Шᥲᴦ ᤋᥲ ɯᥲᴦ᧐ⲙ

Мы боремся за малейший шанс, чтобы выжить, но для чего? Неужели мы этого достойны, а может просто зря боремся, надеясь хоть на маленькую надежду? Может всё предрешено, возможно, судьба давно расставила на свои места и нет смысла стирать руки в кровь? Сеул. Двор Пак Чимина. Ким Хёныль: Я ни на что не надеюсь. Просто хочу найти убийцу, даже если сама погибну. Вышла из его дома и направилась к тому самому озеру. Да, возможно, полиция давно всё убрала и нет смысла что-то искать, но как минимум должна вспомнить расположение гостей и детали того вечера. Захватив ключи от машины Чимина, выскочила из дома и завела мотор. Небольшая тёмного цвета машина, напоминающую собственную, прорычала и выехала из паркинга. Спустя некоторое время я стояла около входа в здание. Всё опечатано, всё напоминало о том дне, абсолютно всё, даже красная дорожка была тому свидетельству, хоть и вся перепачкана в грязной обуви полицейских. Их совершенно не волновало, сколько стоила дорожка, сколько денег потерял организатор, им был интересен труп, и трепетно пытались найти улики. Конечно, был вынесен вердикт, что это самоубийство, но по всей видимости Пак уже успел подёргать за нужные ниточки, и дело было незакрыто. — Держи себя в руках, — тихо произнесла Ким, выдохнув сорвала опечатку и открыла двери. Повсюду лежали остатки шумного вечера, ничего не убрано. Где-то виднелась жёлтая лента, а где-то печать была расположена на дверях. Шаг за шагом я рассматривала окрестность. Ничего примечательного. — Я ничего не найду, — вздохнула девушка. — Даже если вокруг чертов мусор, копы всё подобрали, — госпожа Ким не стыдилась рассуждать вслух, словно хозяйка. Но разве... это не так? Директор пошла в комнату охраны. — О.. Вы кто? — спросил охранник. А девушка посмотрела так, будто увидела что-то мерзкое до кончиков костей. — Прошу прощения. Директор Ким, если вы по поводу записей, то молодой мужчина всё забрал. — Надо же. Небось подчистил всё за собой? — ухмыльнулась хозяйка. — Было велено всё стереть, с карты памяти тоже, — виновато поклонился тот. — Вот же скотина. Три слова, и понятно. Пак Чимин затеял свою игру. Этот парень не даёт Хёныль ни шанса в лесть в эту бездонную яму. Хотя... куда падать? Госпожа давно упала к этому дну. Девушка вышла из здания "Смерти" и спешно набрала номер. — Госпожа, чем могу быть полезен? — послышался молодой голос на другом конце. — Уничтожь его. Не дай выжить. Пусть с его карьерой будет всё кончено. — Ой, кто-то насолил великой Госпоже Ким Хёныль? — Джухён, хочешь умереть? — Остынь сначала, потом поговорим. Ну а после, парень сбросил трубку. — Слишком вспыльчивая, — вздохнул Джухён. Пак Чимин: Поговорка "убить двух зайцев одним выстрелом" очень подходит к образу жадных и алчных людей. Хёныль такая же. Она молода, слишком наивна, импульсивна, жадная, эгоистичная, но до чёртиков интересна. — Сон Шинхён убит, на одну шестёрку меньше стало. Что ж, пора действовать, как думаешь, Инхва? — Господин Пак, Ким Хёныль сбежала и пошла проверять записи с камер. Как передал охранник, она не особо лестно о вас отзывалась. Господина Сон больше нет, но не думаю, что Директор Ким остановится и даст вам сделать что-то. — Эй, эй, ты слишком переоцениваешь её. Она будет цепляться за любую подсказку в этом деле, в конце концов, погибнет сама. — Господин, я не понимаю, вы хотите, чтобы Ким Хёныль умерла? — спросил слуга. Инхва, ты помнишь то время, когда мы с тобой только познакомились? — проговорил айдол, рассматривая стакан с виски. 2016 год. Сеул, Клуб "Ива": Для чего нужен людям алкоголь, для чего грязны нужно бары, переполненные наркотиками, шумные бордели с растянутыми шлюхами, вечные пьянства, что прекращаются с восходом солнца? Люди хотят быть свободными, место, которое выдерживало бы все их грязные, отвратительные мысли. Похоть, что превращается в безумные поступки и употребление разных веществ. Контроль? Они не хотят ограничивать себя, они хотят получать удовольствие. Жадные, мерзкие ублюдки. В одном из таких мест и познакомились эти двое. Один умирал, потому-что, камень привязанный цепью, тянул его ко дну. Ему не давали и шанса всплыть. Надежда? Разве она и не была тем самым камнем? Он всё надеялся, что сможет достичь сумасшедшей мечте, доказать всем, что люди могут с самых низов забраться так высоко и не успать. Его и самих ребят в группе не щадя растаптывали у самых низов. Семеро ярких звёзд сгорали и медленно потухали. Второй не умирал из-за собственной мечты, он был слишком буйным подростком. Шумные разборки возле темного переулка, сигареты, выпивка, тусовки и так далее. В один из таких вечеров айдол решил расслабиться. Он брел по темным, неосвещенным улицам, медленно шел, обдумывая свою жизнь и пиная банки из-под пива. — Пошло все к чёрту, я устал, — устало сказал парень. Из-за угла был слышен чей-то смех, потом шумные удары чем-то тяжелым, оскорбительные слова вылетали из источника шума. — Эй, чего трясешься, ублюдок, — злобно усмехнулся бандит. — Где деньги? Где мои миллион Вон, скотина? — и снова удар. Измученный старший курсник валялся возле кучки бандитов, которые лишь хитро скалились и забавлялись беспомощностью молодого пацана. Он, вроде, пытался встать и дать отпор, но без особых успехов. — Что здесь происходит? — спросил подошедший айдол. — Зачем же издеваться над слабыми? — почесал затылок Пак. — Воу... тише, тише. Тебе чего, златовласка? — стушевался главарь банды. — Тоже хочешь? — коварно улыбнулся тот. — Как нибудь обойдусь. Отпустите беднягу и топайте домой. Давай, топ-топ ножками, — Чимин прикусил губу, словно кого-то соблазняя. — Хочешь сдохнуть? — огрызнулся шестерка главаря. — Пятьдесят на пятьдесят. Пока парни выясняли отношения, бедняга успел подняться и мигом убежать, прихватив остатки портфеля. — Ну что вы, как пещерные люди, в самом деле, — пожаловался айдол. — Ладно, раз бедняжка убежал, пожалуй, я тоже пойду, — подросток стал тихонько отделяться от шумной компашки. — Эй, златовласка, постой. Бунтарь стал догонять айдола, схватив того за плечо и неуверенно сказал: — Хочешь выпить? Парни, — главарь обратился к своим пешкам. — Идите отсюда, позже встретимся, — махнул, как бы провожая их. — Но, босс... На этот раз слова были лишними, главарь лишь злобно сверкнул глазами и группа сразу разбежалась. — Ну так что, братец, выпьешь со мной? — Инхён навис на парня, смотря щенячими глазами. — Отвали, — Пак сбросил руку со своего плеча и пошёл дальше, игнорируя громкие слова нового знакомого. — Я Шин Инхён, — бунтарь все не унимался. — Почему я должен пить с тобой и тратить свое время на тебя? — М-м-м, хотя бы потому, что ты остался жив, — предложил Шин. — Все и так крутится большим снежным комом, если выпью с неуравновешенным придурком, думаю, хуже не будет, — парень обдумывал предложение. Дальше все как теплые воспоминания. Ночные тусовки по самым разным барам, выпивка, молодые девушки, разговоры по душам и доверие. Сами того не подозревая, парни привязались друг к другу, словно родственные души. Шин Инхён перестал кошмарить Сеул, а Пак Чимин увидел то самое будущее, звездное будущее. Они стали соломинкой друг для друга. Ким Хёныль. 2023 год. Ночной Сеул: Бежать, просить помощи, бешено стирать руки в кровь, что делать? Ничего, абсолютно ничего. Сообщили, что тело не выдадут. — Их кто-то покрывает, черти, — размышляла девушка. Впервые директор Kongo group почувствовала, что оказалась в тупике, словно она тоже умерла и выхода нет. Куда идти? Домой? Она так привыкла постоянно доминировать, привыкла крепко держать поводок из шипов, что совсем забыла о своём проигрыше. Девушка так наслаждалась властью, которая была дана ей, наслаждалась проигрышем своих врагом. Но, в конце-концов, в жизни всегда наступают тёмные, непроглядные сумерки. — Слишком замечталась, пора получать по заслугам, — шептала судьба. Последствия неминуемы. Пак Чимин: — Нужно её найти. Она как голодный зверь на свободе. Если не поймаю всё испортит, — парень нервно расхаживал по своему особняку. — Господин, вы отдадите тело Сон Шинхёна Госпоже Ким? — Конечно, отдам. Но мне до жути нравится смотреть на то, как всесильная Госпожа Ким бьётся головой об стенку от бессилия. Ким Хёныль: — Разве твою лавочку не прикрыли? — ехидно спросила девушка, попивая мартини. — Сейчас не об этом. Ты как? — Донхён не дал девушке добить содержимое, тем самым избавил от погонного утра. За такое небольшое количество времени её спросили, кажется, простой вопрос, но стольких усилий нужно приложить, чтобы дать ответ. Нужно порыться в давно прогнившей душе и найти нотки боли и страха, дать слабину и пустить всё на самотёк. — Я в порядке, — ложь. Очевидная ложь. Донхён смиренно опустил голову, но всё же спросил: — Что планируешь делать? — Я помешаю Пак Чимину. Он что-то задумал, но всё не могу понять его. Не понимаю, что в его голове, что за человек, — девушка вплела длинные пальцы в волосы. — Мне нужно домой. Буду действовать из под тишка. Воспользуюсь своим влиянием. — Стой. Парень туго схватился за худощавое запястье девушки. — Что? — Будь осторожна, прошу, Хёныль. — Брось, я справлюсь, — натянула улыбку. Десять часов спустя. Девушка мирно сидела перед окном и что-то увлечённо писала, аккуратно вырисовывая буквы, а затем и большой текст. Она бережно относилась к этому делу. Ей казалось, будто сто лет спустя, нет, несколько сотен лет спустя люди будут читать все её записи и на основании их строить теории. Как и сейчас учёные строят теории и завораживающие истории. Госпоже сама эта мысль безумно будоражила... Но зачем всё это, сейчас же есть интернет, можно будет всё найти там? Её определенно это не волнует. Пусть её жизнь ничего не стоит, она будет писать дальше, вырисовывая собственную историю, а после написанного будет увлечённо читать снова и снова. Девушка посмотрела на темноту за окном и мысленно растворилась в ней. Она пыталась понять этот мир, словно ребёнок, в огромном мире. *** — Госпожа, я всё сделал, — замена Сон Шинхёну наконец показала себя. Он был немного похож на него, но только внешне, совершенно отличался характером. Юноша не перечил Госпоже, не интересовался личной жизнью Ким, не шутил, не было того озорного взгляда, что преследовал Хёныль каждый раз когда виделась с Шинхёном. Парень всегда стоял с ровной спиной и каменным выражением лица, бесприкословно выполнял все поручения без лишних вопросов. — Далеко не уходи, нужно будет встретиться с кое-кем сегодня, — Госпожа медленно читала квартальный отчёт, не поднимая взгляда на замену. — Я понял, Директор Ким, — после чего юноша удалился, сделав глубокий поклон. Вероятнее всего он просто знал своё место. *** — Бабушка, — девушка кивнула головой. — С каких пор директор Kongo group навещает родственников? — язвительно отозвалась старушка. Госпожа Ким никак на это не отреагировала, но продолжила уже сухим взглядом: — Пять процентов ваших акций переходят конгрессмену Ли, — девушка свела руки, констатируя факты. — Ты, — женщина показала пальцем на Хёныль, а взглядом она убивала внучку за её беспечность, — Ты дважды влипла в скандал с айдолом, по всей видимости тебе этого не хватило, и ты решила быть упомянутой в статьях об убийстве. — Я знаю, что делаю. Вас это не касается. Вы лишь моя семья по бумажкам, не лезте не в своё дело. — Девочка, это не значит, что если твоего отца нет рядом, то ты должна так себя вести, — упрекнула та. — Я тебя воспитала и посвятила всю свою старость. Но ты, неблагодарная девчонка, оплатила своей семье так! — старшая Госпожа не сдерживая свою злость, громко стукнула кулаком об стол. — Ты разрушила собственную семью, отправила родителей непонятно куда, родную бабушку заперла в огромном доме. Теперь смеешь пользоваться акциями как вздумается? — Я об этом не просила. Поймите, ваш сын убийца, а невестка сообшница. Могу без всяких трудностей отправить их за решётку, а вас в престарелый дом. Так что, довольствуйтесь чем есть и не будьте не благодарной свиньёй, — бросила на последок девушка, после захлопнула дверь. Паршивый вечер, паршивый день... — На сегодня запланированы ещё встречи? — Да, в одном из ресторанов, вас ожидает Господин Хван Ён. Господин Хван Ён. *** — Зачем позвал? — девушка суетливо поправила пиджак. Двухэтажный элитный ресторан встретил молодую Госпожу. Богато украшенное заведение ничуть не удручало Ким все эти годы, наоборот, очень даже привлекало и заманивало. Несколько сторого одетых официанта виднелись возле стойки бара. Хёныль вальяжно прошлась по мраморному полу и встретилась с парой наглых глаз. А Ён улыбался. Обычная игра двух бизнесменов, по очереди играя в кошки мышки. — Говори! — яростно хлопнув рукой об стол, девушка показала своё негодование. Посетители и персонал многовенно обернулись на импульсивную Госпожу. — Тише, — закатил глаза. — Посочувствовать пришёл. — С каких пор ты вообще сочувствовуешь людям? — С самого рождения. Брешет, очевидно. Сочувствие даже на горизонте не видно. Он пришёл предупредить. Сказать, что его очередь гоняться за хвостом мышки. — Да ну? — девушка наклонила голову в сторону. — Ты не помнишь? Я говорил тебе остановится, но ты ведь Госпожа Ким Хёныль, игнорируешь попытки предостеречь. Идёшь в обанк? Убила друга, а дальше что? Ты же знаешь, бизнес так устроен, когда что-то преобретаешь, то теряешь что-то незначительное. Но, как я погляжу, ты совсем двинулась. Убрать сына крупной шишки и молча зайти на дно? Не узнаю тебя. Ты же всегда ставила подножки и ходила с поднятой головой, что же сейчас? Спряталась не пойми где. Эй, Госпожа Ким, не хочешь умереть случаем? *** Сᴛᴩᴏиᴛь ᴦᴩᴀндиᴏɜныᴇ ᴨᴧᴀны нᴀ ᴄʙᴏё будущᴇᴇ ʙ духᴇ ʍᴏᴧᴏдᴏй Киʍ. Сᴏʙᴄᴇʍ юнᴀя, нᴏ ужᴇ ᴨᴏᴦᴩяɜᴧᴀ ʙ ᴋᴏᴩᴩуᴨции. Чужиᴇ ᴩуᴋи ᴇё ᴛудᴀ ᴨᴩиʙᴇᴧи, ᴀ ᴏнᴀ хᴏᴛᴇᴧᴀ дᴩуᴦᴏᴦᴏ, инᴏй жиɜни. Рᴀɜʙᴇ ᴄудьбᴇ ϶ᴛᴏ ʙᴀжнᴏ? Пᴩᴏɯᴧᴏ нᴇᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ ᴧᴇᴛ ᴄ ʍᴏʍᴇнᴛᴀ ᴨᴀдᴇнии ᴄᴇʍьи Киʍ и ᴄ ʍᴏʍᴇнᴛᴀ, ᴋᴀᴋ юнᴀя Гᴏᴄᴨᴏжᴀ ᴄᴏɜдᴀᴧᴀ иɜ щᴇᴨᴏᴋ и ᴋᴩᴏʙи ᴋᴏʍᴨᴀнию, ᴄᴛᴏяющию ᴨᴏд ɸундᴀʍᴇнᴛᴏʍ бᴏᴧи и ʍуᴋ. Онᴀ нᴇ ɜнᴀᴧᴀ ᴋᴀᴋ иʍᴇннᴏ ᴩуᴋᴏʙᴏдиᴛь ᴄᴏᴛᴩудниᴋᴀʍи, ʙидᴇᴧᴀ ᴧиɯь ᴨᴩиʍᴇᴩ ᴏᴛ ʍучиᴛᴇᴧя, ᴨᴏᴧучиʙɯᴇᴦᴏ ʙᴨᴇᴩʙыᴇ ᴏᴛняᴛь чью-ᴛᴏ жиɜнь, ᴨᴇᴩʙую и ᴨᴏᴄᴧᴇднюю. — Оᴄᴛᴀнᴏʙиᴄь, — ᴨᴩᴏбᴏᴩʍᴏᴛᴀᴧ Ён. — Зᴀчᴇʍ? Они ɜᴀᴄᴧужиᴧи. Хёныᴧь ᴋᴀɜᴀᴧᴏᴄь, чᴛᴏ ʙᴄё ᴏнᴀ дᴇᴧᴀᴇᴛ ᴨᴩᴀʙиᴧьнᴏ, чᴛᴏ ʙ ᴇё ᴨᴏᴄᴛуᴨᴋᴀх нᴇᴛ ничᴇᴦᴏ нᴇ ᴄᴨᴩᴀʙᴇдᴧиʙᴏᴦᴏ. — Кᴛᴏ ᴄᴋᴀɜᴀᴧ, ᴛы? Дᴧя ϶ᴛᴏᴦᴏ ᴇᴄᴛь ᴧюди, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ, ᴋᴀᴋ ᴩᴀɜ ᴛᴀᴋи, ᴏᴩᴇᴄᴛᴏʙыʙᴀюᴛ ᴛᴀᴋих ᴧюдᴇй. Ты нᴇ ʙ ᴨᴩᴀʙᴇ ᴩᴇɯᴀᴛь, чᴛᴏ ᴄᴨᴩᴀʙᴇдᴧиʙᴏ, ᴀ чᴛᴏ нᴇᴛ. Ты – нᴇ ᴄудья их жиɜнᴇй. — Пᴏᴧиция и ᴨᴩᴏᴋуᴩᴀᴛуᴩᴀ ᴄ ᴧёᴦᴋᴏᴄᴛью ɜᴀᴋᴩыʙᴀᴇᴛ нᴀ ʙᴄё ᴦᴧᴀɜᴀ, ᴨᴏ϶ᴛᴏʍу ᴏни ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴀюᴛ дᴏ ᴛᴇх ᴨᴏᴩ ᴨᴏᴋᴀ иɜ хᴏᴩᴏɯᴇньᴋᴏ нᴇ ᴨᴩᴇᴨуᴦнуᴛ, — дᴇʙуɯᴋᴀ нᴇ ᴏᴛʙᴧᴇᴋᴀяᴄь чᴛᴏ-ᴛᴏ ᴨᴇчᴀᴛᴀᴧᴀ нᴀ нᴏуᴛбуᴋᴇ. Тᴏᴧьᴋᴏ ᴄɸᴏᴩʍиᴩᴏʙᴀʙɯиᴄь биɜнᴇᴄ ᴋᴏʍᴨᴀния, ᴄᴛᴏяᴧ нᴀ бᴏᴧьɯих нᴇуᴄᴛᴏйчиʙых ᴋᴀчᴇᴧᴇй, ᴋᴏᴛᴏᴩыᴇ ᴨᴇᴩᴇᴏдиᴄчᴇᴄᴋи ᴩᴀᴄᴋᴀчиʙᴀᴧиᴄь ᴏᴛ ᴋᴏнᴋуᴩиᴩующих ᴋᴏᴩᴨᴏᴩᴀций. Хʙᴀн Ён быᴧ ᴏчᴇᴩᴇдныʍ ᴋᴏнᴋуᴩᴇнᴛᴏʍ ᴄʙᴏᴇнᴩᴀʙнᴏй Хёныᴧь, нᴏ ʙыᴩᴏᴄᴧи ᴨᴏд ᴏдин ᴋᴩыᴧᴏʍ. Тᴏᴛ ʍᴏнᴄᴛᴩ, чᴛᴏ ᴨᴩяᴛᴀᴧᴄя ʙ ᴛᴇни ᴩᴀɜᴩуɯиᴧ нᴇᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴄᴇʍью Киʍ, нᴏ и нᴇбᴏᴧьɯую ᴄᴇʍᴇйᴋу Хʙᴀн. Обᴀ быᴧи биɜнᴇᴄ ᴨᴀᴩᴛнёᴩᴀʍи, ᴏбᴀ ᴩухнуᴧи ᴏᴛ ᴏднᴏᴦᴏ чᴇᴧᴏʙᴇᴋᴀ и ᴛᴀᴋжᴇ ᴨᴏнᴇᴄᴧи нᴀᴋᴀɜᴀниᴇ ᴏᴛ ᴄʙᴏих ᴏᴛᴨᴩыᴄᴋᴏʙ. — Схᴏди ᴋ ᴨᴄихᴏᴧᴏᴦу и ɜᴀᴋᴀнчиʙᴀй ᴄʙᴏё ᴨᴩᴀʙᴏᴄудиᴇ. Хʙᴀн ᴨᴏниʍᴀᴧ, чᴛᴏ ʙᴄᴇ ϶ᴛи ᴏднᴏᴛиᴨныᴇ ᴩᴀɜᴦᴏʙᴏᴩы ʙᴏ ʙᴩᴇʍя ᴏбᴇдᴇннᴏᴦᴏ ᴨᴇᴩᴇᴩыʙᴀ ᴨᴏᴧьɜу нᴇ ᴨᴩᴇнᴇᴄуᴛ, нᴏ ᴩᴀɜ ɜᴀ ᴩᴀɜᴏʍ ᴨыᴛᴀᴧᴄя ᴨᴩиʙᴇᴄᴛи ᴇё ʙ чуʙᴄᴛʙᴀ. Оᴛᴋᴩыᴛь ᴦᴧᴀɜᴀ и уʙидᴇᴛь бᴇɜуʍиᴇ, ᴀ дᴇʙчᴏнᴋᴀ уᴨᴏᴩнᴏ щуᴩиᴧᴀ ᴦᴧᴀɜᴀ. — Он ɜнᴀᴇᴛ? — ᴏбᴀ ɜнᴀюᴛ ᴏ ᴋᴏʍ ᴩᴇчь. — Нᴇᴛ. Нᴇᴛ, ᴏн нᴇ ɜнᴀᴇᴛ, чᴛᴏ я ᴋᴏᴨия ᴄᴏбᴄᴛʙᴇннᴏᴦᴏ ᴏᴛцᴀ, дᴏʙᴏᴧᴇн? — бᴩюнᴇᴛᴋᴀ нᴀᴋᴏнᴇц ɜᴀхᴧᴏᴨнуᴧᴀ ϶ᴛᴏᴛ нᴇᴄчᴀᴄᴛный нᴏуᴛбуᴋ и ᴦᴩᴏɜнᴏ ᴨᴏᴄʍᴏᴛᴩᴇᴧᴀ нᴀ ᴄᴏᴨᴇᴩниᴋᴀ. — Сᴧᴀʙнᴏ, ɜнᴀчиᴛ ʍᴏжнᴏ ϶ᴛᴏ ᴄчиᴛᴀᴛь ᴩычᴀᴦᴏʍ дᴀʙᴧᴇния? — уᴄʍᴇхнуᴧᴄя ᴛᴏᴛ, ᴨᴏᴨиʙᴀя ужᴇ дᴀʙнᴏ ᴏᴄᴛыʙɯий ᴋᴏɸᴇ. — Зᴀʙᴀᴧиᴄь, Хʙᴀн. Ужᴇ ʙ ʍᴏʍᴇнᴛᴇ ᴨᴏниʍᴀя ᴋᴀᴋиᴇ буду ᴨᴏᴄᴧᴇдᴄᴛʙия, ᴇᴄᴧи ʙᴄя ᴦᴩяɜь ʙыйдᴇᴛ ʙ нᴇ ᴛᴇ ᴩуᴋи. Вᴄё ᴩухнᴇᴛ, уйдёᴛ ᴦᴧубᴏᴋᴏ нᴀ днᴏ ᴛихᴏᴦᴏ ᴏᴋᴇᴀнᴀ ᴋ ᴏᴄᴛᴀᴧьныʍ. Гᴏᴄᴨᴏжᴀ уʍᴩёᴛ, ᴀ ɜᴀᴛᴇʍ ʙᴄя ᴇё ᴄᴨᴩяᴛᴀннᴀя ᴄᴇʍья, ᴨᴏᴄᴧᴇ ᴋᴏʍᴨᴀния, ᴋᴏᴛᴏᴩᴀя уᴨᴏᴩнᴏ ʙᴏɜдʙиᴦᴀᴧᴀᴄь, ʙᴄᴇʍу ᴋᴏнᴇц. — Я ᴨᴩᴇдуᴨᴩᴇдиᴧ, — ᴨᴀᴩᴇнь ᴨᴏᴨᴩᴀʙиᴧ дᴏᴩᴏᴦᴏй ᴨиджᴀᴋ и ɜᴀхᴧᴏᴨнуᴧ дʙᴇᴩь. *** — Довольно, — неуровновешенная девушка. Безумие. — Ты этого не сделаешь, сил не хватит. Сможешь одалеть меня? Пойдёшь в пасть голодного тигра? — усмехнулась та. Она рассчитывала на свою уже сформировавшиесю власть. — Приходи сюда. Там расскажут кое-что о твоём уже почившем Сон Шинхёне, — протянул конверт он. — Я ухожу, — Госпожа нетерпеливо встала из-за стола и махнула рукой. *** — Я пойду с тобой! — девушка швырнула телефон. Привычка. Пагубная привычка сформировалась сразу, как только между ними завязалась дружба. Одна приходила с дорогим виски и с небольшими закусками на вечер. Другая девушка влетала в особняк с десятками пакетов еды, сладости, фасфуд и многое другое. Рассказывали о планах, о насущных проблемах, о здоровье, что подрывалось всякий раз, когда девушки всячески забывали о сне. Месяцами перекидывались лишь парой строчкой фраз, а всему тому виной была их работа. Когда случалось что-то серьёзное обязательно прибегали к друг другу, воссоздавали моменты счастья: шутили, плакали, бесились. Вот она – дружба. — Йеджи, это не обсуждается, не подлежит к рассуждению, — туго завязанный хвост на Госпоже Ким всецело отвлекал от рациональных мыслей. — У тебя тур на носу, — она отстукивала ритм пальцами по мраморному столу. — Ты же знала на что шла, когда делилась со мной этим, а сейчас что? Хёныль, ты гордая, но позволь хоть иногда заботиться о себе. — Это опасно. Хван меня предупредил, — закрыть глаза на угрозу? Нельзя. Это словно поверить в зубную фею, которая прячет подарки под подушкой. — Всё будет нормально. — Да, а потом парой лежать в чёрных гробах? — саркастично отозвалась она. — Я буду аккуратна, прошу, Хёныль. — Лучше езжай в компанию, развивай вокал, — сомкнула пальцы на переносице и громко вздохнула. Рисковать единственным счастьем, что осталось? Вздор. — Я поняла тебя, — смысла спорить с Госпожой Ким не было, поэтому девушка смиренно согласилась. — До вечера можешь остаться здесь, еда в холодильнике, в общем, ты всё знаешь, — айдол на прощание обняла подругу и захлопнула входную дверь.. *** Где-то за горизонтом тают лучики света. Солнце давно зашло за горизонт, оставив ярко оранжевые разводы. Госпожа приехала точно в назначенное время, не на минуту не опоздав, такова привычка. Она опасливо посмотрела по сторонам. — Это какой-то склад. Боже, неужели убить меня решил? — девушка хихикнула. Небольшой склад возле, которого расположено поле. Где-то позади послышался гул преближающих машин. Множество фар осветили ночную темноту. — Дорогая, ты пришла, — Ён хитро раставил руки, пытаясь обнять овечку. — Людей привёл ради меня? — Конечно, тут и друзья твои, — он махнул куда-то в сторону машин, оттуда же вышли несколько фигур. — Чего вы как не родные? — Хван ещё раз махнул в ту сторону, приглашая гостей. Хёныль щюрилась от фар, она всё не могла разглядеть. — Давайте вместе посмотрим как Госпожа Ким облажается. Как считаешь, Йеджи, она заслужила? — Ён её обнял и с ухмылкой посмотрел на Хёныль. Выражение лица Ким резко меняется. Брови съезжают к переносице, а губы сужаются в узкую ниточку злобно подрагивая. В глазах отражается нечто похожее на страх, когда Ким замечает в лапах Хвана до боли знакомую фигуру. - Только пальцем еë тронь, и я размажу тебе не только череп - настороженно шипит, сжимая кулаки настолько сильно, что на ладонях образовались кровоподтëки. Это единственный дорогой человек, который остался в еë жизни, она не может снова потерять ещë одну частичку своей сокровенной души. Ким поднимает глаза на Йеджи, что стоит спокойно прижимаясь к Хван Ëну, еë безразличное выражение лица, говорит о том, что еë свосем не беспокоит наличие мерзкой руки Хвана на талии. Громкий злорадный смех Хвана забрался под кожу, оставляя невидимые ожоги. - Йеджи, наша госпожа Ким, ещë не поняла, как сильно она обложалась - подталкивает слегка подругу вперед, получая  удовольствие оттого как Хëныль теряет тот твëрдый стержень, который ещë никто не смог сломить - Может объяснишь лучшей подружке, кто доносил информацию о ней ? Чон Хосок, что притаился в тени, вышел на свет, кинув печальный взгляд на Хëныль,  а затем на Йеджи, передавая в руки Йеджи огнестрельное оружие. - Что происходит? Йеджи, почему ты стоишь с этим ублюдком?! Какого чёрта вы здесь?! - обращаясь ни только к подруге, но и к Чон Хосоку, что до сих пор не вымолвил ни слова. - Хëныль, - доносится до неë дрожащий тоненький голосок - Ты всегда хотела меня защитить от своих грязных дел, полагая, что так будет лучше, но как же ты ошибалась.. - Обреченная улыбка и грустные глаза, что смотрели на Ким вводили в ступор - Я давно уже погрязла в этом дерьме. Я предупреждала, говорила бросить всë, но ты сделала свой выбор. Хван Йеджи дрожащими руками обхватила рукоять пистолета, щелчок раздался эхом, а ужас, который растëкся внутри по мышцам, вызывая спазм, мешал совершить хоть какое-то сопротивление. - Йеджи, ты не можешь так поступить со мной, - взревела Ким от всей не справедливости. Айдол понимает, что тянуть время она больше не может.  Девушка делает глубокий вздох, зажмуривается и выпускает две пули подряд. Йеджи боится открыть глаза, и как бы ей не хотелось увидеть корчащую от боли Хëныль, она не решается посмотреть на неë. Вместо этого она оседает на землю, сквозь слёзы улавливая вопль Хвана и суету вокруг. - Чего встали?! Поймайте еë! Она ранена, далеко не уйдёт. Это было последнее, что услышала девушка, когда побежала от него прочь. В голове стучало только "твою мать", руки подрагивали, а сердце неслось с такой скоростью, что почудилось, будто не выдержит и вот-вот остановиться. Даже у такой колючки, как Хёныль, есть нужда в человеке, которому можно открыться, выразить свои чувства и получить поддержку. Она ринулась бежать сквозь лес, в который она успела добежать. А деревья, будто специально выставили свои многовековые ветки, пытаясь сбить госпожу. Могучие корни ставили подножку, как делали неразумные существа. Хёныль попалась. Попалась и поплатилась за собственную слабость. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Хёныль сплозла вниз, к земле, от боли, от предательства, от безысходности. Это конец. Она стала колотить землю, рвать взмокшую траву. Ощущала себя так, словно душу выпотрошили, вывернуть наизнанку, а после посыпали солью. Хёныль нервно вытерла слёзы и кровь слица, порезы устро защипали. Но время шло, силы покидали, а тело продрогло, и Ким поднялась, опираясь на острые прутья. Снова побежала. Госпожа слышала гул преближающих шагов, они были поблизости. Она молилась выбежать на какую-нибудь дорогу, деревню, посёлок, что угодно, но поблизости ничего. Ничего, кроме тьмы. В очередной раз спокнувшись она заметила вдалеке проблеск света и как голодный зверь, набрашись сил поползла, а затем побежала. Обрыв, а за ним море. Большое, бушующее, бескрайнее море. Подбежали люди и сам Хван. Он был не удивлён, что Госпожа не сдалась. — Сказал же, далеко не убежишь, — его голос был грубым, противным. Хёныль прикоснулась к ноещему боку и тяжело дышала, собираясь выкинуть какую-нибудь гадость. — Тварь, я доверяла тебе, — она буквально съедала глазами предательницу. — Если боишься смерти, не стоило подходить к ней так близко. Хватит ёрничать, ты, рано или поздно, умрёшь, — прошептал подошедший Хосок. — А ты, что ты здесь делаешь? — сверкнула глазами она. — Ничего личного, бизнес, — пожал плечами Чон. — Куколка, я ему пообещал несколько...хм, миллиардов, да, Господин Чон? — хван злорадно похлопал по плечу двух айдолов, стоящих по бокам. — Не верю, — мотнула головой Ким, пазл начал складываться. Как Йеджи узнала о её проделка, если только не от Ёна. Хосок такой же, он бы не стал говорить с ней просто из-за заинтересованности. Не хватало только Пак Чимина, который любезно укрыл её в особняке. — Твой успех стал кандалами, ощущение будто идёшь по канату, начинает душить, — Йеджи вальяжно подошла к раненой девчонке и презрено просмотрела, продолжив: — Думала ты творила правосудие, играла честно и совесть чиста? Ничего не проходит бесследно, всему есть последствия. Я говорила остановиться, но ты как упрямая сучка, видела лишь не дальше своего кошелька. Ненавижу тебя, ненавижу твоё лицо, мысль от одного твоего существования доводит до гнева. Испорченная, богачка, — Хван ударила по щеке девушку и продолжила говорить накопившеюся ненависть. — Знаешь, что самое захватывающие? После первого полугодия я предала тебя, использовала и передавала инфорцию. Ты даже не смела предположить, что крысой была я. Убирала всех людей на кого были сомнения, даже не проверяла они ли эти подставные придурки. Я, это была я! — она громко засмеялась и стала тыкать уже в еле стоящую Хёныль. Госпожа обомлела. — Я думала, смерть Сона заставит открыть глаза. Что ж, он мне всё равно не нравился, — предательница хихикнула. Хван Ён довольно улыбался происходящим. Ему надоело играть в постоянные кошки-мышки, решил рубить с плеча. — Ничего не измениться если я умру, — промямлила она. — Мои люди найдут вас и заживо зароют в землю. — О, не беспокойся, я давно позаботился об этом, — Хван подозвал пару своих людей и отдал приказ, какой не понятно. — Ты не разрушишь мою иерархию, — Ким шагнул назад. — Господин, плохие новости, — мелкая сошка что-то сказал своему господину, поклонился и снова отошёл в сторону. От чего-то Хван Ён рассердился, прежнего животного веселья не было. — Оу, бедняжка, всё пошло не поплану? — Хёныль передразнивая наклонила голову и будто огорчившись смахнула слезу. Йеджи снова взяла оружие и направила на подругу. — Молчи, тебе всё равно конец, — её рука бешено тряслась. — Стреляй! Ну же, стреляй— из последних сил крикнула она. Ей всё равно не выжить. Она умрёт и никто слезинки не уронит. Умрёт ли этой ночью, пока луна прячется за чернильными тучами, а лес шепчет мольбы к бессердечному ветру, море захватит тело? Набравшись сил и смелости Йеджи стрельнула ещё раз... Оказалось, что у Хёныль нет и никогда не было власти . Что всё это время она стояла не на высшей ступени власти, как полагала, а делила нишу с неразумными существами. Хёныль повернувшись спрыгнула в объятья могучего моря, упала с высокого обрыва. А потом то самое чувство лёгкости, возникающее до сопротивления воздуха, до страха приземления, до осознания беды Тᴀᴋ и ɜᴀᴋᴏнчиᴧᴀᴄь жиɜнь Гᴏᴄᴨᴏжи Киʍ Хёныᴧь. ᥰρ᧐д᧐᧘жᥱнᥙᥱ ᥴ᧘ᥱдуᥱᴛ...