Место под солнцем

Идя под палящим солнцем распластавшимся по голубому небу, словно ядовитая медуза в тихом океане не дающая себя тронуть. Родное небо, все как и обычно. Жаркий ветер поднимал край белоснежной майки пахнувшей свежестью зелёных полей и так похожей на ту, что Юнги носил в детстве. Шуршащая зелёная трава приятно царапала ноги, которые были погружены в чёрные резиновые сланцы. Оцарапанные щиколотки на которых, будто вырисовывались рисунки и кривые надписи, сами несли меня вдоль узкой тропинки проложенной моими воспоминаниями через всю опушку. Где-то там было оставлено обещание данное себе. Вниз волшебной тропы окутанной тенью деревьев, на которых, лишь под углом света, блестела серебристая паутина, находилось то самое мне родное, роднее нектара для бабочки. Река, такая блестящая и красивая, словно миллионы слезинок фей были захоронены в ней, а слёзы были, правда не волшебных существ, а всего навсего детей разбивших колени на спуске к волшебному водоему. На самом берегу, меж кустов и камышей стоял небольшой облупившийся мостик, спрятанный от взрослых глаз. Когда-то здесь прыгали не заботясь о мелкой глади реки. Как только отвернешься от моста, увидишь темную глушь давивших темных дубов, но тем не менее такую успокаивающую и убаюкивающую, словно уже готовит тебя ко сну. На один из этих дубов Чимин, карабкаясь и громко крича все ругательства, которые только знает, пытался залезть, чтоб достать самый симпатичный жёлудь, который так величественно весел на самой высокой ветке старого дуба. —Эй, Чимин, ты уверен что тебе так необходим этот жёлудь? —Ну разумеется, это будет идеальной вишенкой на торте для медовых кексов из желудёвой муки! — Ты серьезно, в каком это веке готовили из желудей муку? — мягко улыбаясь прикрыв ладонью лоб, спрашивает старший. — В нашем. Мой дедушка всё ещё готовит. — всё ещё в попытках дотянуться маленькой ладонью до заветного жёлудя, заканчивает тот. Внизу был слышен смех, похожий на визг маленького пони. Юн, улыбаясь так нежно и трепетно стоял под деревом, стараясь в крайнем случае поймать младшего, если тот упадёт.       В дали был слышен только гул детских голосов, который все ещё звучал в голове.       15 лет назад тут было шумно, даже слишком, звонкий смех так и бил по перепонкам раскрасневшихся от жары ушей, что так любил целовать его друг. Между этим тут произошёл и первый поцелуй Чимина, который так неожиданно обрушился во время купания в той самой реке. Этот настолько мимолётный момент засел и прокручивался в голове на протяжении долгих лет, и если бы кто-то сказал, что невозможно спустя многие годы все помнить в мелких деталях, Чимин бы возразил. Он все ещё помнит ту прохладную воду, как холодные мокрые пальцы старшего берут его за щеки, те горячие губы, что так опаляют своим теплом настолько, что кажется это происходит вовсе не прохладным вечером, а раскалённым днём. Все это кажется сном, от которого не хочется просыпаться вовсе. Летним утром они всегда приходили самые первые на реку, чтобы послушать природную тишину реки, насладиться палящим солнцем, что так яро обжигало нежную кожу старшего. Все те улыбки, которые ему дарил Юнги, теперь все ещё светят под солнцем. Они больше никогда не придут туда вместе. Я знаю что ты под солнцем…