Молодость

Байрон выходит из подъезда. На душе теплое чувство, которое он никогда не ощущал впредь, несмотря на то, что он много раз знакомился с интересными, хорошими людьми, которые вызывали у столь юного парня неподдельное восхищение и сильный интерес. Сердце колотится быстрее, быстрее и быстрее. Он может только положить руку на сердце, надеясь, что ему не потребуется неотложная медицинская помощь. Впрочем, Байрон не молился про себя, не молился, как это делали некоторые люди, кладя руку на сердце, а просто... Зачем-то стоял так, словно готовясь удержать, если вдруг то решит выйти из груди. Брюнет стоял посреди просторной улицы, которую... Не помнил. И как ему попасть домой? Парень же не знает ни, например, адреса здесь, ни то, откуда Белль его притащила. Устало выдохнув, он, всё ещё держа руку на сердце, устало пошёл влево. Ему показалось, что именно там можно найти путь домой... И интуиция его никогда не обманывала. Ну или внешний вид говорит о том, куда идти. Справа дома кажутся ещё беднее, чем эти, а тут, слева, дома явно дороже этого... Однако дома незнакомы, ровно так же как и дороги. Около его дома дорожки были чисты полностью, расли невероятные цветы, выращенные не по велению природы, а для красоты. Осенью же начиналась гонка, мол, кто быстрее сорвёт все цветы. Было болезненно смотреть на одинокие цветочки, расположенные вдалеке друг от друга... Но ничего парень сделать не мог. А здесь так много цветов, которые, кажется, росли здесь без желания человека: они только радовали глаз, а люди проходили мимо, не желая срывать их осенью. По практически чистой дороге идёт только один человек. На улицах светло, ведь солнце давно встало, дабы мир светом озарить. Ну или дело в том, что Земля вращается вокруг собственной оси и делает полный круг за 24 часа, потому это всё просто... Природа? Даже не знаю. Вокруг пахнет цветами, до жути приятный запах нарциссов утыкается в нос и запоминается надолго. Тепло не только на душе, но ещё и снаружи. Трава полна одуванчиками и других цветов, что действительно удивительно, учитывая, какой это район. Дома не особо красивы, очень малы... К чему сынок далеко не беднейших людей, конечно, не привык. Всю жизнь пред глазами представали огромные дома, полностью идеальные и дорогие, все частные. А тут соседи слева, справа, сверху, снизу... Очень непривычно, однако он никогда не был против нового опыта, особенно если он не особо влияет на последующую жизнь. А здесь около домов растут одуванчики. Не то, к чему он привык, но они отдают чем-то более родным, привычным и комфортным. Цветы напоминают о беззаботном детстве, которого почти не было. Издалека слышен смех детей, на который парень оборачивается, но ничего не видит. Присев на одно колено, он касается цветка. Прикосновение одаривает его приятной дрожью, которую никогда не чувствовал. Ранее не было возможности даже потрогать цветы, ведь срывали их только взрослые, и он знал, что это не особо проблема.. Всю жизнь он был привилегированного класса, всё, что он хотел, он получал... Однако не мог побегать с детьми во дворе, не мог потрогать те же самые цветы, никогда не целовался в кустах... Это не проблема. Ему очень повезло, что он имеет богатую семью, а это нытье про то, что он никогда не делал чего-то обыденного - эгоистичное желание привлечь к себе внимание и жалость, которое ему не особо нужно было. Но сейчас можно расслабиться и почувствовать то, чего он лишился. Дует лёгкий южный ветерок. Приятно и по-настоящему тепло. Вскоре люди начинают собираться на прогулки, и все проходят мимо, однако замечают парня, сидящего около цветов уже на двух коленях. Он бы с радостью сплел венок из одуванчиков, если бы умел. К сожалению, в детстве ни занятой отец научить не мог, ни мать, будучи в вечных отъездах. Друзей тоже не было, которые научили бы его делать такое. Да и к тому же - кому он может его сделать? Никто из парней не примет такое ребячество, а... Он оглядывается на дом, из которого недавно вышел. Может, она могла бы принять это? Желание подарить что-то, чтобы увидеть её улыбку пересиливает его почти полностью, однако тот старается удержаться на месте и не сорвать все одуванчики и делать с маленькими детьми веночки. Но один можно. Не думается, что из него можно сделать хоть маленький венок. На палец, так сказать. Сорвав один одуванчик, который ещё не расцвёл, он покрутил его в руках. До жути прекрасное чувство спокойствия и времени без забот, которого у него никогда не было. Новое чувство, которое только усиливало быстрое сердцебиение. Парень положил цветок в карман своего халата и... Чувство словно пропало. Однако то, что было в самом начале, никуда и не собиралось деваться. Одна фиксация на странном чувстве внутри него, его быстрое дыхание и, скорее всего, яркий румянец... Вот, что было единственным важным для него сейчас. Единственное, о чем он думает... Это так странно. Всю жизнь, после самых лучших, самых полезных и самых интересных знакомств - он никогда себя так не чувствовал. Что-то.. Не так. Нет, это точно не восхищение. Нет, это другое. Нет, нет... Настроение резко поменялось, а по телу прошлась болезненная резь. Глаза раскрылись от осознания. Режущая боль в сердце от реализации, что происходит внутри, в его голове, до жути сильна. От милых мыслей про то, как красива местная природа и эта девушка, что дала ему ночлег, он перешёл к боли от осознания того, насколько это неправильно. В таком возрасте глупо любить. Из беззаботной позы он подскочил и пошёл домой. Байрон до сих пор не знал, куда идти, однако что-то внутри подсказывало, где именно находится дом. Шаг парня ускорился, однако уже больше от паники и отрицания чувств, чем от осознания того, что надо домой. Шаг медленно превращался в бег, а бег становился быстрее. Бежать от чувств бессмысленно, особенно когда ты почти не понимаешь, что это такое и как оно ощущается. Всё равно оно тебя настигнет... Но Байрон никогда не сдавался. Он запихнул одуванчик поглубже в карман, чтобы не потерять одно из чувств, которое он до сих пор не понял и бежал прочь с этого места. Парень не мог понять свои мотивы почти всегда, даже сейчас. Особенно сейчас. Его бег всё быстрее и быстрее. Пока другие люди спокойно идут, они легко могут столкнуться с ним, бегущим быстрее света. "Нет, нет, нет. Нет." Быстрее домой. Быстрее. Лучше бы он вернулся домой, получил пару пощёчин, а потом улёгся спать, чем провёл бы ночь с ней. Может, это не влюбленность? Может, это простая реакция на дружбу? Нет, это не оно! При дружбе не возникают мысли о поцелуях. Особенно о первом... Раньше никогда такое не могло придти в голову, что бы ни случилось. Сейчас же об этом только и думает. Он бежал так быстро, как никогда, и вот - мгновение ока, а Байрон уже дома. Быстро зайдя домой, он, не обращая внимание на злого отца, который что-то ему говорил, подошёл к зеркалу. Щеки горят ярко-красным цветом. Ещё больше озарения... Это точно влюблённость. Байрон держит себя за кофту под халатом, дабы не сломать шкаф рядом. Кажется, из глаз сейчас пойдут слезы. Почему? Ох, как он убеждён, что в юном возрасте нельзя иметь отношений. Это глупо, является лишь одним из способов полить крокодильи слезы и поседеть. Может, между взрослыми или хотя бы окончившими университет людьми это и нормально, но учитывая что он, такой юный парень, влюбился в какую-то девушку... Что, в самом деле, просто не издевалась над ним... Это глупо. Это не имеет ни грамму веса. А так же воспоминания о своём прошлом, в котором отец и мать часто говорили, чтобы он не влюблялся в первого встречного, как это сделали они, терзали его довольно часто. Принять свои светлые чувства с таким настроем с детства тяжело, потому он даже не пытался. Страх о том, что родители могут узнать об этом, конечно, переполнял его. Его задушат, зарежут, а потом изобьют и обхаркают. Может, даже надругаются над телом... И самое страшное, что Байрон всерьёз был убеждён в этом. Это не было шуточное преувеличение... Ему давно угрожали этим, и теперь ему даже сейчас кажется, что так правда сделают, если что-то не понравится. Надо сделать всё, всё чтобы эти чувства прошли. Брюнет стоит, дрожа. Его ноги согнуты, а руки уперты об тумбочку под зеркалом. Он смотрит исподлобья на себя в отражении, руки продолжают трястись от паники. Страшно, больно где-то в глубине, несмотря на чувство тепла, распластавшееся ещё глубже, несколько заглушая боль. Чёрные глаза Байрона смотрят на него самого. В глазах словно виднеется чуть больше бликов, однако тот, в порыве резкой возникшей злости ко всему, начинает шептать себе под нос убедительным голосом. — Всё это - глупость, не заслуживающая моего внимания. Всё - глупость. Это чувство не будет расти во мне. Я не дам ему расти во мне. Нет, нет. — слово 'нет' он повторял особо часто, как психически больной человек, однако в адеквате тот точно был. Он повторял эти слова раз за разом, пока душе не стало легче. С каждой секундой он думал о том, почему это глупо. Он вспоминал примеры, являющиеся подтверждением этого, и каждый раз доказывал себе, что прав. По ощущениям от мнимой души отпал какой-то кусочек. Несколько маленький, но уже важный. Хотя скорее не отпал, а был заглушен убеждением, которое он повторял раз за разом, которое росло и росло внутри. Отойдя от зеркала, он даже удивился, насколько просто это было сделать. Насколько просто можно было заглушить по началу сильную эмоцию, хах... Забавно... Больше ни мысли о поцелуе с ней не останется. Только дружеские объятья, ведь по какой-то причине он всё ещё заинтересован в ней. Однако это всё по-дружески, он точно знает, что полностью добился своего. Это же великий будущий врач Байрон, который вскоре обязательно создаст лекарство от, например, рака, благодаря змеям! Как же он может не добиться своего? Если ему что-то не нравится, значит, необходимо это заглушить или уйти от этого. И каждый раз он добивался этого. И каждый раз интуиция снова не подводила его, хотя по большей части он был под властью логики... В отличие от большинства людей, в мозгах студента интуиция и логика близко сотрудничали. Сердце бьётся медленней, но Байрон всё ещё чувствует непреодолимое желание написать ей хоть одно сообщение, хоть одно слово. Неважно какое... Главное написать и дождаться ответа. Взяв телефон в руку, он выдохнул. Сейчас он напишет той, из-за которой испытал невероятный стресс, ведь он предал свои убеждения на несколько часов. Но она же здесь ни при чëм, она едва ли хотела бы, чтобы кто-нибудь из-за неё так волновался, и он был точно уверен в этом... Людей он читал не так хорошо, в принципе мало общался и был практически асоциальным. Мало друзей, рот не по делу не открывал... Хотя если спросить, например, у Клайда про него, который почти никогда над ним не подшучивает, или только в ответ, он выразит полную симпатию к нему и его характеру, то есть так-то человеком он является интересным. Тем не менее, что-то в Белль так и говорило, что она не собирается причинять столь бессмысленную боль кому-то, чему он беспрекословно верил, потому взял себя в руки и начал печатать девушке за той стороной экрана. — Привет, И тут он погрузился в раздумья. О чем бы написать, чтобы не спугнуть? Чтобы поболтать как следует... Чтобы она, как минимум, прочитала? Что сказать, чтобы привлечь внимание? Он же хочет с ней... Только дружбы, да, так что ему нельзя допустить столь роковую ошибку в первом же диалоге. Может, написать благодарность за ночлег и пошутить в сообщении? А звучит неплохо. Она точно любит шутки и оценит благодарности ей. Значит... Но шутить-то он не умеет. С горем пополам, он что-то всё-таки написал. — Привет, спасибо за то, что дала мне ночлег вчера. Без тебя бы одубел :) 11:37 Ох, стыдно-то как... Ни шутки, ничего не прослеживается, кроме этого стыдной комбинации знаков, смайлика... Тем не менее, ничего лучше он придумать не смог. Осталось лишь ожидать хотя бы того, что она прочитает и промолчит. Ого, прочитала. Как быстро... Ого, пишет... Пишет?!