Подходящий момент для подвига

По коридору шли двое. Один — стройный, удивительно моложавый, с умным энергичным лицом и острым взглядом, разъяснял что-то другому — степенно-спокойному, с породистыми чертами. Разговор шёл на повышенных тонах. — Послушайте, Юрий Павлович, вчера была накрыта наша база в Чечне. Погибли люди. И всё это из-за нехватки информации, из-за отсутствия контакта между управлениями. Колягин, казалось, был невозмутим. За всё время он даже ни разу не взглянул на говорящего, но сейчас, остановившись у дверей своей приёмной, отчеканил: — Подполковник, тебе делать нечего? Займись своими прямыми обязанностями, и чтобы через час доклад по обстановке в Ингушетии был у меня на столе! Зяблик удалился. Генерал обратился к секретарю: — Когда Хайруллина придёт, срочно ко мне. В кабинете было тепло, но не душно. Лакированный дуб мягко отражал свет хрустальной люстры. Колягин не без удовольствия провёл рукой по узорчатой спинке стула и уселся в кресло. Перед ним лежала, до этого момента незнакомая, кожаная папка. Генерал нахмурился и быстрым движением дёрнул за молнию, содержимое его озадачило. — Юрий Павлович, к вам капитан Хайруллина, — затрещал селектор. — Пусть ждёт.        Молоденькая секретарша в лейтенантской форме заискивающе улыбнулась, Карина понимающе пожала плечами и, перекладывая планшет подмышку, прошлась до гостевого диванчика. — Вы слышали…? — Да? Девушка подалась вперёд и прошептала: — Вы слышали, вчера один из наших отрядов в Чечне накрыли? Хайруллина бесшумно встала и подошла к ней. — Да-да. Прям среди ночи. Об этом уже всё управление гудит. — А чей отряд, не знаете? — Да, этого, сейчас вспомню, — лейтенант защёлкала пальцами, покусывая губы, — полковника… фамилия ещё у него такая музейная. — Музейная? — Ну или архитектурная. С церковью связана. — Храмов? — Нет, другое. Как описание. Как же, как же… Вспомнила! — от радости девчонка даже взвизгнула, но тут же опомнилась, испуганно хлопнула себя по губам и повторила уже в пол голоса, — вспомнила. Спасский. Холодный пот прошиб Карину. Она облокотилась на стол так, что нечаянно попавшая под руку ручка немилосердно впилась в ладонь. — Что вы сказали? Вместо ответа был приказ начальника в трубке: — Зови. Хайруллина отрешённо двинулась к двери. «Ни пуха вам!» — эхом донеслось до неё. Этот возглас зазвенел в ушах, окутывая голову мелкой рябью, заставляя отчётливо слышать стук собственного сердца. Он был нестерпимо громким. Карина набрала в грудь побольше воздуха. — Здравия желаю, товарищ генерал-майор. Два круглых глаза пристально глядели на неё поверх очков. — Хайруллина Карина Владимировна, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения. Замужем, детей нет. Офицер Федеральной Службы Безопасности с одна тысяча девятьсот девяносто девятого года. Да ты садись, не стесняйся, — прервал тираду Колягин, — беседа предстоит не из лёгких. «Что случилось с отрядом Спасского? Жив ли Серёжа?» — Карина тщетно пыталась отогнать душераздирающие мысли. — Значит так, Карина Владимировна, — голос генерала разорвал давящий вакуум вокруг Хайруллиной, — ближневосточное направление одно из самых сложных на данный момент. Ты — человек проверенный, а мне как раз на нём проверенные нужны. Насколько мне известно, по возвращении из Чечни, ты занималась разработкой иностранных боевиков, в частности арабов. Капитан кивнула. — Так точно, товарищ генерал. Разрешите доложить? — Докладывай. — Последние полгода моим отделом разрабатывался Абу аль-Валид — арабский полевой командир, выступающий на стороне сепаратистов. После ликвидации Хаттаба, именно он занял пост амира арабско-мусульманской группы. — Существуют сведения о том, что он был убит ещё в ноябре прошлого года. — Так точно, но наши спецы запеленговали сигналы с его мобильного ещё два раза. — Есть доказательства, что это именно аль-Валид? — Прямых нет, товарищ генерал, но есть косвенные. Во-первых, не был соблюдён обряд после его гибели, обязательный в мусульманских странах. Во-вторых, по данным на 10 января, новый амир не был назначен, что в принципе невозможно. В-третьих… — Достаточно. Значит, ты думаешь, что он жив, — Колягин в задумчивости почесал подбородок, — что известно о его местонахождении. — Никаких новых данных нет, товарищ генерал. Аль-Валид скрывается в горах. — И что ты предлагаешь? — Прошу разрешения на проведение совместной операции с Вооружёнными силами. — Кто возглавит отряд? — Я. Команду наберу лично — у меня есть проверенные ребята, надёжные, знающие местность. Юрий Павлович, отсюда и половины происходящего там не видно. Колягин жестом остановил её. — Хорошо. Список сотрудников и план операции в течении суток подготовь. Хайруллина извлекла из планшета несколько листков бумаги, скреплённых скобами, и передала генералу. Он смерил Карину оценивающим взглядом и довольно осклабился. — Быстро вы. — Разрешите идти? Вместо ответа был едва заметный кивок. Хайруллина резко наклонила голову и, чеканя шаг, вышла в приёмную. Тут она остановилась у стола секретарши. — Где я могу подробнее узнать о нападении на базу? — Я не имею права разговаривать с вами о таком. — В этом отряде сейчас находится мой муж. Лейтенант отложила ручку. — Свяжитесь с подполковником Елизаровым из отдела аналитики. Если информация есть, она не прошла мимо него. А теперь уходите.

***

Юрий Павлович Колягин несколько раз прошёлся вдоль окон и, в очередной раз преодолев расстояние между бюстом Дзержинского, гордо вздёрнувшим подбородок на постаменте у окна, и книжным стеллажом у двери, громко объявил: — Глотова ко мне! Михаил Романович Глотов был заместителем Колягина по вопросам собственной безопасности. Он был среднего роста, сравнительно молод и щеголеват, однако столичный лоск лишь добавлял полковнику особой привлекательности. — Здравия желаю, товарищ генерал. — Сразу к делу, — Колягин протянул заместителю листок, — что думаешь? — Это похоже на шифр. Откуда это у вас? — Сегодня утром обнаружил на столе в папке. Там много таких, а сверху лежал листок — Хотите узнать кто предал? Приходите. И адрес. — Выходит, в управлении завелась крыса? — И, что ещё хуже, её вычислил кто-то из сотрудников и теперь обладает недоступной для нас информацией. Михаил Романович сдвинул брови. — У вас есть мысли на этот счёт? Колягин недовольно покосился на него. — Это я у тебя хотел спросить, Миша. Кто из твоих спецов считает себя умнее начальства, что вздумал с нами в игры играть? Глотов прикусил губу и нахмурился. — Нужно проверить новеньких. Капитан Хайруллина притащила за собой этого капитана Филиппенко. — Бред. У них просто ещё не было времени этим заниматься. Это кто-то из старых. Из проверенных, — с издёвкой добавил генерал, — которых ты притащил. — Дайте мне время и я найду предателя. — У тебя максимум неделя.

***

Наталья Николаевна наклонилась и провела рукой по грубой ткани. — Точно хорошие джинсы? Хозяйка ларька, щёлкавшая семечки, обиженно хмыкнула. Кожура прилипла к нижней губе и шевелилась в такт словам. — Лучшие джинсы в этом городе у меня, девушка. Берите. Вы таких цен больше нигде не найдёте. Хайруллина недоверчиво скосила глаза. Если бы не капризы Олега, на днях затребовавшего новую одежду в обмен на перемирие, она вряд ли бы пошла после работы, уставшая, ковыряться в тряпках на рынке. Сзади послышался скрип открывающейся двери и приветливый звон колокольчика. — Наташа, поехали домой. На пороге стоял Даров. Он был весь в снегу. — Подожди, Саш. Надо Олегу брюки новые выбрать. Подполковник мягко приобнял её за плечи. — Какие брюки? Перебьётся, чтоб ты ему шмотки в такую холодину выбирала. Поехали. Продавщица лишь недовольно цыкнула им вслед. — Зря ты так, — заметила Наталья Николаевна, уже в машине, — он же расстроится. Александр Петрович сжал её руки. — Ты окоченела совсем! К печке придвинься. И перестань заниматься ерундой. Он взрослый парень, а ты возишься с ним, как с дитём. — Он мой ребёнок, Саша. — Уже взрослый ребёнок, Наташа. Он не нуждается в постоянной опеке. — Ты так говоришь, потому что у тебя своих детей нет. Во взгляде Дарова промелькнуло что-то недоброе. Наталья Николаевна поняла, что погорячилась. Она прислонилась щекой к плечу подполковника и проговорила: — Ну прости меня. Просто я вижу, как мы отдаляемся. — И это своевременное отдаление, Наташа. Я уже молчу о том, что студент живёт с матерью, но ведь он до сих пор на положении малыша. Хайруллина вздохнула. — Я отпустила Карину слишком рано. Дурная была, недальновидная. Сначала она с тёткой моей жила, вроде всё хорошо было. А потом, когда тётка умерла, переехала в общежитие. Ну не могла же я её дома запереть, с её то мозгами. Вот и понадеялась на удачу. А ведь я чувствую, что там с ними что-то произошло. И с ней, и с Ленкой. Я же вижу, как она на разговоры о ленкином сыне реагирует. Что именно, я не знаю, да и боюсь прошлое ворошить. Но я не за неё боюсь, Саша. А за себя. Что я с ума сойду, если узнаю. Наталья Николаевна закрыла лицо руками. — Знал бы ты, как мне за это стыдно. Загорелся красный сигнал светофора. Даров аккуратно затормозил и обнял Наталью. Она плакала. — Наташенька… Он не знал, что обычно говорят в таких случаях.        В квартиру Хайруллина зашла с покрасневшим от слёз и сибирского мороза лицом. Олег грозно глянул на подполковника. — Каринка звонила. Просила передать, что её не хотят отпускать с работы на вашу роспись, но она обязательно приедет, как сможет. Наталья Николаевна швырнула сумку на пол и разрыдалась.

***

Раздался стук в дверь. — Войдите. Валентин Борисович Елизаров захлопнул дело и повернул голову. На пороге стояла молодая темноволосая девушка с острым лицом и узковатыми угольного цвета глазами. Чёрный пиджак, подогнанный по фигуре, зрительно уменьшал и без того хрупкие плечи и талию. Гостья, казалось, больше смахивала на костлявого подростка, чем на взрослую женщину. Её реальный возраст выдавали только руки — большие, с длинными тощими пальцами и крупными венами на тыльной стороне. «Нервные руки» — подумал Елизаров. — Добрый день. — Здравствуйте, Валентин Борисович. Я — капитан Хайруллина из УБМТ, по поводу нападения на отряд полковника Спасского. Елизаров вздохнул. — Послушайте, — он запнулся. — Карина Владимировна. — Карина Владимировна, я не имею права обсуждать это с вами. — Сомневаюсь, что в Управлении существует информация, знать которую мне не положено. — Это почему же? — Я назначена начальником оперативного подразделения на ближневосточном и кавказском направлениях. Так что это входит в мою юрисдикцию. Елизаров был несколько удивлён спокойствием, почти флегматичностью речи Хайруллиной. «Девчонка определённо умеет нравиться» — отметил он про себя. — Что ж, Карина Владимировна, в таком случае, мы не с того начали. Вы кофе будете? Хороший, венский. — Буду. — Отлично, — подполковник извлёк из стеклянного шкафа две фарфоровые чашечки, — вы знаете, почему самый вкусный кофе получается именно в фарфоре? — Полевой шпат обжигается при температуре около полутора тысяч градусов. Фарфор обладает отличной теплопроводностью — кофе остывает, не меняя вкуса. Валентин Борисович не смог сдержать улыбки. — Откуда такие познания? — Я по образованию биолог. Мужчина вскинул брови. — Где учились? — В Ломоносовке. — Надо же. У меня там сестра училась, правда на философа. Елизаров запустил ложку в кофейную банку. — Какая именно информация вас интересует? — В данный момент там находятся два очень близких для меня человека. Я хочу знать, живы ли они. — Сахар, сливки? — Сахар, будьте добры. — Как фамилии ваших друзей? — Полковник Спасский и подполковник Коротков. Михаил Романович открыл недавно запечатанную папку и принялся спешно пробегать глазами строки. — Так, ну в списках погибших их нет. Списки пропавших без вести ещё формируются, как и раненых. Зайдёте на днях, я думаю, уже оформим. Он сделал глоток. — Кстати, сегодня самолёт из Чечни прибывает. В восемь часов. Может, найдёте среди прибывших. Хотя это маловероятно. Карина дёрнула рукав и взглянула на часы. — Уже половина девятого, — отметила она с усмешкой. — Тем лучше. Значит, информация скоро будет. Вы на работе до скольки? — Обычно в десять ухожу. — Если что-то узнаю, вам сообщу. Главное, что живы.        «Главное, что живы» — проносилось в голове у Хайруллиной, когда она садилась в машину. «Главное, что живы» — дворники резво соскребали снег с лобового стекла. «Главное, что живы» — Део Нексия неспешно заехала во двор, принимая отблеск фонаря синим боком. «Главное, что живы» — ключ, как назло, не попадал в замочную скважину, а двери лифта со скрипом закрылись на площадке. — Главное, что живы! — с чувством произнесла Карина, заходя в квартиру. В темноте и спешке она запнулась о стоящие в коридоре ботинки, и едва не потеряла равновесие — Да твою же мать! Кто так обувь ставит! Хайруллина хлопнула по выключателю, потирая ушибленную лодыжку. В этот момент до неё наконец дошёл смысл ею же сказанных слов. — Серёжа! Карина рванула на кухню. За столом сидели Коротков и Зяблик, мирно распивая водку, неравномерно освещённую расплавившимся огарком. Увидев жену, Сергей Алексеевич встал. — Кариша, — подполковник несколько раз поцеловал её и по привычке уткнулся носом ей в шею. — А вы чего без света то сидите, придурки? — только и смогла выдавить Хайруллина.