Мой маленький принц

24.12.2010г. 17:24. Пятница. Московская область. Небольшой особняк в пригороде. Уже который год... Рождество. Те же обряды, те же украшения, тот же обмен подарками. Но перед рождеством трудилась вся семья, так что слуга, которого давным-давно купили на чёрном рынке в ДРК, был даже рад всему этому. К тому же... У его хозяев есть сын. Упрямый, вечно шёл против системы и очень скрашивал дни сурка своего прислуги. Он развивался достаточно быстро, и явно был умен не по годам. Однажды, ещё будучи совсем ребенком, он подошёл к слуге чтобы защитить и подружиться с ним... И тогда сердце мужчины, который был рядом с самого его рождения, растаяло. Это было удивительно, ведь он давным-давно считал себя вещью, как личность он и не существовал. У него нет права на это. Нет ни документов, ни официального имени. Разве что то, которым его единожды назвал отец, но и его быстро стёрли и заменили на номер четыре, как номер рождения. Что-то вроде сорта. Сейчас же этот жалкий номерок не используют вовсе, а хозяин придумал имя, которое больше всего нравилось ему. Но каждый год была надежда, что всё изменится. Этой надеждой и пылал младший член семьи Найф уже 16 лет, но пока что всё идёт не так, как хотелось бы. Его называли особенным, и тот давно понимал, про что идёт речь. Это раздражало. ... Мимо ушей парня пролетела давно привычная, но не менее неприятная фраза: "Опять ты в своей бесприличине?! Рубашку застегнул до горла хотя бы, ради уважения!" И она цеплялась за свободный вязаный свитер, который когда-то ему и подарил человек, который прямо сейчас осуждает его за носку. — Сегодня ночью рождество, отец. Я думал, что вы с мамой будете не против, если на этот раз на ужин я явлюсь в таком виде. ... — Отец. Можно ли рассказать об одной просьбе? ... — Можем ли мы.. С Маркусом.. Сейчас сходить прогуляться на час? Кажется, глава семейства явно не одобрял такие просьбы. Настолько, что в глазах промелькнула искра ярости, но мягкое прикосновение женской руки вовремя потушило её. Удивительно, но ему даже разрешили прогуляться со слугой. — Благодарю. Голос юноши был тихим, а манера говорения будто отлита металлом: холодна и безразлична, так же как и взгляд, который давно потерял какой-либо живой отблеск. Эддисон очень многое видел, многое уже чувствовал, но непоколебимо держался, утирая всем нос. Выдержка - главный залог успеха. Без неё никак. Что касаемо вида мальчика: белоснежные волосы, собранные в низкий хвостик, тот ненавистный чёрный свитер, белая рубашка под ним и классические брюки. Помимо отсутствия каких-либо эмоций в глазах, им недоставало ещё одной детали: пигмент. Через негодную радужку глаз просвечивались капилляры, пачкая выцветающий голубой в красные тона. Длинные, белые ресницы и ухоженные брови. Особенность - альбинизм. ... Эдд тихо постучал в дверь своей же комнаты, где находился сейчас слуга, и так же аккуратно подошёл к нему. Юноша совсем не считал этого мужчину прислугой или чем-то подобным, нет.. Он скорее считал его обычным сожителем, другом, который просто делит с ними место проживания. — Маркус... — Обычно холодный голос расплавился, став вдруг неуверенным. Но зато он звучал как никогда искренне. — Не отвлекаю?... Это был единственный шанс. Мужчина же, к которому обратились, ненадолго впал в раздумья, стоя на небольшой лесенке и украшая детскую. По требованиям хозяина он должен был выглядеть безупречно: высветленные дреды собранные в хвост, строгие, но привлекательные черты лица, обыкновенная официальная одежда и тёмная, чистая кожа. Ростом тот был тоже достаточно высок - около двух метров, но потолки были завышены ради величия, и это не было очень уж удобно. — Да, Эддисон? Я тебя слушаю. С молодым господином было дозволено говорить фамильярно им самим, ведь он считал Марка другом, но никак не трудящимся. Но тем не менее, многие требования вошли в привычку. Например: нужно было обратить на человека полное внимание и подойти к нему, если тот желает и выслушать. Так что, аккуратно отложив своё дело, слуга спустился к подростку, встав напротив с мягким взглядом. Лицо могло и вовсе не выражать эмоций, так уж было принято, но по глазам всегда можно было прочитать правду. Но, говоря откровенно, эти двое часто нарушали законы. Особенно младший - Эддисон. Ему хватало смелости стоять на своём, и ещё с начала переходного возраста тот начал ненавидеть отца, дом, и всё, что с ним связано. Только вот даже за один маленький проступок ему приходилось несладко: рассечённый накрест шрам на щеке всё ещё болел, а тело ныло от регулярных побоев, которые давно стали лишь будничным испытанием. И слуга полностью разделял его ненависть к главе семейства. Какую бы ему лапшу не вешали, что его спасли, итог один - он был и остался рабом. Кто знает, что было бы в другой семье, но ему повезло попасть к не менее деспотичному тирану. ... — Отец наконец соизволил выделить нам в честь праздника час на прогулку. Пойдём, или в другой раз? — Оу. Да неужели. — Прозвучал скупой, но искренний смешок. Никогда в жизни с четвёртым не обращались так, как делал это его молодой господин. И именно к нему мужчина так проникся покорностью, нежели к Натаниэлю - его отцу. — Сам в шоке. — Альбинос ухмыльнулся. — Видимо, случилось что-то хорошее, раз уж его так легко утихомирила мама, и даже не получила ни одного упрёка на этот счёт. — Кажется, сегодня пойдёт чёрный снег. Младший щёлкнул пальцами в знак согласия: — Точно. И кровавый дождь пойдёт во всю. Оба усмехнулись, но выражения лиц быстро приняли обычный свой вид. Вид, который требовался отцом. — Конечно пойдём, чего же ждать. Только дай мне немного времени, — Тон голоса стал заметно тише. — Эдди. Я почти закончил. — Пауза. — Встретимся тут же через 15 минут. Идёт? — Глаза - зеркало души, и янтарь в них горел. Горел семейной любовью и юношеским интересом. — Хорошо, без проблем. Тогда я скоро вернусь. Дверь медленно закрылась, а Эдд вздохнул с облегчением, но при виде родителей сразу же очерствел. И как Мэри - его мать - до сих пор любила своего мужа, зная, в отличие от других людей, не состоявших в семье Найф, его истинный характер. Тошно. *** 17:37 Минуту назад молодой господин и его слуга снова встретились, начиная собираться выходить. К пунктуальности они так же приучены плетью и кровью. Прогулки разрешались нечасто, а уж тем более на большее время, чем на 30-40 минут. Эддисон любезно одолжил прислуге свой шарф, ибо старшие не очень-то и хотели заботится о одежде мужчины в зимнее время. Куртка и, может быть, шапка - это был предел. Каждый из них чувствовал расположение к другому, и каждый хотел сбежать. Четвертый даже намеревался покуситься на хозяина, но это было бы неразумно с точки зрения того, что ему и младшему члену семьи попросту некуда идти. Остаётся ждать ещё два года, и только тогда птенец сможет покинуть гнездо. Одевшись, двое предателей тихо направились к выходу, стараясь не потревожить старших. ... На улице было достаточно холодно, по ощущениям где-то под минус двадцать. Здесь зимы всегда были суровыми, но тем не менее до безумия красивыми. А особенно на закате, когда солнце только недавно скрылось за горизонтом, и всё ещё продолжало мягко освещать периферию. Чернеющие оттенки синего смешивались с мягким голубым, который у земли выцветал бледно-жёлтым, который красил краюшки плывущих облаков, будто бы их по неосторожности уронили в глазурь для праздничного торта. Наконец можно было расслабиться и задышать полной грудью. Ноги слуги неприятно подмораживало, но за молодым господином он готов был пойти на край света. Тот же, как раз взглянув на сопровождающего, заботливо поправил шарф, который до невозможности приятно пах его парфюмом, заставляя темнокожего тонуть в душевном тепле. — Ну и куда же решил прогуляться маленький принц? — Низкий голос настолько сильно излучал любовь, что казалось, будто слова эти произнесены были самим сердцем. Юноша смущённо усмехнулся: — Сейчас увидишь. Пойдём! ... Через несколько минут они были на месте. Виды снова поражали своей необъятной красотой настолько, что Маркус застыл, восхищённо осматривая всё через клубы пара, которые выплывали изо рта. Они стояли на небольшом холмике, с одной стороны которого был крутой склон. С его вершины был хорошо виден жилой комплекс, который находился всего в километре от них. Такой крошечный, но такой оживлённый. Мужчина впал в мысли о том, действительно ли они живут в чем-то настолько маленьком, совершенно не значимом, и при этом у них нет права на свободу. В масштабах мира они - всего лишь мусор, маленькие песчинки со сложной душой. Но, раз они так малы, почему им суждено жить в таких страданиях... Слуга часто задумывался о смысле человеческого существования, так как лишён был простых земных развлечений. Но поток гнетущих мыслей прервал влажный холод, ощущаемый спиной, и лёгкий удар. Эддисон с детской улыбкой заявил: — Всё, ты поражен. Теперь ты - мой. Мужчина быстро обернулся, наконец поняв, в чем дело. Его подопечный сияли лишь от одного вида этой милейшей улыбки сердце начинало биться быстрее. К тому же, она до жути заразная, ни секунды не удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. Особенно когда видишь её настолько редко. — Приношу свои искренние извинения, молодой господин. — Слуга произнёс это с насмешкой, нагнувшись, набирая ладонями снег и формируя из него что-то на подобии шарика. Руки покалывал холод, но даже это сейчас казалось приятным. Бросок, и снежок угодил прямо в плечо младшего. Четвертый лишь победно хмыкнул, но осознанно приблизился к парню, начиная стряхивать с груди Найфа слегка подтаявшие льдинки. — К Вашему сведению, я давно принадлежу Вам. — Голос вновь стал на тон ниже. — Будь моя воля, я бы служил исключительно тебе, Эдд. Звучало интимно, и даже слегка смущающе. Но юноша лишь опустил голову, шёпотом повторив слово "служил...", уголок губ дёрнулся, показывая неприязнь, после чего он лишь слегка толкнул слугу в грудь, недовольно фекнув и высунув язык. — Ме. Не говори так никогда, понял? Не надо мне служить. Ужасная формулировка. Аж передёргивает. Широкие брови взлетели, а мужчина расплылся в мягкой улыбке, не зная, как же исправить свои слова. — Хорошо, мой принц. Больше не повторится. Снова любящий тон, и мягкий взгляд, скользящий по подопечному. В недолгой паузе альбинос подошёл к краю, подвинул ногой снег, где его было меньше всего, и уселся там, подперев щёку ладонью, а локтем же опирался на колено. Слуга встал рядом. — А вообще... — Начал юноша. — Давно хотел спросить... — Пауза. — Вот, что бы ты хотел в первую очередь сделать, оказавшись на полной свободе? — Грустный смешок. — Может, даже со мной... Повернувшись, молодой господин похлопал рядом с собой ладонью, призывая слугу честь рядом. Благо, куртки их были достаточно длинными, чтобы не беспокоиться о холоде. Маркус присел рядом, сложив руки на коленях. Парень мечтательно продолжил: — Вот я бы, например, свалил отсюда куда подальше, взял бы тебя с собой и начал всё по новой... Ограничений по времени больше не будет, можно делать всё, что только душа пожелает. — Слуга завороженно слушал. — Представь только, как много всего можно успеть сделать... Отдыхать сколько угодно, делать всё только когда сам захочешь. А потом вместе проводить время, без всяких там мыслей, что скоро всё закончится... — Вздох, и фраза, сказанная будто максимально невпопад. — А вообще... Ты крутой. С тобой весело и приятно проводить время. Мужчина усмехнулся и поднял голову в небо. — Сложно сказать... — Взгляд опустился на посёлок. — Есть множество вещей, которые я бы хотел сделать с тобой на свободе. Наверное... Погулял бы по улицам, ярмаркам... Или просто по площади. Просто хотелось бы увидеть мир в твоём сопровождении. — Он, будто маленький ребёнок, представлял, как на самом деле выглядит мир.. Так что его мечты не казались такими масштабными. Тут, он внезапно повернулся к младшему, оперевшись ладонью о холодную землю. Голос был даже встревоженным. — Обязательно с тобой. Иначе... Сбегать без тебя нет смысла. — Мужчина снова сложил руки на коленях, любуясь мерцающими огоньками. — Ну... Почему же обязательно. — Парень горько усмехнулся, опустив руки на землю и поднимая голову. — Может, через время у тебя появится своя жизнь, свои заботы... Мужчина дёрнулся, вновь повернувшись к молодому господину. — Потому что..! Резкий порыв, и тот накрыл своей ладонью чужую, бледную, а взгляд уткнулся в прохладную, лишь слегка голубую радужку глаз. Пара секунд, и слуга вернулся в изначальное положение, оставив только касание рук. — Потому что я не могу без тебя. Мы с тобой почти всю жизнь прожили вместе, и ты - единственный, кто видит во мне человека. Будет грустно уйти, будто мы совсем чужие... Слуга будто чувствовал состояние юноши, и разделял его поровну. Но кое-что заставило ненадолго отвлечься: маленькая ладошка на ощупь была очень холодной. — Совсем замёрз... — Немного... Слуга незамедлительно снял тонкую латексную перчатку, сложив её в карман и легко сжал массивной ладонью чужую, стараясь согреть. Разница в размерах была достаточно большой, несмотря на то, что альбиноса можно было считать почти взрослым парнем. После небольшой паузы Найф продолжил: — Ты меня переоцениваешь... — Парень запнулся, подбирая слова, которые застряли в глотке, и будто осколками стекла резали горло. — Я же... Практически ничего не значу. В этой жизни, в этой семье... Для людей так тем более. — Маркус смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых что-то навязчиво поблёскивало. Хотелось перебить, но он не смел. Подросток же, пригревшись, подвинулся ближе, облокотившись головой о сильное плечо. — Возможно, мне просто суждено остаться одному в этой дыре. А я не хочу тянуть тебя в неё за собой, понимаешь? Кто знает, что будет дальше... — Вздох. — Вообще... У тебя сейчас такая жизнь по моей вине. Тебя взял отец из-за меня, просто потому что: "не помешает ещё кто-то для помощи с ребёнком, тем более, он мне сразу приглянулся." А я... Ничего поделать не мог. Я даже не знал, что происходит, просто надеялся подружиться, а теперь... Повисла недолгая пауза, и Маркус вдохнул, развернувшись и положив руки на плечи юноше. — Но если бы не это, мы бы не были рядом... Эддисон, Эдди... — Вдох. — Ты очень ответственный. Но не стоит брать всю вину на себя. Тут не виноват никто. Если бы не твой отец - Я бы попал в другую семью, и... Кто знает, не было ли бы там хуже. Нашлись бы сотни тех, кто взял бы меня. Дело не в тебе. — Он смотрел прямо в глаза, но это не было чем-то напрягающим, когда голос был настолько мягким и заботливым. — И даже не в господине Натаниэле. Дело в том, что я просто родился не тем, кому в ноги кидают золото... Вот и всё. — Мужчина мягко погладил ещё неокрепшее плечо, на секунду опустив взгляд и вздохнув. — И ты для меня значишь гораздо больше, чем ты думаешь. Ты... Меняешь мою жизнь к лучшему. — Эддисон лишь молчал, не сводя глаз. Он попросту не знал, что это за колющее чувство в груди. Было страшно, что всё исчезнет. Что исчезнет он. Старший продолжил. — Даже если на свободе мы сгинем, я буду только счастлив сделать это с тобой.. Понимаешь, мой принц? — Большой палец мягко провел по плечу. Все слова были пропитаны уважением и любовью. — И знаешь... — Он опустил голову. — Пожалуй, я даже рад, что сейчас всё именно так, как есть. В поселке медленно затухали фонари, и лишь луна была зрителем. Зрителем, который всё сохранит в тайне. — Марк... Всё это время молодой господин смотрел на слугу, чуть сведя брови, но сейчас взгляд вновь виновато опустился вниз, а на уголках глаз, кажется, скапливались слёзы, причину которых он понять не мог. — ... Спасибо тебе... — Ну, ну... Всё хорошо... Юноша снова прижался к плечу собеседника, только... Гораздо плотнее, и вновь сжал ладонь, будто боясь потерять. Он совсем не знал, как называется это чувство, что оно значит. Но этим чувством был страх. Немая просьба о том, чтобы его не покидали. Немые слова о том, как он дорожит, слова о том, как доверяет, и... Он не знал. Этот парень.... Сильный, но нежный; холодный, но ранимый. Его так приучила выживать его семья. Но он всё равно оставался на стороне слуги. Как бы того не ущемляли, не унижали, младший Найф почему-то продолжал помогать и вставал, будто маленький герой.. Всегда приходил на помощь... "Принц". Самый настоящий. — Мы обязательно выберемся отсюда. Ты сможешь, обязательно. — Мужчина сначала поджал колени к себе, после же развернулся к юноше, расставив руки в стороны для объятий. — Ну же. Иди сюда, маленький принц, смелее. Пару секунд альбинос сидел, будто бы не услышал предложения, и слуга даже успел подумать о том, что это было неправильным решением, но... Всё же, внезапно младший растаял в по-особенному родных объятиях. Слуга облегчённо вздохнул, прижимая к себе, по сравнению с ним, миниатюрное тело, которое всё равно источало огромное количество тепла. Сильные руки нежно обхватили подростка, а одна из ладоней нежно поглаживала плечо. "Всё будет хорошо." ... Никто не считал время, проведённое в объятиях, но становилось всё холоднее, так что Маркусу пришла одна идея. Улыбнувшись, тот мягко отпрянул от подопечного, нежно заглянул в отливающие по-настоящему прекрасным голубым цветом глаза, чуть кивнув на место подальше от края. Отодвинувшись, тот резко, но аккуратно подперев спину парня повалил его на снег, после чего положил свою ладонь ему под голову, спрашивая разрешения: — Молодой господин? Эддисон поначалу и не понял, что происходит, и первые пару секунд озадаченно глядел в тёмные глаза, ища в них ответ, но скоро понял сам, расплывшись в улыбке. Одобрением стала лишь усмешка. Вызов принят.