь же, — моя попытка его подбодрить выглядела отчасти жалко. Я была знакома с ними слишком мало, чтобы выдать что-то более обнадеживающее. — Потому что у таких, как Ямис, всегда есть такие, как я. — Барт окинул меня странным взглядом и, помолчав, зачем-то добавил: — Меня будут готовить для пятого легиона. — Да, я видел вчера списки.       Барт пробурчал что-то нечленораздельное, прежде чем оставить меня. А я не стала мешкать и побрела туда, где во главе общего собрания стояли Гарс и Продан, раздавая указания группам новобранцев. Сегодня каждому предстоял долгий путь.       Мой оказался очередным испытанием. Ряды новобранцев передвигались пешком — верхом ехали лишь командующие. Столь удобные и любимые мною сапоги для скачек превратились в орудие пыток, успев натереть во всех возможных местах. Тугие полосы ткани неприятно сдавливали грудную клетку, врезаясь в кожу и мешая дышать. Мне еще и пришлось тащить сумку с бумагами Продана. Словом, и близко не то, о чем я мечтала.       Во время редких привалов я без раздумий распластывалась на земле и лежала так, пока очередной подлец не заставлял меня ползти к реке за водой или в лес за хворостом. Переброс оказался не таким уж и легким занятием. А ведь раньше это можно было сделать за считанные минуты!       Из своих книг и обучения я узнала, что особо сильные колдуны из прошлого могли перемещать целые армии на сотни, тысячи километров! Возможно, будь в этом мире поменьше таких мерзких личностей, как Дариус, я бы сейчас не била ноги об дорогу! Хотя, не существуй Дариус, мне бы вообще не пришлось пускаться в этот путь.       Но и приятные моменты тоже были. Заносчивый и гнусный Гарс отправился с группой Ямиса на передовую. Поэтому мне больше не приходилось лицезреть его наглую ухмылку и унижающий взгляд. Хватало и того, что меня мучали кошмары о приставленном к моей шее клинке и стекающей по нему крови. Интересно, останется ли на подбородке шрам? Вряд ли я это скоро узнаю. Как и мало вероятно то, что мне удастся увидеть свое отражение где-либо еще, кроме как в отблесках ручьев в ближайшие пару дней.       Территории нашего графства хоть и не обширны, но чтобы добраться с востока на запад понадобилось время. В дороге у меня не было никаких приказов, кроме мелких бытовых поручений. Да и, честно говоря, на большее я была не способна. Последние силы уходили на то, чтобы просто шагать. Я пару раз пересекалась с Бартом. Он рассказывал о том, как плакала их добрая матушка, отпуская своих неугомонных детей на войну. Вспоминал истории из детства с Ямисом. В эти моменты сердце мое щемило совсем не от тоски за их разлуку, а из-за собственных душевных терзаний. Но к счастью, я была слишком измотана, чтобы полностью погрузиться в них, и по вечерам засыпала, едва коснувшись головой своей пыльной подстилки.       Все же кажущийся вечным переброс таким не оказался, и, когда Продан скомандовал разбить лагерь, я с ужасом осознала, что начинаю ко всему этому привыкать. Кости уже больше не ныли после каждой ночлежки, горло не болело от весенних холодных ночей на свежем воздухе. Пальцы мои огрубели без нежных кремов. Даже отсутствие копны каштановых волос не казалось уже чем-то непривычным. Проблема оставалась только в гигиене. Мои спутники спокойно купались во встретившейся нам реке, обмывались из ведер в лагере, что для меня стало непозволительной роскошью. Я старательно обходила места, отведенные для купания. Иногда только днем, когда все были заняты тренировками, забегала омыть лицо и руки от пыли. За это меня даже прозвали заморышем и все грозились затащить в кадку с водой. Знали бы они, как противно мне самой от условий, в каких оказалась. А еще... Какой стыд я испытала, когда по нелепой случайности набрела на припозднившегося солдата в зоне для купания. Тогда мне даже пришлось сбежать, не исполнив своего ежедневного ритуала умывания. Вот позор-то!       На восточной границе заметно прохладнее. Мы чаще разводили костры, чаще приходилось укрываться от дождей. Вся деятельность, в основном, сосредоточилась на новых отборах. Принцип был тот же: можешь держать меч — добро пожаловать в ряды доблестных легионеров. Только тут, казалось, просто брали всех желающих. То ли жители восточной части графства куда ловчее, то ли сказывалось отсутствие придирчивого Гарса… Но работы у меня было прилично: я опрашивала новоприбывших, как когда-то меня опрашивал Продан, читала командиру получаемую корреспонденцию, дополняла список новобранцев для пятого легиона. И когда по моим меркам казалось, что лагерь возрос до немыслимого количества новобранцев, Продан лишь качал головой, повторяя, что это мелочи, по сравнению с тем, сколько полегло в той битве.       Но дни шли, людей приходило все меньше. И в какой-то момент наш командир объявил — выдвигаемся. От его слов противно заныла поврежденная при предыдущем перебросе лодыжка. Надеюсь, там, куда мы отправимся, будет хоть какая-никакая приличная ночлежка.