К началу времен

      Тишина. Глубокая тишина, что заставляла меланхолично думать об этом мире. Сколько раз он оставался в этой тишине, столько раз он не задумывался об этом. И всё же человеческое мелкое сознание повлияло на его мышление. Он начал задумываться о бессмысленных вещах, которые не должны были его волновать. И вопреки всему теперь Юникрон задумался о вещи, которую он никогда не хотел затрагивать. Почему он существует? В этом мире. В чём был смысл его существования в этом бескрайнем море звёзд, камней и туманностей? … Он не знал. Но по какой-то причине он не хотел и знать смысл, который был заложен вселенной в нём. Божество также не знало причину своего отказа знать причину. Если и придерживаться его с братом взглядов, то он должен знать свою цель для упрощения. А должен ли он упрощать свою бесконечную жизнь для одной единственной цели? На это он не мог ответить даже сам для себя. Тот пришёл в себя, когда жирная клякса мыслей растеклась по его груди. Такая голубая, даже мерзкая, как оптика этих мелких отродий Праймуса. Он стёр противную жижу с себя и обратил внимание на мелкую стопку книг. Человек объяснил, что эти мелкие рассказы хранятся в органических оболочках под названием «книга». Он открыл книгу и провёл рукой, от чего внезапно из-под его пальцев выскользнуло несколько бесформенных образов. Юникрон прочитал несколько строк: «Когда-то в один осенний вечер был праздник дня рождения одной маленькой девочки. Ей подарили прекрасную нежную бумажную балерину, напоминающую лёгкую снежинку, что танцует на ветре, и стойкого оловянного солдатика, что прекрасно выдержал бы даже страшные препятствия…» Образы в его ногах наконец начали проявляться. Один чётче, другой остался размытым. Он не понимал, как должен выглядеть персонаж «бумажная балерина». Из бумаги точно, легко порвать, если не быть осторожным с количеством силы, приложенной к бумаге. Хлипкая и непрочная штука. Почему именно её она использовала для записи чего-то такого? Но что такое снежинка, он не знал. Тот уже хотел просто, не вчитываясь, пролистать до конца, как из обложки выпал листочек. «Для Юникрона вещи, которые он не знает.» У него дёрнулся глаз. Однако всё равно открыл листочек. Несколько записей, картинок к этим мелким записям. — Снежинка — это кристаллизованная мелкая капля воды, приобретающая узор… Балерина начала приобретать более чёткий образ с каждым словом, что разъясняли ему вид. Угловатая, немного скругленная в юбке нежная девушка. Он наложил своё понимание «человека» на балерину. Вот и образ образовался. На него смотрел слегка печально его паразит в одежде для неких танцев с длинным куском ткани, пока за её спиной был такой же кусок ленты пурпурного цвета. Он продолжил читать рассказ, который она и написала из своих воспоминаний. Герои знакомятся, появляется некий «чёрт из табакерки» и скидывает солдатика. Приключения солдатика и возвращение его домой. А после трагичный конец, где его скидывают в огонь, а за ним и балерина. — Жалкое зрелище, — он осторожно положил книгу на место и пошёл по следам из них. — Что тут происходит? — Юникрон слегка склонился над одной из книг. Их стало слишком много за это время. Он осторожно, как мог из-за захламления, переступил через обрушившиеся стопки книг, слегка бурча под нос. Вот надо же кому-то так сильно за собой не следить — даже хотелось дать ей титул приспешника бога хаоса, то есть его. Человек мирно сидел на своем маленьком мягком пьедестале, расписывая следующую книгу. Она мягко переворачивала страницу за страницей, записывая всё что могла вспомнить об этих историях. Он ещё не читал ни одну из них, хотя и мог. Разрешение было, однако ощущал он эти все книги странно-сакральными и не хотел прикасаться к ним. Пока что. Его взгляд наткнулся на одиноко лежащую поодаль мелкую книжку, больше походящая на что-то хлипкое на железной пружине с неразборчивой надписью «черновик». Тот попытался подобрать эту вещицу с пола, но его пронзила легкая боль в пальцах. Это было похоже, то как его в первый раз ужалила актиния, что росла тут на кораллах. Неприятно. — Не трогай чужие личные вещи, Юникрон. Это не то что я бы хотела показать сейчас… — её щёки слегка покраснели и та медленно отвела взгляд, фыркая. Вот надо было ему найти что-то такое постыдное, как её собственные рассказы. С рисунками то ладно, она никогда не волновалась на этот счёт. Никто не мог рисовать без подготовки, а вот писать могли все хоть и на разном уровне. Если ты начитан, то тебе это даже легче, а вот она не читала уже более трёх лет, лишь поглощая видео визуальный контент, который был не особо умным на самом деле. Какие-то несерьёзные комедии или комиксы… Лиля постыдно склонила голову, вспомнив, как она в порыве фанатизма купила несколько томиков. Переплатила она тогда очень сильно, на баксов так шестьдесят, наверно. Но зато получила удовлетворение. Впрочем, открыть тот не мог мелкий черновичёк из-за правил пространства, где они жили. Впрочем, и хорошо. Впрочем, впрочем, впрочем… Ладно, она продолжит дописывать рассказ, который запомнила. История была обширной, ей нравился язык автора, только вот скопировать его она не могла. Уже как-то не помнила, почему ей вообще нравилось читать это. Сюжет спорный, слегка глуповатый, но… Она ощущала, что в этом было что-то. Так вот что такое ностальгия, да? Она бы никогда не подумала, что будет скучать по этому. Хотелось даже услышать тех самых идиотских соседей, которые постоянно сверлили стенку рядом с ней. Или же скандалы, той самой парочки. Помнила она хорошо, как перед ней упал горшок с цветком… Ладно, она не скучает по этим скандалистам. И не будет скучать после воспоминания как ей на балкон из-за них прилетела табуретка. Если бы могла, накостыляла им с двух рук, однако она приходила без сил почти каждый день. Самая настоящая невезучесть, или даже везучесть, если посмотреть с другой стороны. Лилиана медленно подплыла к остальной части книг, ища что-то… Она не помнила что, на самом деле. Вот снова это ощущение провала памяти. Что она на самом деле искала? А искала ли вообще? Есть ли смысл продолжать? Девушка разжала руку, только чтобы увидеть сломанный кусочек коралла, что через какое-то время растворился. Кстати… — А где я? — та тревожно оглянулась вокруг, пытаясь понять, а куда она отплыла, пока была в поисках чего-то. Тревога начала медленно съедать её благоразумность. Ладно, она может не паниковать — надо просто поплыть наверх, чтобы осмотреть округу. С надеждой подняла голову наверх, однако сразу же посмотрела вниз. Она не хотела смотреть туда. Она больше не хочет. Это страшно. Слишком темно. Там холодно и неприятно. Лучше уйти ещё глубже. Зарыться в песок и просто исчезнуть, покрыться шипами. Это чувство уйдёт и не тронет её больше. она не хотела вспоминать об этом. больно.

***

— Куда она снова пропала? Юникрон осмотрелся в этих коридорах из коралловых деревьев, ища признаки, куда девушка могла пойти. Божество уже детально прошёлся по всем местам, где она была хотя бы минуту, и никаких улик. Вновь. Он пошёл наугад в какую-то из сторон, просто идя в разные места. Это существо могло пойти куда угодно, поэтому лучше было бы вести себя как она. Просто бродить по округе, не думая о своих шагах. — Где же этот паразит? — обошёл крупное коралловое дерево, понимая по нему, что она была тут какое-то время. Идя дальше, осознал одну вещь, тот уже был на пустыре рядом с пропастью в реальный мир. Следов никаких не было. Значит, её тут и не было. Повернув, снова обошёл коралловое дерево-

слишкомтихо

Он поспешно обернулся, ища источник звука. Ничего. Эта была какая-то игра? Тот слегка нахмурился и тяжело провентилировал, разворачиваясь в другую сторону, чтобы поискать в другом месте. Идя по этому глухому дну, где не было ни одного звука, кроме его приглушённых шагов по песку. Он начинал меньше находить смысла в этих постоянных поисках человека. Почти каждый раз она в какой-то момент пропадала и после выискивалась в случайном месте, будто это была игра «найди потеряшку». И каждый раз она никак не отзывалась на его голос, только если он не подходил на расстояние вытянутой руки. Только после этого она обращала внимание на него. В такие моменты её взгляд был странным. Тусклым, почти тёмным, бездушным, но испуганным. Глупо, широко раскрытые глаза смотрели в пустоту, а она сама была будто в другом месте — стояла неподвижно, как статуя, пока её мысли прорастали белыми колкими ветвями внизу. А что там было в её голове? Ох, точно, она искала книгу… вроде бы. Надо бы вернуться. А куда вернуться? Он остановился. Может, рассмотреть вариант поискать её на ветвях этих ломких структур? Может, она где-то там и застряла. Юникрон начал рассматривать каждую структуру, подняв голову вверх. Сколько же мороки было от этого глупого существа, но это делало почти каждое мгновение в сознании более интересным. Даже эти поиски скрашивают его время чуть лучше, чем то, чем он занимался в те времена без неё. Он даже не помнил, что именно он делал, просто был. Он не мог осознать себя в тот момент, просто бродил по руинам, ища в своих воспоминаниях слабости его противников, или просто отключался. Ему не было смысла подниматься, не набрав силы на что-то значительное, как например, съесть какую-то планету. Больше ему и не надо было делать; его смысл — это привнести как можно больше хаоса и разрушения во вселенную. Ни больше ни меньше.

Нет мнения, являющегося истиной

Его не должны тревожить эти слова, но они заставили его эго вздрогнуть, задумавшись над всем, что происходило в его долгой жизни. «Пофилосовствовать», как она несколько раз говорила. Если её слова правдивы, то появлялось слишком много вопросов. Почему тогда существовала вселенная? Во имя чего они с братом появились? А что тогда было истиной, если мнение создавшего его кусочка вселенной не было истиной. Что тогда имело значения больше функций данных ему? Юникрон метнул взгляд в сторону, вновь заметив это крупное коралловое дерево. Оно было до жути подозрительным для него. Мех начал постукивать по белоснежной корке, от чего она слегка сломалась. Оттуда маленькими ручейками вытекла чёрная жидкость.

кто

Он почти сразу же начал дальше ломать кору. Колючки начали впиваться в его суставы, доставляя неудобства.

уходи

Коралл начал зарастать обратно, надо было быстрее выдирать куски и освободить Лилиану. Его пальцы сомкнулись на чём-то нежном и округлом, когда тот засунул руку внутрь этой жижи.

Уходи!

Юникрон судорожно попытался вытянуть её из тягучей, как смола, жидкости. Даже упёрся ногами в хрупкий коралл. Песок был слишком рассыпчатым под его ногами, не давая опоры. Хрупкая поверхность коралла трескалась под его ногами. Вторая рука выдирала постоянно зарастающую корку. Эта мерзкая субстанция не хотела отпускать человека.

Для чего? Я же уже

Мех упёрся крыльями в песок, используя всю силу для вытягивания девушки оттуда. — Что за упрямство, — белоснежная кора росла обратно всё быстрее и упрямей. — Не сопротивляйся!

Уходи! Меня уже

Его затянуло только глубже. Клыки щёлкнули. — Лилиана! Ах!       Лилиана упала прямиком на жёсткий металл меха. Она выкашляла в сторону часть слизи, которая начала медленно испаряться под её руками. Её туманный взгляд переместился на его лицо и почти сразу же прояснился. Та слегка смущённо отвела взгляд и сжала руки в кулаки. — Вот же! — она неловко стёрла субстанцию с его рога. — Прости, я снова тебя не слышала- Она вздрогнула, когда он схватил её за плечи, скидывая на песок рядом с ним. Девушка возмущённо открыла рот, чтобы только запищать от того, что тот потащил её по песку, как рыбу, за хвост. — Эй! Что ты делаешь?! — хвост шлёпал его по рукам, пока та возмущенно дёргалась в его хватке. — Алло, Юникрон! Она не понимала, что произошло. Она вообще что-то не поняла, как оказалась на нём, а сейчас он просто тащит по песку к- Лиля вспомнила каждый мат и производные от него, когда он скинул её в дыру, даже ничего не сказав. Она падала довольно долго, пока её со всплеском не выбросило из земли. Её аватар был неустойчивым, созданный лишь на её образах и грубых эмоциях. Её хвост грубо хлестал по песку, пока та орала и булькала в воду всё невысказанное наглому богу хаоса. — Ты ничего не помнишь? Юникрон, собственной персоной, взял девушку в руки, пока та не прекращала булькать сердито, почти не издавая шума. По его глазам она могла сказать, что ему было весело смотреть на её крики. Она показала средние пальцы и выкрикнула в воду последние вскрики, медленно успокаивая свои уязвлённые эмоции. Уже через мгновение, она выдохнула всю свою ярость и устало посмотрела на него. — Почему ты меня сбросил в яму? — Лиля медленно подплыла к его лицу, смотря на него. Что вообще произошло, пока она бродила в своих мыслях? — Ты почти утонула в своих мыслях, — Юникрон хмуро смотрел на неё, даже раздражённо, если приглядеться. — Что с тобой? Лиля не могла ответить ему. Просто тупо смотрела на него, не зная, что сказать ему и не выглядеть странно в его глазах. Ничего не приходило в голову. Тишина вновь восстановилась между ними. «Я что-то искала, потом остановилась, а потом…» — её взгляд снова устремился вверх и почти сразу же она посмотрела вниз, разочарованно опустившись на его ладони. Она не могла смотреть на верх, она поймёт, что всё закончилось. Юникрон держал девушку на руках, пока она огорчённо смотрела вниз, сильнее сжимаясь в клубок. Так не пойдёт. Божество начало идти по дну вверх и увидел, как изменился мир. Он думал, что вся жизнь вымрет за несколько миллионов лет, но… их стало в разы больше и разнообразней. Он наблюдал, как что-то мелкое и красное стайкой обходило его ступню, как просто препятствие. Рядом были разные странные существа, что плавали с помощью щупалец. — Это морские лилии? — мех посмотрел вниз, на человека, что наконец подал голос. Она смотрела завороженно на плавающих существ, но после почти сразу огорчённо усмехнулась, покачав головой. — Было бы славно увидеть это когда… Девушка прервала свою мысль протяжной паузой. Та больше ничего не сказала, лишь смотрела отрешённо на дно, мыча под нос, каждый раз, когда натыкалась взглядом на новое странное для него существо. Тот лишь молча шёл по песку, ища местечко и смог найти. Упёрся о выступ и смог сесть на это место, садя на ближайший другой выступ русалку. Та лишь печально смотрела на животных, нежно вытянула руку к какому-то мелкому нечто, что прошло по её хвосту, и переставила это в сторону. Её нежный взгляд слегка потушил негодование в его искре. Как же она оказалась утоплена в мыслях? Она посмотрела на него продолжительно, а после перевела взгляд на пейзаж перед ними. Стая медуз медленно проплывала, переливаясь разной расцветкой, пока мелкие первые членистоногие бродили по дну, ища себе еду получше. Водоросли медленно покачивались в такт течению воды. Первые кораллы росли вверх беззащитно для внешних факторов, как остальные животные, что могли обрушить только появляющиеся отростки. Мирный звук течений успокаивал, пока они наблюдали, как первая экосистема начинала функционировать, как одно целое. Глупо было думать, что они часть этого — они были обычными сторонними наблюдателями, которые могли только лишь чуть-чуть расшевелить муравейник жизни, что начал зарождаться в этой грязевой яме. Однако по какой-то неизвестной ей причине она хотела стать кем-то из них. Медузой там плавающей, трилобитом ползающим, этими предками морских лилий, что открывали рот, кушая разный сор. Хотелось ощутить себя живым. Просто живо, как они. Иметь ощущения, сокращаться, реагировать, есть, двигаться, ощущать как каждая мышца работает. А не… это. Быть живым. Юникрон видел, как она съёжилась. Несколько пузырьков вылетело из её рта. Её хвост несколько раз шлёпнул по скале, пока она качала головой. Она резко подняла голову вверх, пронзительно смотря на сине-зелёную толщу воды. В её глазах читался страх. Девушка вновь опустила голову, крутя в разные стороны, а после вновь подняла глаза вверх. В этот раз страх сменился чем-то смешанным. Она вновь опустила голову, но медленней, будто что-то осознав. Юникрон пытался понять, что происходило в её голове, но ничего не приходило в разум. Лишь мог гадать на эмоциях. Что она могла бояться в этой бирюзе? Там есть что-то, что он не мог понять? Почему её эмоции так быстро сменились? О чём она думает? Почему она так реагирует? Был ли в её действиях смысл? Шум потока воды превратился в неприятную рябь, которую он пытался игнорировать. В этом не было логики, в её действиях, в её эмоциях. Почему она смотрит на свои руки? Почему её глаза настолько пусты? Она подняла голову с выражением поражения на лице. Она горько усмехнулась. Эта усмешка перешла в тихое хихиканье. А после она задыхалась и смеялась, перебиваясь в рыданиях. Было дурно. Как она пришла к этому? Как она оказалась тут? Её трясло от боли и негодования. — Что с тобой? — Юникрон не мог понять, что заставило её так внезапно ощущать такие яркие, пропитанные ненавистью эмоции. Конечно, он не понимал. Он не поймёт это никогда. Ни на одну секунду, пока сам не потеряет всё- — Как я… — Что? — Я же умерла, — её голос был глухим, но гулким в их сознании. — Это так, но- — Я умерла. Сдохла, как та самая бродячая кошка сидевшая на углу моего дома. Я потеряла всё. У меня больше нет ничего. Ничего что я приобрела. Я хотела съездить на море. Хотела завести ласку. Да может даже семью! Но всё это пропало. За одну херову секунду! Из-за какого-то мудака, который возомнил себя- да хуй его знает кем себя возомнил! Всё что она заработала - пропало! Что ей ощущать кроме как обиды на кого-то, кто стоит выше неё. Почему она пошла ночью? Почему она взяла ночную смену? Почему она не вызвалась просто отучиться на медсестру, а на патологоанатома? Почему? Почему именно она умерла так скоро… — Я хотела жить дальше в своём плохом мире… Я хотела продолжать жить как я… — Ты всё ещё ты, — он не поймёт. Не поймёт, пока- — Ты не потеряешь всё для чего ты жил. Просто попробуй подумать об этом. У тебя за каких-то… Не знаю, для тебя ничтожных три минуты забирают все твои достижения, всё к чему ты стремился. Все способы осуществить желания и… И! И ты просто сдыхаешь и больше у тебя нет ничего. Даже смысла жизни, потому что у тебя забирают жизнь! Что ты чувствовал бы? Что бы ты делал? Повисло молчание. Долгое протяжное молчание, от которого становилось не по себе. Её яркие глаза вонзились почти что до его ядра, прожигая в нём что-то, что он никогда не ощущал. Ему стало некомфортно. Впервые в его жизни он ощутил такое сильное чувство. Юникрон не мог ответить на этот вопрос. Кажется, это был самый настоящий первый раз, когда его поставили в тупик. И всё потому что его ответ был таким же. Премерзкая обида на всё живое: на того, кто отнял, на себя за то, что не рассчитал свои силы, на то, что создало его потенциал лишь до сего момента, что его потенциал заканчивался лишь на- Ох Так вот почему он не хотел знать. У него намного больше потенциала, чем рассчитывает для него то, что породило его из космических масс. И он не хотел закончить, как человек рядом с ним. Тихий звук течений был до одури оглушающим, но и как-то успокаивал их дурные мысли. Они могли лишь просто наблюдать за существами, что ползали по океанскому дну и плавали вокруг них. Пока в их голове жужжали раздражающие, но не нужные и нужные мысли одновременно. Она промолчала и лишь тихо облокотилась на его каменное плечо, всё ещё слегка хныкая. Он посмотрел на неё из периферии и лишь выдохнул: — Ты делаешь в моей жизни всё сложнее.