Баллады барда

      Лини ловко скрывает одуванчик, почти не тревожа белоснежный пух; лишь несколько семян спадают на влажную от росы траву, а несколько — прилипают к липким от сока пальцам. Второй рукой легко смахивает их, почти не глядя; обращает всё внимание на Аннабель, что стоит у него за плечом несмело, скованно. Подол платья аккуратно подбирает, переминается с ноги на ногу — боится испачкать ушитыми рюшами юбку и шёлковые чулки. Старые ужимки и привычки так просто не проходят, сколько не старайся вытравить их вместе с горем и скорбью.       — Хочешь вернуться в город? — легко спрашивает Лини, прокручивая стебель меж пальцев.       — Нет… нет, — Аннабель чуть мотает головой, поджимает блестящие от помады губы, а после всё же садится рядом.       Ёрзает на коленях — Лини прикусывает свою расползающуюся ухмылку, пытается не выдать своё веселье, когда представляет, как она засуетится, когда встанет и обнаружит нежную ткань, покрывшуюся совершенно не благородными пятнами, а сам он подумает, какие же это всё несусветные глупости.       Глупости, глупости, конечно же глупости. Она переживает о платье, когда больше нет необходимости быть аккуратной, коллекционной куколкой; суетится так, словно Лини есть какое либо дело до мелочей, пока она находится рядом.       Лини беззаботно вытирает ладонь о шорты; потом, потом разберётся с этим. Сейчас ведь он не на сцене, а всего лишь с Аннабель, а она видела его и злым, и разочарованным, и несчастным, и подавленным; сам за руку отвёл её в своё закулисье, сам показал ей каждый тёмный уголок гримёрки и что скрыто за сценической маской, а она не испугалась, конечно же нет. И не испугается ни липких ладоней, ни прилипшей под коленями травы.       Откидывается на траву — совсем как в беззаботное время своего юношества, словно ему снова пятнадцать, словно он снова может ни о чём не переживать, словно на его плечах чуть меньше груза ответственности. Словно он влюблён — совсем-совсем искренне.       Аннабель следит за ним, откидываясь на одну руку и прижимая голову к плечу, укладывая вторую ладонь на коленях. Лини смотрит на неё снизу вверх и любуется — не кукольной, наигранной красотой, но тем, насколько она настоящая с ним. И румяна у неё настоящие, и восхищение во взгляде тоже — тоже подлинное, иначе и быть не могло.       Лини аккуратно ловит её свободную руку своей, переплетает пальцы. Касается поцелуя-бабочками едва-едва — сначала над запястьем, а потом ниже, ниже, притягивая к себе чуть ближе. Аннабель молчит только, и смотрит из-под ресниц неотрывно — щёки красные совсем, ресницы дрожат, и Лини упивается своей маленькой, безобидной властью. Целует тыльную сторону ладони — совсем по-джентльменски; касается губами костяшек, кусает — по-кошачьи игриво. Кажется, Аннабель и не дышит вовсе в этот момент, так и замерев женою Лота, и Лини надеется, что это от очарования, а не испуга.       У Аннабель есть все причины его сторониться, бояться и избегать, но Лини не хотел бы подобного — не после всего, что они друг для друга сделали.       Хочет, чтобы им любовались — не так, как на сцене, а как любуются людьми, дороже которых нет в мире. Хочет, чтобы его любили — не так, как в Доме Очага, а как любят единственного человека, чьего возвращения домой ждут с нетерпением. Хочет, чтобы смотрели только на него — не так, как во время шоу, Архонты, совершенно не так.       Лини целует пальцы, бросает шкодливый, ожидающий взгляд, и Аннабель не смеет отвести от него взгляда — никогда и ни за что. Лини проводит губами от указательного до безымянного, и чувствует себя самым довольным в этот момент.       Самым счастливым, если говорить откровенно.       — Хочешь вернуться в город? — ещё раз спрашивает Лини, отстраняясь, но не разъединяя рук, откинувшись обратно на траву.       Аннабель отмирает, прячет взгляд на мгновение — думает о слишком многом, когда всё настолько просто и элементарно, но Лини не против дать ей столько времени, сколько ей требуется.       — А что насчёт тебя? Ты — хочешь?       Лини беззаботно пожимает плечами и хохочет:       — Я готов следовать за вами куда угодно, мадам.       — С каких пор ты путаешь Фонтейновские обращения?       — Не имею ни малейшего понятия, о чём речь.