К началу времен

      Тёмное сияние искры проникало в каждую щель удушливой камеры, где даже один вдох казался большим испытанием, почти не освещая место. Энергия пульсировала в ритм самой вселенной, знающей лишь начало своего ритма, но не конец. Хотя, вероятно, так будет не всегда. И через какие-то миллионы миллиардов ворнов она, может быть, и угаснет. Божество внимательно прислушивалось к ритмичному стуку своей искры. В этот звук тихо, почти незаметно вклинивалось биение более быстрое, более хаотичное. Где-то рядом билась другая искра, невидимая для него сейчас. И только если прищуриться, можно увидеть тихо кружащуюся вокруг его искры искорку, что не имела цели, кроме как хаотично вертеться рядом. Мягкий лиловый огонёк сильно отличался от его тёмной искры, чья энергия вспышками вырывалась наружу, на мгновение освещая всё тусклым светом. А она продолжала выкручиваться и проворно ускользать от всплесков.       Внезапно искорка заискрилась и с хлопком исчезла. В руках зашевелилась масса, что заворчала и фыркала от разряженного воздуха, хватаясь своими хрупкими желейными руками за его когти. Искра ярко сияла, прямо там, в его руках всё такая же хрупкая и изменчивая. — Что ты, чёрт возьми, проверял? — она недовольно помотала головой, смотря на него. — Смерть мою? То как моё тело разваливается и гниёт? — У тебя есть только одна искра и один шанс. — Как и у тебя, Юникрон-       Её лицо за мгновение перестало хмуриться, когда он грубо разорвал грудину своего аватара. Там горела мелкая искра, что была двигателем тела. Она озадаченно покрутила головой от огонька к огромному шару энергии. Лилиана не могла понять, как у одного существа могло быть две искры. И человек выдвинул свою гипотезу. — Это частичка твоей искры? — Невероятно незначительная, — он аккуратно зашагал прочь из собственной искровой камеры. — Настолько неважная доля, что она восстанавливается за секунды.       Лиля внимательно вгляделась в его лицо, выпрашивая ответ на незаданный вопрос. И он ответил. — Чтобы разжечь хоть какую-то простую жизнь необходима энергия, — несколько дронов пролетели рядом, пиликнув что-то. Юникрон на мгновение метнул взгляд в ту сторону с предупреждающим щёлканьем своих механизмов. — И если надо я могу создать и такую никчёмную жизнь, как они. — Не думаешь, что ты уж слишком жесток к этим бедолагам? — Они глупы, имеют самый примитивный интеллект, что я мог сделать. — Одноклеточные тоже глупы, — она махнула рукой в направлении себя, напоминая ему, что она состоит из таких существ. — У растений совсем нет интеллекта, но они прекрасны, потому что они живые. — Тогда в чём их смысл-       Он прервался и даже остановил шаг, понимая, что уже знает ответ на свой вопрос. Мех лишь удушливо гаркнул и продолжил прогулку с человеком в руках. — И всё равно, я презираю их. Они бесполезные существа, которых я, по своей глупости, дублировал несколько десятков миллионов, — девушка в руках лишь весело посмеялась над его большой ошибкой. — Как ты вообще… — Лилиана фыркнула и сузила глаза. — Ладно, у меня другой вопрос. Как ты их создал? — Сектор производства, конечно.       Когда никакой реакции не последовало, мех посмотрел в сторону человек и вновь издал этот удушливый звук усмешки. Лиля сузила глаза и цыкнула языком, отводя взгляд от Юникрона с небольшим ощущением стыда. Неужели она так скорёжила лицо, что он аж посмеялся с этого. Его смех почти как чудо — существует, но редкое, будто его никогда не существовало. В общем-то как и улыбка.       Но можно понять, почему она скорчила такую мину. Всё же услышать, что тут, прямо в нём, существует некий сектор, в котором его планетарных размеров организм может произвести что-то живое — это новость, которая шокирует. Ох, она уже начала забывать, что он не какой-то простой мех с листом железа вместо лица, а самое настоящее божество или приближенное к нему создание. Всё же как глупо получилось, можно же было предположить, а не делать лицо, будто открыли, что земля вращается вокруг солнца, а не наоборот. Хотелось закопаться под пол и там пожить, как крот, и подольше. — Значит, направляемся прямо туда.       Она лишь вздохнула и более удобно расположилась в его руке, что так хорошо придерживала её. Закрыв глаза, человек лишь сильнее прижалась к нему. В голове стало так пусто и легко, что аж становилось немного тревожно от такой пустоты. Всё сложено по полкам, как и должно было — память всё ещё теряется понемногу, но уже не было так страшно. Так странно… Она почти тридцать лет была человеком, личностью такой незначительной в своём мире, чей смысл существования быть серой массовкой. Она понимает, что, где-то глубоко, всё ещё скучает по той жизни. Однако эта тоска больше не была пожирающей изнутри — только колола, когда трогали.       Просто так оказалось, что именно это место теперь её дом, её тело и остался лишь её разум. И то она не была уверена, что некоторые черты когда-то были её, а не передались от Юникрона. И что же осталось от прежней Лилианы? А была ли она-       Нет. Она была отдельной личностью, а не случайной придумкой этого глупого бога или его собрата. Он не знал ни о чём, что Лилиана знала. Он не знал, что такое сказки, что такое рыбы, что такое бог в представлении Лилианы. Он не знал её тогда. Но узнал сейчас.       Её взгляд упал на того, что шёл по извилистым магистралям своего организма. В этом участке было множество труб, что переливались в тёмном свечении крови бога, некоторые части даже сверкали ярче и отражались на отполированном, хоть и пыльноватом, корпусе меха. Стены пульсировали в этом месте, пока эластичные трубы качали энергон по телу из его бесконечно горячей искры; дорога переливалась в пурпуре, а хозяин тела и не замечал этого, продолжая шагать ровным шагом. На самом деле она не могла поверить, что живёт в разуме такого создания как он. Она могла представить себя с каким-то другим кибертронцем, там с красными или фиолетовыми, уже не помнит названия тех фракций, но тут был совсем другой уровень.       Организм пульсировал жизнью. И теперь она часть этой пульсации. Даже если она и была паразитом, что мог только питаться и докучать хозяину. — Мы пришли, Лилиана, — названная огляделась.       Как и практически всё в его теле, помещение было огромным, хотя была отличительная деталь — было намного светлее, чем во всём остальном его организме. Ихор стекал водопадами через расщелины где-то высоко наверху, за длинными дугами арок, что ветвились, пульсируя как один большой кровеносный клубок. Башни, похожие на те, что она видела в его архивах памяти, такие же высокие и крупные, но более шероховатые, даже скорее кривые, полные острых зубчиков от шестерней, выступающих изнутри конструкции. Посмотрев по сторонам, можно заметить выпуклости и дыры в этой округлой комнате, будто соты пчёл, чьи ячейки почти все пусты, кроме нескольких из сотен тысяч. Это место удивляло на самом деле, тут будто было всё живее всего. Выдох и вдох организма и стены поднимались и слегка расширялись в нескольких местах, а в других наоборот — сужали место между ячейками. Тут она могла ощутить, что оно живо. Юникрон такой же живой, как и она. И в середине, как последняя деталь было сооружение, что вызывало трепет. Сотня длинных тёмных и тонких манипуляторов свешивалось с тех самых арок, ветвясь на ещё меньшие; на концах же они разделялись на совсем меньшие инструменты для, видимо, сборок. А нечто похожее на наковальню имело ребристые стенки со множеством разных проводов и стоков, что уходили под основание наковальни. Тёмный энергон пульсировал по артериолам здешних органов. Оттуда доносился ритм, тук-тук-тук, две секунды паузы и снова три стука с короткими промежутками. Мягко, но настойчивый, будто зовущий использовать.       «Смущает,» — в голову, конечно, полезли глупые мысли об, вероятной, интимности момента. Однако смущение почти сразу же спало, когда она поняла, что для него это была обыденная деталь его тела. Уж из-за кого, а из-за него смущаться просто глупо. — Значит, отсюда появились твои антитела? — он лишь кивнул. — Ты… хочешь попытаться ещё раз? — Что? — он любопытно посмотрел на неё. Он не ожидал её стремления создать что-то тут.       Да и… ему немного неловко от того, что он никогда не занимался калибровкой этого сектора. Хоть и материалы были каталогизированы — хоть в чём-то дроны были хороши — и хранились в его складах уже полуготовыми, но он занимался этим лишь раз. И большинство дронов были дефектными настолько, что осталось, вероятно, около сотни тысяч, даже меньше полумиллиона. Мех еле как — он признаётся, что дроны могут быть полезны — успел активировать сектор достаточно быстро, чтобы он не выглядел заброшенным. Юникрон лишь раз обслуживал эту часть себя, когда она была активна. По сравнению со своим высокомерным собратом Праймусом, у него и вправду был провал крупномасштабного уровня для первого раза. — Ты знал, что твоя растерянность чёрным по белому читается на лице? — она грязно усмехнулась и улыбнулась ему вновь. — Будешь знать. Так, давай разбираться в твоих механизмах. — Ты- — Я тебя смутила? — у него дёрнулся глаз. — Опускай меня на свой станок! — она победоносно подняла руку вверх с вытянутым пальцем и вальяжно опустила обратно. — Сделаем что-нибудь, творить — значит жить!       Лилиана выгнула спину, смотря на него со своего места на руках. И как только такое хрупкое мелкое создание, которое он может раздавить одним пальцем, может быть таким нахальным? У неё совсем не получается скрыть эту мелкую улыбку на её маленьком личике. Опустив ношу на указанную поверхность, он смотрит, как она поднимается с положения на четвереньках, что-то булькая себе под нос, и кидает взгляды недовольства в сторону меха. Юникрон же просто смотрел, ощущая удовлетворение от такого недовольного лица снизу. Пока она что-то пробурчала созвучное со хлебом — он не понял, как тут связано это мучное изделие — и тёрла слегка потёкшее плечо, он раскрыл интерфейс программы производства и формирования, что высветилось перед человеком.       Он мог ощущать все… стандартные настройки, в каком-то смысле, что он не менял с тех самых пор, когда случилась эта мелкая жалкая неудача, о которой он даже не сожалеет при каждом взгляде на его первых, и пока что последних, созданий, что летали тут, обслуживая его тело, точно не ощущает разочарования, когда они врезаются в друг друга и путаются в манипуляторах, и точно не завидует собрату, что он лучше с этим справился. Точно. Именно так. А это червивое ощущение в теле, бьющееся по стенкам его отсека переработки и неприятно щекочущее его крылья до дёрганья, просто бред, на который он не будет реагировать. — Какая кислая у тебя мина, — человек с лицом нейтральным, почти скучающим, легонько повернулась к нему, однако почти сразу сменила тему. — Я могу помочь, серьёзно. Просто не молчи и помоги вот тут.       Лиля указала на панель, слишком высокую для неё. Она повернулась обратно, когда мех протянул монитор ближе к ней, и начала быстро листать данные, легко читая информацию. Та цыкнула и, приподнявшись на цыпочках, поменяла значение количества копий до одного, тыкая пальцами по созданному для неё интерфейсу. И внезапно она, перелистнув окно взмахом руки, остановилась и взглянула на Юникрона, ожидая что-то от него. Мех стоял и рассматривал человека, чья искра мерцала за полупрозрачной желейной оболочкой, не отвечая. Они смотрели друг на друга достаточно долго, чтобы человек отвернулся и неловко забегал глазами по всему отсеку. — А тебе это вообще надо? Просто, — хмуро сжав губы, Лиля, наконец, посмотрела на него, — ты кажешься недовольным тем, что мы тут. — Почему ты думаешь, что я недоволен?       Она лишь кинула хмурый взгляд, приподнимая бровь, смотря на него, как на самого глупого меха на свете. У него дёрнулся глаз. Опять. Лилиана закатила глаза и продолжила листать вниз, изучая параметры. Пальцы тихо барабанили по стеклу, пока она думала о чём-то. Пауза продолжалась довольно долго, пока божество могло лишь смотреть на спину мелкого существа, жизнь которого оказалась намного хрупче, чем он предполагал. Какой-то частью себя он не хотел думать, что она могла так просто исчезнуть. Одно случайное замыкание и её искра могла ярко вспыхнуть и также быстро исчезнуть. И вновь в грудине тянуло от каких-то ему неведомых причин. Он понимал, что это было… некоторое неудовлетворение от этой информации. Что-то, что он не мог проконтролировать, что не мог проследить за тем, чтобы эта маленькая фигура всё ещё была с ним. Это его не устраивало. — Давай начнём тогда с моей хотелки, — она чертит линию на панели с интерфейсом и делает маленькие пометки рядом с зарисовкой длинного сегментированного существа. — Нам же нужен бур? — Я могу сделать это самостоятельно, без помощи. — Это же расходует довольно много энергии, не так ли? — она не обратила внимание на его слова. — Да и это весело.       Весело? Он взглянул на фигуру, что вырисовывалась на интерфейсе. — Не думаю, что это весело, — Юникрон лишь хмыкнул и продолжил рассматривать маленькие закорючки, что рисовала девушка. — Создать что-то не особо привлекательно для меня — слишком муторно. — Неужели тебе так не понравился первый раз или что? — Лиля всё же отвлеклась от экрана, смотря на него с интересом. — Я видел, как Праймус создавал своих дурацких Праймов, — качнув головой, взял интерфейсное окно, читая. — Он всегда делал их по своему подобию, деталь в деталь до идеала. Меня такое особо не привлекает. Ты же хочешь создать человека, да?       Лилиана безмолвно посмотрела на него с круглыми глазами полными удивления, а после фыркнула и рассмеялась. Она начала махать руками, качая головой. — Прости, но копировать себя и вправду звучит муторно, — и новое сдавленное фырканье, — даже по-нарцистически. Для меня создать человека будет сложно даже с моими знаниями, люди… нет, в общем живые существа невероятно сложны в создании. Им было позволено развиваться сотни миллионов лет, шлифовать свои системы, делать повороты столько, что не сосчитаешь. И всё равно они неидеальны, они просто живут и идут дальше.       Их взгляды встретились и розовые прищурились, а пурпурные засветились ярче, понимая что-то. — Что? — Одна клетка — это уже организм, функционирующий сложным путем: передача сигнала, принятие, создание энергии… Природа сделала всё, чтобы не было простых решений, к которым стремятся другие создатели. Невозможно скопировать что-то без исследований и знаний о том, что для чего нужно. Она сделала пути нерешаемы обычным копированием прошлого, — улыбка растянулась шире, — на то органика такая гибкая для новых способов решений задач. Поэтому сейчас мы делаем существо лишь концептуально похожее на то что есть в моей памяти. Какого-то… червя, и лучше кольчатого. Нам же не нужны паразиты, а того, кто будет охлаждать мантию, или вроде того. — Продолговатое существо, что меньше и хрупче тебя в сотни раз? — Мы же можем сделать его куда больше и дать ему панцирь из какого-то термостойкого сплава, — она забралась на его руку и начала вырисовывать на своем схематичном рисунке ещё больше деталей. — Можно дать им способность поглощать металл из мантии Земли, чтобы поддерживать свои пластины в тонусе, дать им возможность охлаждаться…       Её пальцы вычерчивали на экране что-то странное и… интересное, всё больше подписей, заметок и пометок о различных деталях. «Особенный метаболизм — нагретая субстанция охлаждается внутри тела, в зобе с помощью…»; «термостойкий сплав — найти его»; «Топлив — найти»; «Существо на основе не углерода, а кремния из-за высоких температур.»; «Выделительные поры, создающие пластины из сплава …» Однако было множество пробелов, что видимо были сложны для неё. И если вспоминать сплавы для температур вокруг него… — Сплав номер 349 подойдёт для покрытия, — он вывел перед ней информацию про предложенный сплав. — Сплав придумала Солус, пока она выковывала экземпляры своей брони. — У тебя есть материалы? — Бесконечно много, так сказать.       Мгновение взаимной паузы и размышления двух создающих потек, как чистейшая вода. Деталь за деталью, червь начал приобретать очертания, мелочи, что сделают его ещё живым. Предпочтения в пище, в виде вольфрама и железа, инстинкты, как тереться друг о друга при линьке, жить вместе группами — всё, что может сделать их живыми. Длина, численность, метаболизм, транспорт веществ, то как они думают и ведут себя, как они сосуществуют с его дронами — это сделало их более реальными. Штрих её руки, потом его правки, корректировки. И процесс продолжался и продолжался, пока он не начал перепроверять данные, что они занесли на рисунок. Он не мог сказать, как долго они разговаривали. Ему казалось, что прошло больше десятка лет, однако хронометр утверждал, что прошла лишь неделя. Неужели он по-настоящему потерял ход времени лишь из-за полутора миллиона слов? Он осмотрел интерфейс, испещренный всевозможными заметками, хаотично разбросанными по всему экрану.       Итак, появился схематичный вид существа, который пока существует лишь в цифровом плоском мире и было неизвестно, будет ли оно жить. Как внезапно девушка озвучивает вопрос: — А ты сможешь это всё закодировать в их Геном? … — Можно же просто дать им процессор.       Лиля с пустым взглядом посмотрела на него, переводя свой взгляд с его лица на экран и обратно. Она с резким вздохом рухнула на стекло и сжала своё лицо между руками, приглушённо крича. Он не особо понял, о чем она говорила и почему начала кататься по планшету, оставляя на пустом листе отпечатки своей спины и конечностей. Он с недоумением смотрел на неё, пытаясь понять, почему ей не понравилась идея. А на её странности поведения он уже давно перестал обращать внимание. Такой уж она была. — И почему тебе не нравится идея с процессором? — божество спросило, когда она выдохлась и с побеждённым стоическим лицом устало легла на экран, расчерчивая пальцами каракули. — Это же легкий способ. — Так не получится с органикой, понимаешь? — Лиля, наконец, встала и прочертила две линии, что пересекались между собой. — Как бы тебе сказать… Мы же хотим сделать органику, да? — он кивнул. — Хоть червь наш и ест металлы, однако он ест силикаты, что являются его органической основой… а также его энергией. И чёрт возьми, я не химик, чтобы понимать, как должна выглядеть кремниевая цепочка аминокислот, жиров и сахаров. Вот тут мы вдвоём просчитались.       Она нервно начала прокручивать схематику, пытаясь на отдельном маленьком окошке отрисовать странные шестиугольники, пятиугольники с ветвящимися концами туда и сюда. Её взгляд бегал из стороны в сторону, видимо, решая ту самую проблему, что она только что нашла в их плане. Юникрон наблюдал за тем, как она что-то бурчала под нос себе. — Так ты же в прошлом занималась некой медициной, — он замолк, когда ощутил на себе щекочущее его крылья ощущения опасения, когда она взглянула на него. — Я тебе ни химик, ни фармацевт, Эверест идиотский, — Лиля нахмурилась, шипя все глухие звуки, — я, конечно, училась на судмедэксперта какое-то время, пока я была на практике по моей первой специальности, но я резала трупы. Я не могу, блять, сделать отвар из репейников, что мне бабка стервозная дала. Я не фармаколог. Я, блятская формула глюкозы, — её кисть сердито стёрла шестиугольник, — не могу выписать таблетки от давления и ответить тебе на жопе чирик выскочил или гонорея! Я трупы резала на органы! Я не генетик, чтобы я тебе вот прям щас выписала всю цепочку ДНК, которую даже знающие люди в моё время не расшифровали до конца!       Человек яростно ударил экран, на котором писалось нечто, что он не особо мог понять, но мог быстро проанализировать. Его глаза устремились обратно на фигуру, что слегка сверкала от ярко пульсирующей искры внутри. Так ярко и бешено, что казалось ещё немного и она схлопнется под своей же энергией.

Его рука сама устремилась схватить хрупкое желейное тело.

      Он даже не осознал, что крепко сжал между ладонями тело, пока Лиля не вскрикнула из своего стиснутого положения. Юникрон, с коротким промедлением, раскрыл руки и там была, всё ещё здесь и уже со спокойно бьющейся искрой, девушка. Лилиана смотрела на него, всё ещё хмурясь, но уже немного по-другому. Она отвела взгляд и покачала головой. — Ладно, вспылила, прости, — неловко потерев руки вместе, обратно вернув взгляд на него, — вспомнила своих соседей, что пользовались моим статусом, некогда учившейся в медицинском.       Он продолжил молчать и повисла отвратительная пауза, что длилась слишком долго даже для не ответившего. Мех не знал, как ответить — сам не понимал, почему так внезапно схватил её. Юникрон поставил её обратно на станок и аккуратно раскрыл наспех написанные записи, сохраняя те в памяти. — Я могу проделать несколько сверхсимуляций, однако это задействует несколько ячеек логистических блоков, — пол на мгновение завибрировал и планшет скользнул внутрь станка. — Это займёт около трёх лет. — Тогда я за эти три года могу попытаться расписать Геном, — паразит мягким голосом подтянул к себе интерфейс поменьше. — Если тебе надо уйти, я могу работать и так. — Хорошо, я скоро вернусь.

***

      Очередная проверка прошла успешно. Это заняло в разы больше времени, чем три года из-за её постоянных отправок бета-Генома, что либо не проходил, либо проходил по тем стандартам, что мог. Ах, она даже начала скучать по их подсознанию, но работать в реальном времени было намного лучше, чем в его голове, так как шесть с половиной лет для него было лишь крошкой времени, как полчаса. В последний год она расписала последние шесть хромосом успешно. Что-то она начала понимать, чего не могли понять люди в её время.       Рэбс подлетел и вновь взвизгнул своими механизмами, ритмично постучав своими щупальцами по станку, на котором она сидела уже десятый год. Дрон — чьё имя было символично дано из-за его странной привычки постукивать по поверхностям, как кролик лапой — проверял её состояние и подпитывал её одноклеточный комок виде гуманоидного тела с помощью материалов с отсека хранения. Новый сосуд со странной мутноватой жидкостью оказался перед ней и Лиля, сохранив последние штрихи и отправив уже полноценную генетическую информацию на проверку, опустилась в эту «ванну». Всё же было так глупо со стороны этого дурака считать, что его дроны глупы. Да, они могли засбоить и столкнуться друг с другом, превращаясь на полу в комок запутавшихся конечностей и постоянного жужжания. Но они были разными, со своими причудами. А вот и Сиянка подоспела, чтобы любопытно мигать своими огнями, всё также, в который раз, исследуя тело такой интересной гостьи.       Лиля на самом деле много думала за это время. Может, она всё же жива в том мире? Как бывало в некоторых корейских комиксах, что душа тут, а тело живо и лишь в коме лежит в больнице. В тишине из постоянного гудения и биения организма, она слишком много думала, ну, о всём. О том, как её жизнь казалась слишком спокойной, несуразной, без какого-либо интереса. Ах, сколько раз по ночам она просыпалась и не могла лечь спать, пока солнце не начинало вставать, тогда чашки постоянно заполнялись ромашковым чаем… Она на самом деле не помнила уже, почему она постоянно вставала и думала в такие тихие ночи, когда даже машины не гудели за окном, а за стенкой не звучали крики ребёнка. Видимо, она была просто недовольна жизнью.       И вот она сейчас в совсем неизвестном месте, но уже ставшее родным и даже… собственным. Она привыкла к биению чужого тела, чужого сердца, что находилось так близко. Это было так странно. Принимать такую экстраординарную ситуацию и даже не волноваться, что больше и не вспомнишь других.

…

…

      Она не хотела забывать. Она не хотела забывать и своё имя, и своё лицо, и свою прошлую жизнь, что теперь казалась такой далёкой. Она усмехнулась. Она точно мертва там, в её уже неродном мире. Теперь этот мир — её мир. Её большой дом, что кажется даже уютнее. Однако забудет ли она о самой себе? Забудет ли она о том, кем она была? Может, часть неё уже смирилась, что память умрёт и её личность может пропасть с нею. Ей самой себя уже не жалко, однако тогда, когда она увидела панику в глазах Юникрона, она начала жалеть его. Он и в самом деле был одиноким существом, чей брат не мог помочь с этим чувством. Видимо, Праймус был настоящим эгоцентриком, чьим смыслом было делать копии себя, преувеличивать свои хорошие качества и заснуть также как и Юникрон. А этот глупый мех только-только возымел друга в её лице. Очень болтливого, и такого же одинокого существа.       Наверно, она не могла больше скучать по тем временам, если не могла их вспомнить. Память о них была расплывчата. Она не могла вспомнить ни одно человеческое лицо. Она не могла вспомнить, как выглядела кошка, которую она встречала на пороге подъезда и чей труп нашла у дороги. Она и вправду чем-то была похожа на ту кошку: такая же никому не нужная, такая же, вероятно, забытая всеми. Кошки, кошки, кошки… В голову пришёл четкий образ птички, которую она видела каждый день на летних каникулах. Белый голубь, что сидел вместе с курами в курятнике и ворковал между ними. Почему-то… она помнила его. Может, это знак? Может, она должна сделать что-то такое? Такую же странную птицу.       Жидкость каскадом стекала по её телу вниз, когда она вышла из питательной ванны.       Что-то в ней закоротило от этой мысли. Маленький свой собственный проект, что она должна была сделать или её не отпустят эти мысли. Руки потянулись к планшету и первый пустой новый лист был открыт перед ней. Да, ещё больше работы, однако она уже приноровилась к кодированию. Это даже начало идти легче. Интуитивно она будто поняла, как надо ставить те или иные триплеты там и здесь, как должны выглядеть все эти цепи и связи.       Внезапно для неё Сиянка подняла её со станка, жужжа что-то. Мастерскую тряхнуло. Плиты внизу затрепетали и наковальня с шипением и стрекотом механизмов раскрылась, как бутон цветка. Арки также двинулись и шипы свисавшие по центру начали опускаться и самые толстые, видимо трубки, встроились в разъёмы, появившиеся в развернувшейся наковальне. Её голова метнулась вверх, прослеживая как «ветви» инструментов начали разъединяться и стремительно нестись к ячейкам, которые начали заполняться тёмным энергоном, что ярко сиял в них. Колонны захрипели и шестерни начали разъезжаться, выстраиваясь во что-то, что она не могла понять, однако туда же присоединились большинство труб, но меньшего размера. Место ожило по-настоящему, когда начался процесс работы.       Немного раскачавшись в конечностях дрона, тот понял, что от него хотят, и подлетел ближе к одной из капсул, что была оплетена теми самыми ветвистым манипулятором. Он оказался намного гибче, чем она думала при просмотре на остроконечность некогда свисавших над ней. Прильнув к тёплому, даже слегка горячему стеклу, между чёрными корнями инструментов, Лиля увидела процесс создания существа, что они создали. Тихое жужжание заполнило её мозг, пока глаза неотрывно наблюдали, как первым появились шесть крупных колечек для кровообращения и после хаотичные пучки сосудов, что будут носить их термостойкую гемолимфу по всему телу, насыщая организм веществами. Потом ясно проявились клочки нервной системы там и сям, а вскоре и пищеварительный тракт.       Оно начало приобретать мясо, экзоскелет и внутренние мелкие сплавные костяшки, чтобы червь не схлопнулся под своим грузом. И вскоре жвалы и размельчающие зубцы во рту образовались, последние штрихи были закончены, однако он казался не живым, лишь оболочкой без какого-то движения и ощутимости жизни. Дрон аккуратно отцепил девушку от ячейки, пиликнув что-то своими огоньками. Лиля увидела, как толстый манипулятор медлительно с центра начал съезжать вниз, ближе к капсуле, в котором находилось тело. Кончик прицелился и игла резко вылетела, разрезая прочную мембрану капсулы и после также стремительно была вынута. Странная ветвь начала переходить к другой ячейке, что находилась в стороне от той, где находилась наблюдательница.       Послышался стук и клацанье чего-то. Червь шевелился и трясся в энергоне, желая вылезти оттуда, однако через мгновение успокоился и сонно скрутился так, как она выписала в нервных клетках, отвечающих за инстинкты. — Лилиана?       Она так была рада услышать этот голос. — Это работает! — дрон вовремя подлетел к хозяину, когда девушка охотно выпрыгнула из цепких щупалец на плечо. — Они делают то, что я написала. Мы совершили что-то невероятное! — Невероятное? — его глаза осмотрели уже первую прорванную ячейку и тихое шипение новорождённого существа. — Да! И им точно нужно название, — она счастливо прильнула к его шлему, хихикая. — Мы же не можем их называть просто существом. — Название? Как номер? Тогда ХÆ- — Нет, ужас, фу, — руки шлепнули его по шлему и девушка осуждающе посмотрела на него, за скудное воображение. — Ладно, тогда… мантиходка. Она же жить будет в мантии, так и может в ней ходить и плавать. Хотя… может, мантиплавка- Нет. Ужасно. Фу. Останется мантиходкой.       Юникрон лишь наблюдал за тем, как неуклюжие, но только начавшие учиться черви ходили и ползали по платформе, что продолжала вибрировать от процесса производства существ. Мантиходки клацали своими клешнями, пытаясь сориентироваться по вибрациям, они были довольно длинными и большими, намного превышающие рост человека на плече, что тихо ворковала обо всём и ни о чём. Он был рад. — Кстати, Юникрон, — он слегка повернул голову, чтобы увидеть выражение лица, когда тон резко сменился. — Я хочу заняться одной вещью… Ты позволишь мне побыть в мастерской ещё немного? — Тебе потребуются материалы? — лицо Лили посветлело и она кратко кивнула. — Делай что хочешь, у меня самого есть один нерешенный вопрос. Как долго примерно? — Минимум сто лет. Только не подсматривай, хорошо? — Хорошо, — мех вздохнул и расслабился. — Почему ты назвала это место мастерской? — Ну, не маткой же звать.

***

      Провал. Это была уже семьсот тридцать шестая сверхсимуляция и ответом на сохранение её маленькой искры-души были постоянными провалами. Каждый раз когда он давал новые детали, новые сценарии и идеи, её искра затухала от долгого существования. Но это было для него неудовлетворительно. Он должен был найти способ позволить её маленькой искорке гореть столько, сколько будет гореть и он. — Прием, Юникрон, — весёлый голос Лилианы разнёсся в его отсеке. — Давно не виделись. Что ты всё это время делал?       Он не ответил. Она лишь тихо улыбнулась и склонила набок голову, щуря глаза. Юникрон застопорился, смотря на это. Всего несколько секунд назад, он не подозревал, что ему станет приятно, что его вынут из теоретического решения над безопасностью этой хрупкой искры, которая может схлопнуться в один миг. А теперь, отбросив все мысли и переживания, он лишь следил за её мимикой, пока она сдерживала смех. И что ей снова не понравилось в его лице? Но два розовых глаза сверкали и удерживали его внимание, пока в них было что-то, чего он не мог назвать. — Я хочу тебе показать одну вещь, — и заворожённый пошёл за очаровавшим.       Он шёл прямиком в мастерскую, что всё также была активна все сто кругов Земли вокруг здешней звезды. Медленно, осматривая медлительных и лениво двигающихся мантиходок, отмахивающихся своими клешнями от дронов, что активно собрались вокруг сектора, любопытствуя также как и их нерасторопный хозяин. Что же она делала целое столетие со всеми его ресурсами, пока они находились в разных местах? Ему было интересно, что же она создала со всем, что у неё было. И в тот же момент когда раскрылись створки сектора, он осмотрелся. Ничего не было рядом, всё казалось таким же, как и в тот день, когда они разошлись.       Внезапно! Перед ним порхнуло что-то. Мелкое, с размером в его руку, белоснежное с небольшим висмутовым отливом на странном покрытии из тонких продолговатых пластин и лишь с несколькими чёрными антеннами, что подрагивали от каждого звука. Глаз у существа не было, но оно издало странный звук, будто звонкий мелодичный звук металла о стекло, на длительный стрекот без конца и начала, будто оторванный кусочек из музыки, что забылась в один момент. Слегка приподняв одно из своих маленьких крылышек, он прочистил своим странным ртом меж пластинками, клокоча и издавая бессмысленные звуки. Оно… — Хрупкое. — Ага, это птица, — Лиля подозвала пташку к себе, проводя рукой по длинной шее, — птицы — это покрытые перьями и пухом существа с клювами и издающие чириканье. — Птицы могут существовать без зрения? — он также хотел огладить голову хрустального существа, однако маленькие руки направили палец к шее, минуя чёрные перья. Мягко. — Нет, они особенны, — она смотрела на птицу перед собой. — В этих местах у них бы не получилось бы жить со зрением и на него ориентироваться, поэтому я дала им гиперчувствительные датчики виде усиков. Теперь любой звук для них раскрывает каждую деталь места. Прелесть, да?       Юникрон взглянул на птицу под своей громадной рукой и лишь кивнул. — И вправду.