К началу времен

      Юникрон не мог понять одну вещь, связанную с ним. Если он чем-то заинтересуется, то это либо портится огромным рвением Праймуса всё любить и всё оживлять, либо этот объект интереса исчезает из его поля зрения. И сейчас ситуация, где Праймус чисто физически не мог всё испортить — Юникрон вырвал бы несколько пластин брони за порчу чего-то настолько заинтересовавшего его — и объект интереса исчез сам. Всё что он мог найти это лишь остатки рисунков на тех или других поверхностях. И все они были про… океан? Бог всё ещё не особо понимал концепцию сего, однако хотя бы увидел, как это выглядит изнутри. Тот снова осматривает рисунок, который он нашёл последним. Там была нарисована стая неких треугольных существ с хвостом. Конечно, треугольная форма самая оптимальная для плавания в жидкостях, но как эти тонкие хвосты могли бы передвигать такое массивное тело через плотную жидкость иль они были для чего-то совершенно другого? Он не мог сказать по одному такому абстрактному рисунку, как эти существа двигались, существовали и жили в её мире. Зачем им такие странные конечности, что так выгибались у одного из представителя на картинке? А если они использовали их для охоты? А что если они так двигались по песку? А может и летали на них. Тот расчертил похожий силуэт существа чуть левее картины, представляя каких они были размером. А может, они были такими же крошечными как медузы, которых он видел при выходе… Столько вопросов, а ответов нет. Это на самом деле начало уже слегка раздражать божество. Вот может это, а может то. Эти «может быть» должны быть уже определенной информацией со своими логическими объяснениями, да вот только художница этих картин будто провалилась через землю. Как они вернулись обратно в их пространство разумов, так она больше не появлялась, её постройка исчезла, деревья тоже и его пространство вернулось в норму… Он только что осознал, что не проверял с того дня место прорыва. Может быть, та сейчас на поверхности? Юникрон качнулся на ногах и пошёл проверить то самое место; говорил же, что выходить без него глупая идея, потому что она может там застрять из обычной неопытности- Его нога провалилась куда-то и по инерции его тело плюхнулось вниз в воду… Воду? — Океан? — Юникрон, по какой-то причине, смог всплыть со своим грузным телом над водой. Поглядев в разные стороны, наконец замечает более выпуклое над всей ровной поверхности окружности бассейна место. — Ох, ты нашёл меня, — из-за скалы выглянула девушка, чей образ сильно изменился. Когда человек вошёл в воду, она более быстро, чем могла бы до, преодолела большое расстояние между ним и той скалой. Волосы всё также были тёмного цвета, глаза цвета той самой коры деревьев, даже посветлее, однако «одежда» сменилась, или даже исчезла, и у нижней части тела, где были ноги, стало на одну конечность меньше. Она игриво подталкивала его, фыркая. — Таких существ не существует, если что, — она облила его водой с помощью своей новой нижней конечности. — Русалки — это мифические существа, которых никогда не существовало, просто фантазия людей. — И зачем же им придумывать такое… подобие себя с непрактичным изменением? — мех зорко наблюдал за ней, будто за добычей. Он её потерял? Внезапно. — Кто знает. Я же не была тем, кто придумал сказки и эпосы с легендами, — Лилиана схватила того за руку и игриво шмякнула его по ногам, ухмыляясь. — В легендах русалки топили моряков, потому что это весело. Глаза Юникрона слегка сузились, стушевавшись в яркости, и после слегка расширились внимательно смотря на неё. Пораскинув мозгами, девушка поняла, что означал этот взгляд: негодование. Лиля хихикнула от этих глаз, мотнув своими волосами. Они были по-странному сухими для той, кто был в воде. Да и вся она не ощущалась влажной. За несколько дней она смогла себе внушить, что вода не сделает её мокрой. — Эпосы? Легенды? — Это людские вещи, рассказы, придуманные людьми просто так или для посыла чего-то. Девушка слегка пробежалась пальцами по воде, создавая отдельные круги, что расплылись почти сразу же после шлепка хвоста по низу кромки воды. Тот заметил, как что-то появилось под ней, однако шустро уплыло куда-то вниз, растворившись во тьме. — Если ты хочешь, могу что-нибудь рассказать. Что-что, а самые простые сказки я помню, хоть и не в слово в слово, — Лиля слегка качнула головой, продолжая кружить вокруг него, пытаясь каждый раз не биться об его наплечники. — Хотя я не думаю, что детские сказки тебя заинтересуют. — Продолжай. Девушка остановила свои кружения и посмотрела на него со смешанными эмоциями. Эта была неожиданная ситуация — та серьезно не думала, что его заинтересуют её разговоры ни о чём. Теперь когда Лилиана посмотрела на него с этой стороны, он выглядел как тот самый равнодушный ко всему, на первый взгляд, но на самом деле же любопытный ребенок. Даже как-то мило- она ему никогда не скажет это. Никогда и ни в жизнь не скажет такого! — Ну, если ты того хочешь, — Лиля метнула взгляд на свой хвост и сразу же поняла, какую сказку ей тому рассказать. — Это история о русалочке, жившей когда-то давно глубоко-глубоко в океане… Юникрон внимательно слушал человека, замечая на периферии вспыхивающие образы тех событий. Русалка, корабль, принц, ведьма, замок — это всё появлялось размазанным вспышками из силуэтов и красочных клякс и рассыпалось через мгновенье, когда внимание говорящей переключалось на другую строчку рассказа. Та запинывалась, слегка мычала и кряхтела, но продолжала и продолжала повествовать. Божество прислушалось к её голосу, дрожащему от какой-то эмоции, создавая некое нетерпение в её словах, но и в то же время медлительность и вдумчивость её слов. Бог хаоса чуть ли не пронзал её собственными окулярами, впитывая каждое слово, движение и мимику на лице. И вот конец этой истории. — Русалочка так и не решается убить невесту и к утру её уже не было на корабле. Она исчезла в море пеной морской… Девушка вдохнула побольше воздуха и открыла глаза, отвечая на его интенсивный взор своим собственным, усмиряя своё дыхание. Они вновь горели ярко, а пространство слегка искрилось рядом с ней, будто горел огромный звёздный гигант. Вскоре этот искрящийся ореол пропал и взгляд снова слегка посерел до обычного состояния. — Почему она не убила другую? Человек слегка вздрогнул от его вопроса. Это было громко? Впрочем плевать. — Ты думаешь, я знаю, к чему клонил автор? Это просто про неразделённую любовь и всё такое. Троп такой есть. У этого автора есть похожие истории, про эльфа или оловянного солдатика, — человек слегка склонила голову и провела пальцами по его наплечнику. — Ты уж сам решай, что думать об этом. Нет мнения, являющегося истиной. Юникрон закрыл свои глаза, думая, о чём она вообще рассказала. Русалочка с первого взгляда влюбилась в непонятно кого, а после отдала свою жизнь из-за своей инфантильности, даже не убив соперницу или принца. Чрезмерно глупая смерть для этого выдуманного существа. Он неотрывно наблюдал за её жестами и тихим напевом чего-то под нос. Та лениво шлепала хвостом по его спине, пока о чём-то думала. Мысли по одной выскакивали, но тут же исчезали в воздухе. Это совсем отличалось от той полной колючек существа, наоборот, девушка чуть ли не светилась. — Ну, на самом деле я считаю саму русалочку странной, — та кривит улыбку и глаза убегают от его лица. — Влюбиться, придумать себе в голове всякую всячину. Отдать всю жизнь для одного мига, хотя вся жизнь полна таких мигов. Вот что значит инфантилизм. Человек морщиться и фыркает, хвост раздраженно размахнулся и вновь обрызгал его. — Выйдешь из воды или-? — Я думаю, наши точки зрения немного совпадают, — Юникрон начал с далека, будто пытаясь не спугнуть добычу. — Ты поменяла облик. — Ага. — Твоего строения и «деревьев» нет. — Оно исчезло, когда я возвратилась сюда. — Как я вижу, ты много делала вещей в моей части подсознания. — Я и вправду рисовала у тебя- стоп, — она прервала себя и нахмурила брови. — Это что ещё за допрос, ты- — Почему ты тут? Та поджала свои губы и отвела взгляда. Показалось, что вода стала слегка плотнее. В этот момент вода перестала его держать на поверхности и он почти провалился вниз — его смог вытянуть только человек. Теперь жидкость, обволакивающая его со всех сторон, казалась ему разъедающей, даже как-то неприятно. — Выходи на берег или я утоплю тебя случайно, — та начала выталкивать его из воды, бурча тихо под нос. Юникрон не двигался некоторое время, почему-то не хотел. Только к моменту когда вода стала ещё более вязкой и липкой, он двинулся и поднялся на берег. Липкие нити держали его до конца, пока тот самостоятельно не открепил их от своего корпуса. Или попытался, они только сильнее прилипали к меху. Ощущения не из лучших: навязчивое, липкое, будто все силы высасывали от одного лишь прикосновения к ним. И в этот момент он услышал всплеск со стороны воды. Человек попытался выбраться также из этого чана клейкого вещества и еле-еле смогла открепить одну руку из этого, фыркая — та, внезапно для него, оттолкнулась от края и нырнула вниз. Юникрон некоторое время ждал, через минуты две тот ощутил напряжение в голове, начавшее нарастать с продолжением кручения планеты по орбите. Ему не нравилось это давление. Он понимал, что оно связано с этим маленьким паразитом, поэтому пришёл к выводу, что надо проверить, что там с ней. Подойдя к краю дыры, заглядывает вниз. Всё то же самое: чёрная вода без изменений, непроницаемая для глуховатого света его звёзд, нити всё ещё тянулись к нему, хоть и начали медленно, постепенно с него сходить. Всё ещё липко, но это ощущение проходило со временем. Из воды слегка вынырнула не девушка, а кто-то другой. — Русалочка. Он пытался всмотреться в детали, но каждая из них менялась при переносе внимания с одной на другой детальки. Если же посмотреть в общем, в ней не было за что цепляться кроме глаз. Они были хищными, ядовито-зелеными. Юникрон сам сузил глаза от этого взгляда, вспоминались создание Праймуса, кажется, Амальгамуса Прайма. Он также смотрел на Юникрона, будто всматриваясь в детали. Хотел скопировать его облик и способности. У этого отродья не получилось — будто он мог стать вровень с самим Юникроном. Русалочка открыла рот и оттуда вылилось немного черной жидкости. Та откашлялась и надула щеки, стреляя в него своим пронзительным взглядом, будто обвиняя его в произошедшем. Та начала жестами показывать забраться в воду и отправиться вниз как можно скорее. Тот не сдвинулся. Мифическое существо ударило себя по лицу, гортанно рыча. Она вновь показала вниз и облила его ещё сильнее этой вязкой субстанцией, не давая ему момента даже очиститься полностью от раздражающего элемента на его корпусе. Когда он пытался отряхнуться, она снова облила его водой. Нить терпения начала разрываться. Когда уже этот цикл пошёл на шестой круг, тот не выдержал и с раздражением потянулся сломать тонкую шею существа — она быстро отплыла, позволяя массивному телу с грохотом упасть в воду. Юникрон был почти раздражён на себя, за то что повелся на такую уловку ехидной русалки. — Если во всём космическом пространстве существуют такие отродья, я с удовольствием съем вашу жалкую планетку, — тот ворчливо опустился ещё ниже. Он почти не мог двигаться в массиве кусочка океана — слишком большая плотность. — И как глубоко я должен спуститься? Божество медленно опускалось вниз, что давало некоторое время на раздумья, к которым тот не хотел обращаться. За такой маленький срок, как несколько миллионов лет, произошло довольно много. Появление паразита стало ключевым сегментом этих интересных событий. Это существо быстро заинтересовало своими странными, хаотичными действиями. Та была слишком выразительной, плохо понимала как обращаться с пространством, но быстро адаптировалась ко всему. Все ли разумные существа были такими же как она? Вела бы себя она по-иному в своих комфортных рамках? Он не знал, однако всё равно хотел понять, выяснить и поглотить всю информацию. Интерес пробуждал раздражающий его зуд в разуме, что хотелось погасить быстрей. Но этого он не мог сделать. Объекты, интересующие его, всегда либо пропадали в пучинах его плавилен, либо портились от руки его собрата, либо исчезали навсегда. А тут существо не могло просто так сбежать из поля его зрения — их сознания переплелись в какой-то момент. Читать её Юникрон всё ещё не мог — держалась на расстоянии достаточно долго, от чего и сознания лишь местами сплелись. Поверхностные мысли, которым она позволяла просачиваться в окружающую среду, стали единственным источником познания её. Юникрон не понимал, как она разгадывает его. Бог уже начал замечать, как она внимательно смотрит на его лицо и слегка сужает глаза, будто разгадывая головоломку, а после отвечает ему с уже принятым решением. Вероятно ли что его отдельные усики подсознания где-то переплелись с существом и та могла видеть, как вспышки его размышлений проскакивали более ясно для неё, чем другие? Может быть. И это только может быть, что неподтвержденное ещё ни одним из слов паразита. И то это всё равно может быть ложью, которую он может не разгадать. Сколько раз он слышал от созданий его презренного брата, что всё в норме, хотя на их лицах был лишь страх, а после ярость. А это была лишь обычная очередная стычка между ними. Тот мог лишь вздыхать, что всё произошло именно так. Именно из-за их «любви» к своему создателю они его позорно пырнули в спину, пока они ссорились. Если бы он мог, восстал бы из этой хрупкой корки, не думая ни о чём, и просто уничтожил бы всех тринадцать глупых детей. Однако сил не накопилось, чтобы проснуться, не то что даже напасть на этих проклятых вредителей. … … Появилась ли у него другая причина остаться в этой позиции спящего? Пока нет. Эти мелкие создания, развивающиеся на нем не вызывают столько интереса, чтобы остановить его от полного пробуждения. Это было лишь мимолётное красивенькое мгновение, что уже испарится через какие-то тысячи лет. Органические существа не живут так долго, в особенности такие безмозглые и хрупкие. Металлический корпус больше подходит для долгой продолжительности жизни, если не бесконечной. А для органики нужен постоянный источник энергии, чтобы мелкая искра продолжала гореть слабым огоньком. Эти плавающие глупые существа даже не имеют мозга — просто плывут по течению вод и существуют. В этом не было смысла. И как бы он не хотел, но Юникрон соглашался с Праймусом, что всё должно иметь смысл, чтобы оно существовало для какой-то цели. Это сильно упрощает всё, что было создано в бескрайнем космосе, который даже такой странник как он ещё полностью не видел. … … Он всё ещё продолжает погружение. В этот момент он заметил, что пространство слегка осветлилось. Тот попытался вывернуться и посмотреть, как внезапно та самая Русалочка закрывает ему глаза и тянет его на дно. А она не могла это сделать раньше, чтобы тот не тонул больше тысячи лет вниз? Бог хаоса отмахивается от тонких ручек русалки и отталкивает её от себя, приземляясь внезапно на сыпучее вещество под ногами. Это был обычный песок, похожий на тот, который был на глубинах океана. Тут было светло. Не везде, но светло. Тот поднял голову вверх и несколько удивился. Беспорядочные белые с жёлто-зеленоватым налётом ветви выстроились над ним, пока на более устойчивых местах разместились красочные странные желеобразные еле шевелящиеся другие организмы, как он понял. Тот притронулся к ним и сразу же отдёрнул руку. Будто что-то стрельнуло по металлическим пальцам мелко и неприятно. Оттуда выплыло оранжево-белое существо, а после него ещё несколько. Русалочка толкнула его хвостом и кивнула в сторону, куда тут же уплыла. Её ядовитые глаза если бы могли прожечь в нём дыру, то уже было несколько таких дыр. Тот, нахмурившись, пошёл следом за ней. Ноги неприятно проваливались в мягкий песок, а вода толкала его назад, пока тот шёл за чудесно порхающей в воде русалкой. Ещё несколько шагов и Русалочка перестала мельтешить и растворилась в воде, напоследок высунув язык. Тот слышал знакомое мычание и после увидел уже фигуру паразита. — Ох? Как ты тут оказался? — человек снова слегка преобразился. Она стала менее чёткой, но через мгновение детали стали просачиваться в её лицо. Те самые три точки на левом глазе тоже появились, как и остальные детали. Не он ли повлиял на неё таким образом? Всё-таки он помнил все детали её тела: лицо, волосы, даже фигура. Мех сохранил образ на всякий случай, если объект его заинтересует чуть больше, чем нуль. — Ты вновь о чём-то думаешь? — девушка была теперь намного ближе. — Твои деревья переместились сюда? Значит, теперь тут твоё пространство, — Юникрон сузил глаза от её слов. Всё же есть неизвестная ему связь между их разумами. — Вроде того, но это не деревья, — человек усмехнулся от его слов и смягчилась в лице. — Тогда что? Структура и паттерн размещения похож. — Это наверно потому что я в своей жизни никогда не видела вживую коралловые рифы, — она гладит по одной из ветвей и та разрастается резко бессистемно в разные стороны. Между ними повисла тишина. Долгая, но какая-то приятная. — Ты можешь просматривать мои мысли? — Что? — девушка уставилась на него и после засмеялась, слегка размахивая по сторонам хвостом. — У тебя есть привычка бурчать под нос, а у меня чуткий слух из-за моей бабки. — Что? — И вообще твои глаза очень выразительные. Я когда-то хотела пойти на психотерапевта, но меня мать так достала, что психиатрия — это бесовщина, что не дала мне другого выхода, — та горько смотрит на свою руку, где у неё было еле видное пятнышко на руке. — Я скучаю. Даже если я ненавидела её, что-то заставляет скучать даже по ним двоим. — Мои глаза выразительные? — Юникрон лишь законсервировал её последние слова, сосредоточившись больше на первых словах. — Ах, есть такое. Ты это делаешь непроизвольно, то тут то там я слышу тихое бурчание и отдельное слово «паразит» ко мне. Я даже перестала обижаться на это — привыкла к тебе. А глаза у тебя то сверкают, то потухают, то свет внутри кружится на секунду, когда ты что-то чувствуешь. Юникрон не мог ничего сказать про это. Он об этом не знал. Было ли в этих словах хоть толика правды? Почему-то он поверил. А возможно и нет. — Ты мне не доверяешь? Он проигнорировал её колкий вопрос и перевёл большую часть внимания на место, откуда та отплыла. Там стояло мелкое строение виде нескольких ветвей кораллов и большого нечто, выглядящее как что-то очень мягкое, куда легко провалиться. Вокруг по бокам несколько ветвей придерживали что-то, что он не мог распознать. На всех них было написано по несколько слов или несколько словосочетаний: «Оловянный солдатик», «Девочка со спичками», «Гадкий утёнок», «Эльф розового куста». А подле была стопка похожих штук с другими названиями. — Это всё сказки. Девушка подплыла ближе ко всем «сказкам» и осторожно переложила одну из них в стопку, а после рядом появилась другая, теперь на «сказке» было написано «Морозко». Остановилась и посмотрела на него как та Русалочка, что растворилась тут, пронзительно почти ядовито, но вскоре вновь потеплела и замотала головой, от чего волосы окружили её. — Я… их записываю, пока не забуду… на самом деле я не могу сейчас вспомнить некоторые маленькие детали себя. Это пугает меня немного. — Две черных точки снизу глаза и одна сверху. — Ах? — девушка удивленно посмотрела на неё. — Плечи несимметричны, глаза тёмные, несколько волосков белые. — А мою раннюю седину ты мог не вспоминать, — девушка расплылась в улыбке. Это было даже приятно видеть. — Спасибо, не думала, что ты сохранил мой образ. У тебя там, наверно, фотографическая память, повезло. Та хихикнула и мягко посмотрела на него. Её тело расслабилось и хвост вновь лениво лежал на этом мягком веществе. — А моё имя ты хоть помнишь? Лилиана тепло смотрела на него, мыча под нос. Глаза слегка сузились от чего-то, что не мог понять Юникрон. Тот лишь молчаливо кивнул: — Обращаться к низшей форме жизни для меня — принизить своё достоинство. — Какой гордец, вау, — её голос насмешливо остался на одной тональности, звуча монотонно и скучающе.