Баллады барда

      — Тихо-тихо, сейчас будет разрывная… или перегрузочная.       Шер пьяно всхлипывает, и трёт раскрасневшееся от смеха лицо. Она не помнит ни то, сколько они успели выпить за этот вечер, ни повода, по которому это началось. Сайно просто предложил посидеть после работы, поболтать, раз давно не выходило собраться, и дальше всё как в тумане.       Или, вернее будет, дальше всё как в шутке Сайно про безумного учёного, который поначалу просто скрещивал животных, а потом понислось.       Шер борется с предательским смехом из-за подлых воспоминаний, что поутру обернутся для неё кошмаром, пока Сайно опрокидывает очередную стопку. Ламбад уже даже не спрашивает, нужна им добавка или нет — справедливо решил, что лучше их не трогать, иначе Сайно включит и его в список своих невольных слушателей, потому просто молча подливает, когда стаканы пустеют.       Сайно выдерживает театрально-драматичную паузу, словно готовится выдать свою лучшую шутку, ради которой он когда-то родился, а после оттачивал своё мастерство в шутковедении. Будь Шер хоть чуточку трезвее, то определённо не позволила бы этому случиться, но сейчас в ней столько алкоголя, что машину по имени Сайно уже не остановить:       — Если дать человеку рыбу он будет сыт один день, — с серьёзным лицо вусмерть пьяного человека начинает он, — назови его сыт, и он будет сыт всегда.       Шер сдаётся и хохочет в ладони, которыми прикрыла лицо. Санера и Тигнари, сидящие чуть поодаль от них и ставшие невольными наблюдателями происходящего, синхронно вздыхают.       — Не могу поверить, что вижу это, — произносит Санера, проводя подушечками пальцев по краю своего бокала с вином, что было взято со скуки, — Шер обычно первая сдаётся и перестаёт его слушать.       Тигнари, скрестивший руки на груди, хмыкает. Когда Санера позвала его в таверну, потому что её обеспокоило… происходящее мероприятие, он не был уверен, как реагировать. И Сайно, и Шер всегда знали, когда им хватит, и, в отличие от Кавеха, глупостей спьяну не творили. Не маленькие дети уже, в самом-то деле. Они последние, кому нужен присмотр со стороны друзей — ответственные, многое за жизнь повидавшие, из многих передряг выкрутившиеся, как-нибудь да с алкоголем справятся.       Но как всё пришло к тому, что они, явно перебравшие, сидят и смеются с глупых шуток?.. Ладно Сайно, но Шер… Тигнари всегда казалось, что она предпоследний оплот адекватности в их скромной компании.       Оказалось, даже такая, как она, смеётся с шуток Сайно, если ей достаточно налить. Тигнари не удивится, если окажется, что ещё и Сайно благородно решил всё оплатить за свой счёт. Впрочем, даже в таком случае он не поймёт, как Шер может так искренне и упоительно хохотать с глупых шуток. Пьяные шутки Сайно ничуть не лучше, чем трезвые — возможно, даже стали ещё хуже из-за того, что алкоголь окончательно развязал ему язык. Завтра с утра Тигнари обязательно припомнит и то, как Шер задыхалась от смеха с «три слова это два слова», и то, как она расплакалась с «детеныши белки-летяги хотят летать, но в итоге только планируют», а ещё… Архонты, нет. Тигнари запомнил слишком много шуток Сайно. А такое до добра не доводит.       — Почему Тигнари нравится ботаника? — продолжает Сайно, заставив Тигнари раздражённо дёрнуть ухом, пока Санера прячет улыбку за бокалом. — Потому что там травят всю суть.       — Мы точно не будем вмешиваться? — между делом спрашивает Санера, отпивая вино. Тигнари в раздражении прикрывает глаза.       — Точно. Я просто припомню ему это завтра.       — …а что общего между ним и деревом?       — Так, — Тигнари резко поднимается со своего места под тихий смешок Санеры, — нет, им всё же хватит.       — Они оба любят корневые традиции.