Город Должен Умереть

— Вставай, надо ещё сполоснуться и грызануть чего на дорожку. Венька открывает глаза. Тим нежно целует его в губы, гладит по голове. В душе не до игр, свет стал красноватым — включили вечер. В мид-спринг темнеет ещё рано, часов в пять-шесть уже сумерки. Вымывшись первым, Тим набрасывает старый халат и идёт на кухню — ставить чайник и какой-нибудь фуд в микроволновку. Веня моется, обтирается новым огромным полотенцем. — Одевайся сразу в форму! — кричит с кухни Тим. — Там кроссовки ещё внизу. Веня разрывает плёнку с пометкой «В.Смет», достает толстые прямые брюки с резинками на штанинах, грубоватую рубчатую рубаху и неприятно шуршащую куртку. Всё серо-голубое, из дешёвой ткани. Куртка — непромокайка, рукава дутые. Воротник и концы рукавов из стретча какого-то. Ну да, чтобы не задувало, наверное. Ситиры на улице работают. Куртку и жилет пока на вешалку, остальное — на себя. Кроссовки больше похожи на альпинботы — толстая подошва, жестковатый верх. Пластик, лёгкий. Носки интегрированы внутрь. Стирается, видимо, вместе. Шнуровка, конечно, мощная. Только как с ней быть-то? Веня всю жизнь на липучках и в туфлях. Разве что в ролике видел как шнуруют ботинки. — Тим, а как эти шнурки завязывать? — Иди пока босиком, я тебе завяжу. На обед у Тима смесь «паэлья», к кофе остался молочный порошок и пара печенек. Они молча едят, поглядывая друг на друга. За окном потихонечку снижается интенсивность излучения, ветер покачивает сосны. — Давай будем жить вместе, — предлагает Тим, отправив тарелку под стол, в пластиковое красное ведро. — Твой блок можно сдать, кстати. Немножко ваттов сверх зарплаты, а? — Давай, — шепчет Венька, не веря своему счастью. Его неудержимо тянет прижаться к Тимке, спрятать голову у него на груди. — А твои соседи? Они же настучат. — Тут никому нет дела друг до друга, — отрезал Тим. — Текучка большая. Из тех, кто живёт постоянно, знаю двоих. Семейная пара на дальнем конце аллеи. Они тоже добровольно остались. А вообще таких постоянных пятеро, одна в моём доме. Она типа поэтессы. В сетерате её знают, как Арину Белую. — Два там, два тут… — И один тоже где-то ближе к дальнему концу. Дед. Редко вылезает. Веня отпивает кофе. Комочки молока меж губами. — Ты обещал рассказать про регионы. — О-кэй. Но сначала выруби всю электронику. Вытащи акумы. Веня выполняет просьбу, блестящая крышечка телефона открывается с треском и аппарат гаснет. Внутри открывается зелёная плата с серыми дорожками, соединённая проводками с приклеенным к крышке плоским акумом. Тимур пинцетом выдёргивает крохотный разъём. Для верности оба аппарата Тим кладёт в железную коробку и уносит в дальнюю комнату. — Регион начинается сразу за барьером. Это не выжженные пустоши, среди которых торчат заводы, а вполне обычная земля. Леса, поля, луга. Речки, правда, возле города грязноваты, лучше не подходить к воде. Если отъехать километров на тридцать, то там уже можно купаться. В Регионе есть жизнь. Вполне обычная жизнь. Там нет СИ, положение в обществе зависит от других причин. Например, от количества денег, от должности, от уважения окружающих. Расплачиваются там не ваттами, не цифрами, а своей валютой. В каждом регионе свои деньги. — А ватты? — Веня встряхивается. — А как без СИ понять кого надо уважать, а кто так, чучело? — Ватт — всего лишь единица мощности электричества, а киловатт в час — её количество. Кстати, Город генерирует очень мало ваттов, электрические станции тоже находятся в Регионе и питают Город. Уважение заслуживается делами, Вень. Добротой, вежливостью, знаниями, навыками, полезной работой, умением противостоять неприятностям. Это очень сложно объяснить, — Тим вытирает губу, задумывается. — Проще посмотреть старое кино. Не боевики, а о жизни. Сто лет назад. — Реликты. Ой, извини. — Ничего. Я уже давно живу в Городе. Отец с мамой получили повестку, когда мне было девять лет. Они, почему-то, не обрадовались. — Если у Региона в руках производство, тогда зачем им снабжать Город? — Без понятия. Видно, есть ещё какие-то соображения. Так вот, Город образовался тридцать лет назад. До того Город и Регион были как бы одним целым. Регионалы ездили в Город работать, а горожане в Регион — отдыхать. Потом произошло что-то, что в Регионе называют «раскол», и Регионы отделились от Города и друг от друга. Таких Регионов много. В каждом — своё правительство и свои законы. Как они взаимодействуют друг с другом — не знаю, — Тимур развёл руками. — Но все почему-то поставляют товары в Город. — То есть Республики давно нет, — догадался Веня. — Вот это и есть главная тайна, которую скрывает мэр. Не вздумай просвещать наших дурачков, не то сядешь за фейки. — А куда же отправляют тех, кого посадили? За те же фейки? В Регионы? Тимур наклонился вперёд и прошептал: — Не знаю и не хочу знать. В соседнем доме взяли одну женщину. Дали, вроде бы, пять лет, но она так и не вернулась. Я пытался проверить по соцнетам, но и там её нет. Так что лучше молчи. Всё, шесть часов, собирайся. Надо ещё успеть к «Рассвету» и найти позицию поудобней.

***

Громады ЖК «Рассвет», раскрашенная в ярко-алые и белые полосы, вытянулись по обеим сторонам Балканской. Тут была окраина, в один ярус. Много зелени, мало каров. Тим остановил утильник в середине улицы, со стороны густого лесопарка, за которым начинался следующий комплекс. За ним виднелась сероватая стена, уходящая в облака. Купол. — Вон запасной, — Тимур пальцем указал на полосатую жёлто-оранжевую дверь в торце корпуса. Такую раскраску предписывали правила безопасности. — Пошли, прогуляемся. Бери пылесос. Веня навьючил на спину тяжеленный ранец пылесоса, которым чистили тропинки, где не пройдёт кар. Спина немного заныла. Но за наслаждение быть рядом с Тимом он был готов терпеть всё. Ребята углубились в лес, Тим водил стволом на длинном шланге над дорожкой, пылесос тихо гудел, горячий воздух из верхнего раструба шевелил волосы Вени. — Стоять! — красномордый пожилой гард в чёрном комбезе выставил руку с парализатором. — Лесопарк — территория ЖК «Рассвет»! — рявкнул он. — Клинингует служба УК! Что вы тут забыли, уроды?! — У нас наряд, — пожал плечами Тимур. — Лесопарк «Солнечный», Балканская, девять-«А». Что не так-то, командир? Веня отметил, что актёр из друга замечательный. Такую тихую покорность, опущенные плечи, лёгкий страх, невинные глазки он бы не сыграл при всём желании. Вениамин ограничился тем, что опустил голову и вцепился в лямки ранца. — «Солнечный» — это на той стороне, — снисходительно пояснил гард и убрал шокер в чехол на ремне. — Понаберут по объявлению! Живо свалили, вашу мать! — Хорошо, хорошо, уже уходим. Сметана, вырубай машинку. Они развернулись и пошли обратно. Охранник топал позади, сопел и ворчал, что вот, понаедут, тупые, в навике путаются. Он, впрочем, не дошёл до машины, а остался за тротуаром, где начиналась тропинка в лес. Злобно зыркнул, плюнул и ушёл. Тим помог Вене снять пылесос, повесил его в нишу на бункере, закрепил шланг. — Перекур, — объявил он и полез в кабину, где на торпеде валялся квадратный вейп. — Вот хамло! — обиженно заметил Сметанкин. — Так он же двадцать с хвостом, а перед ним где-то двенадцать, верно? Вот и куражится, отыгрываясь за всё, что слышит от тридцаток, — Из кабины потянуло черносливом. — Семь часов почти, наш друг уже дома, наверное. Веня подтянулся за рукоятку, задрал ногу на подножку и втащил себя в кабину. Тим курил, задумчиво рассматривал пустую улицу. Индикатор смога на торпеде играл на грани зелёного и жёлтого. Маску снимать не стоило. А жаль. Прижаться бы сейчас губами к шейке Тимки… Словно услышав его мысли, Тим протянул руку и обнял друга за плечи. — Не грусти, ягуарчик. У нас будет много вечеров. Мы узнаем друг друга на все сто. Под прожектором шевельнулась тень. — Вот он, — глухим голосом произнёс Веня. Вейп полетел на торпеду, Тим клавишей запустил мотор, поднял «башмак», перешёл на питание от акума. Человек пересёк тротуар, прошёл в свете фар грузовика. Спортивный костюм, длинная куртка-худи, дорогие кожаные кроссовки. Веня закрыл дверцу, постаравшись не сильно стучать. Горкин вышел на противоположный тротуар, несколько секунд бежал на месте, разминая ноги, а затем лёгкой рысцой направился в сторону окраины. Тим неторопливо развернул машину и снова остановился. — Там бинокль в бардачке. Веня откинул крышку, внутри находился сенсорный экран с регулировкой. Им дали не обычный утильник, а машину ГОР, службы безопасности фирмы, оснащённую неприметными штучками для оперативников. Тимур отслеживал передвижение Горкина на крохотном экране в центре баранки. Точка в сетке координат пылала синим. — Забежал в магазин возле того пёстрого ЖК, — комментировал Веня, который смотрел на вид с камеры. — Отслеживается. Стоит на месте. — Выходит. — А у меня стоит. — Он же бежит. — Там он сбрасывает или вырубает гаджеты. Понял? — Тимур тронулся с места, закрыл экран радара сдвижной крышечкой. — Хитёр бобёр! Машина медленно ползла вдоль тротуара, чтобы не приближаться к бегущему рысцой вдоль пятнистого фасада ЖК «Берёзка-5» человеку. Для маскировки Тим запустил щётку под рамой. Горкин бежал ровно, размеренно работая локтями. На спорте чел, что неясного? Вечерний променад, так сказать. Маска у него свободная, типа полу-шлема, на затылок и морду не давит. Лепота. Тихий прохладный вечер, тишина. Разве что утильник щётками скребёт, но это уж никуда не денешься, городской шум. Белая худи свернула за угол. Тим прибавил скорости. Они как раз поворачивали, когда спортивный архивариус пересёк дорогу и скрылся в опоясывающей границу Города узкой полосе — метров сто где-то — зелёной зоны. Тимур подъехал к месту перехода, Веня уже собирался выскочить из кабины, когда чуть подальше из «зелёнки» неторопливо выбрался небольшой фургончик и покатил к Юго-Восточному Кордону, чьи светло-зелёные огни ровно вспыхивали в конце улицы. Фургон пристроился в хвост очереди из таких же, как и у них, утильников. — Ну что? — Тимур хлопнул по рулю — Заработаем ещё пару сишек? — Давай! — в восторге Веня забыл даже об опасности Региона. Ведь рядом с ним был ласковый, так много знающий и умеющий друг, за которым он был готов хоть к самому чёрту в зубы!

***

Через час Веня устал от впечатлений. Ровно гудел запущенный ещё на границе газовый движок. По обе стороны извилистого шоссе с полустёртой разметкой тянулся лес, изредка перемежаясь провалами съездов на неасфальтированные дороги. Они проехали через несколько поселений из деревянных заборов и настоящих изб, кирпичных и блочных домов. Попадались обитатели, одетые просто, без ярких цветов, без фенек. Машины тут ходили странные, угловатые, на больших колёсах. Самая маленькая была откровенно вдвое больше ситикара. Фургончик бежал впереди, подпрыгивая на трещинах покрытия. Судя по спидометру, он держал около семидесяти кэмэ в час, не ускоряясь и не тормозя. Поток каров двигался примерно также. Лишь однажды замигали оранжевые огни на правых бортах машин, идущих в левой полосе. Справа начали притормаживать, пропуская их. Затем промчался белый вытянутый кар с синими огнями на крыше и поток вернулся к прежнему темпу. — Скорая помощь, — процедил сквозь зубы Тим. — Вот чёрт, как бы он не дальше мусорозавода поехал. Там мы будем как прыщ на жопе, Вень. — Убьют? — поёжился Сметанкин. — Да нет. Пизды дадут, конечно, развернут пинком под зад. Но мы его потеряем. — Кто, дикие? — Местные гарды. — Да их вроде нет. — Суслика тоже не видно, а он есть, — ухмыльнулся Тим. — Видишь вдали огни? Это Озёрск, местный город. Там наверняка участок. — Сворачивает, — прошипел Веня, уже уловивший связь между миганием оранжевых огней и манёврами каров. — Направо. — Отлично, — Тимур щёлкнул ногтем по сенсору, повёл рулём, бросил взгляд на монитор хвостового обзора. В нём светились два ярких огня идущего сзади странного кара — помеси легкового и грузовика. Огни мигнули. Утильник сошёл с шоссе вслед за фургончиком. Машину начало раскачивать на земляной дороге. Ветки защёлкали по бункеру, зашуршали по кабине. Фургон проехал ещё немного и остановился у забора из тёмно-красного гофрированного листа. По левой стороне дороги тянулся ряд домов за такими же заборами. Острые крыши, желтоватый свет в окнах, где-то музон играет, где-то лает пёс. Пахнет дымом и сырой землёй. Грузовик медленно шёл вперёд. Проплыла белая крыша фургончика. Горкин спокойно стоял у ворот, возился с архаичным навесным замком. Колёса погрузились в огромную лужу. Тим сжал зубы — останавливаться нельзя, а где тут развернуться — чёрт его знает. Веня нервно оглянулся и потому пропустил момент, когда наперерез им из проулка выкатился минивэн синего цвета с белой полосой посередине корпуса. Тимур нажал на тормоз, утильник встал. Бурчал мотор. Из синего кара вылез невысокий человек в форме вроде давешнего гарда. В свете фар друзья разглядели — девушка, лет двадцати. Тёмная чёлка продета в петлю на затылке бейсболки. Через плечо девчонки висел короткий автомат, как у кордонников Города. Девка уверенно рванула рукоятку дверцы утильника вниз. — Из машины, быстро! — резким голосом велела гардесса. — Приехали, цифки. Глуши движок! Намордники снять! Веня и Тим переглянулись. — Мы попали, — прошептал Тимур. — Я же говорил, что суслик есть. Делай, что она сказала. Эти по одному не ездят. Они подчинились приказу. К кабине подошли ещё двое гардов и Горкин. — Это по мою душу, Нина, — произнёс архивариус. — От Города вели. Благодарю за оперативность. Проводи молодых людей в дом, пожалуйста. — Машину куда прикажете? — осведомился толстый гард с густыми усами. — Пока поставьте в тупик за мусоркой, чтобы не мешала. — Слушаюсь, Александр Владимирович. Нина резко двинула автоматом: — Пошли, цифки! Шаг в сторону — побег. Стреляю на поражение! В животе у Сметанкина всё опустилось, а грудь сдавил страх. Их взяли, как маленьких. Он побрёл за Тимуром, стараясь не смотреть на покачивающееся справа воронёное дуло, украшенное пламегасителем.

***

— Кто вас послал?! Лампа бьёт в лицо, Горкина не видно. Слышно только голос. Резкий, требовательный. — Мы из сити-сервиса, ищем мусорозавод. — Вы редкостный идиот, Сметанкин! — Архивариус гасит лампу, в глазах крутятся цветные пятна, виски ноют. Комната тонет во мгле. — Я шеф архива! Ко мне сходятся все доки «МИГ»! В том числе — личные дела! С отпечатками пальцев! С фото! Сметанкин! Вениамин Олегович! Двадцать седьмого года рождения! Город! Проживает ЖК «Лагуна-17»! Дальше? Или сам скажешь? Веня всхлипывает. — Не убивайте, не надо! Александр Владимирович! — Кто тебя послал, крысёныш? — крепкая рука хватает за ворот, встряхивает так, что зубы о зубы стукнули. — Ко-ко-кононёнкова! Горкин легонько оттолкнул незадачливого шпиона, голова Вени мотнулась. — Ах, Риммочка, сучка крашеная, — протянул мужчина. — Давно вобле неймётся. Ла-а-адно, будет и на твоей могилке шашлычок под коньячок. — Н-н-н-не на-а-а-адо. Я никому не ска-а-ажу! — завыл Веня, дрожа от ужаса. То, как Горкин разговаривал с местными гардами, навело его на мысль, что не так-то и прост лид архива, что в Регионе его СИ или как тут зовётся индикатор, высок, не ниже того, что в Городе. — Не лги! — в темноте щёлкнуло, загорелась красная точка, потянуло табаком. — Отдышишься и тут же побежишь к Ко-ко. Иначе она тебя живьём сожрёт. Что тебе обещали за слежку? — Семь сишек, — Веня сжался, опасаясь тычка. Бил Горкин не сильно, но резко. — Пффф. Цена растёт, слышишь, Нин? Прошлый дурачок за четыре брался. — Слышу, дедушка, — беззаботно отозвалась Нина из соседней комнаты. — Ты у меня бесценный! — Болван, — грубо сказал бесценный дедушка гардессы. — Фирма максимум может два дать. В год. Хоть бы законы Города глянул. — Как же так?! — на глаза Вени навернулись слёзы. Убьют ни за что. Вот поганка! Дала бы два типа от себя, а с пятью как-нибудь отовралась бы, наверное. — Да вот так. Ладно. Пошли. Надо решить что с вами теперь делать, навязались вы на мою голову! — Так отпустите нас, — Веня нащупал спинку стула и тяжело встал. — Чего проще? — Повторяю — ты поскачешь к Римме. Трабл невелик, но вызовет осложнения, — задумчиво протянул Горкин. — Иди на свет. Их усадили за круглый стол в небольшой уютной столовой. Горкин, уже в домашних трениках и лёгкой курточке, развалился в плетёном кресле, закинул ногу на ногу. Лохматый белый пёс улёгся у ног хозяина, поглядывая на гостей хитрым глазом. Нина в халатике и старых леггинсах засела в уголке за старомодным ноутом. Девушка нацепила наушники и, как будто, совсем не проявляла интереса к разговору. Но её автомат висел на стене — только руку протяни. Несколько помятый после заточения в кладовке Тим сел рядом с Веней и поймал под столом его руку, чуточку прижал пальцы. — Итак, пора срывать маски, — усмехнулся лже-лид. — Я ситиграммер, молодые люди. То есть, тот человек, кто по сути правит Городом. Один из них. — Тогда зачем вам должность в «МИГ»? — спокойно спросил Тимур. Веня заметил, что он натянут, как струна. — К архивариусу сходятся все доки фирмы. Мы контролируем акул. Чтобы от налогов не уворачивались. Город едва удаётся поддерживать в рабочем состоянии. — Как же так? Ведь Город — столица Республики, — Веня по-прежнему не мог поверить словам Тима, что никакой единой страны нет. — Вашей респы, юноша, не существует уже лет двадцать с лишним, — Горкин улыбнулся, а Тим толкнул неверующего локтем. — Город живёт лишь милостью Совета Князей. Если мы не будем снабжать его провизией, энергией и водой, он сдохнет мгновенно. — А зачем вам снабжать город? Вы же его ненавидите. — Юноша, ненависть — дочь страха. Мы вас не боимся. Да, верно, когда пошёл Раскол, ненависть к городу была велика. Долгие годы ваша куча бетона жрала, как не в себя. Из Города делали красивую картинку, земной рай, а регионы нищали и разваливались. Так вот, — Горкин склонил голову набок, свесил руку, погладил пса меж острых ушей. — Когда Раскол докатился до нас, мы откололись от города безо всяких сожалений. Уж слишком достали нас горожане своим хамством и заносчивостью. Разумеется, Республика пыталась усмирить регионы, на нас бросили солдат. Была война. Но мы выстояли, разбили батальоны Республики и погнали их обратно, за речку Пешку. Там мы провели границу. На военном совете перед решающим штурмом присутствовал один человек. Тогда я был молод, не намного старше вас. А он — уже в годах. Тихий мудрый дядька лет шестидесяти. Советник княгини Лианы из Двоеречья. Всю жизнь он не хватал звёзд с неба, но в революцию раскрылся его талант. У него оказался поразительный ум. Острый, аналитический, нестандартный. Государственный, я бы сказал. На войне он был удачливым изобретательным командиром лёгкой пехоты. От его имени у республиканцев пена изо рта шла — так они боялись налётов его отряда. Так вот, на совете он подал голос против штурма и оккупации. «Если мы возьмём этот блядюшник на себя, нам придётся кормить ораву уродов, у которых в башке только «я хочу», «имею право», «вы обязаны», «я же мать» и прочее дерьмо. К никакой практической работе девяносто процентов не способны. Они привыкли только жрать, срать и имитировать деятельность. Благодарю покорно! У нас этой заразы и без них выше крыши! Предлагаю не губить пацанов в уличных боях, а взять эту погань в кольцо и обрезать снабжение. Они же орали, что всю Республику кормят! Так значит прокормить себя им что два пальца обоссать! Вот и поглядим из-за колючки как это выйдет. Сами приползут на коленках. И будут втридорога платить нам за воду, за жратву, за соляру, за газ, за свет! А что потом с ними сотворить — подумаем!» — И Город взяли в кольцо, — глухо произнёс Веня, глядя на серую скатерть с бахромой. — Да, страны бывшего столичного региона взяли столицу в кольцо и ей пришлось платить золотом за всё, — подтвердил Горкин. — Не сказать, чтобы с отделением столицы жизнь вошла в норму. Гражданская и междоусобицы полыхали ещё долго. Но вот уже почти десять лет мы спокойно развиваемся, нас признали в мире. Налажена торговля, поднимается производство. Коммерс, которому каждые пять секунд не заглядывают в жопу и не вытягивают из-под него весь капитал под соусом ебануто обоснованных налогов, — извини, Ниночка — способен на невероятные вещи! Учёный, которому не трахают мозги эффективные менеджеры. Рабочий, получающий не среднюю зарплату по отрасли, а ту, что он заслужил. Собственник, твёрдо знающий, что у него не отберут ни постройки, ни землю в угоду какому-нибудь жирному коту-застройщику. Не всё гладко, конечно. Выбить из людей извращённую мораль, которой их пичкали лет тридцать, труд не одного поколения. Но главную язву — ваш чёртов Город — мы отсекли. — Тогда почему моих родаков позвали в Город? — спросил Тимур. — И почему вы, сепар по сути, одновременно ситиграммер? — А потому, что есть неисправимые люди. Их не пригласили, Реутов, а выслали. Знаете, что ваши папа и мама с вами сделают, узнав о ваших наклонностях? Не краснейте! Мне и это известно! Ага, и второй краснеет, — Горкин развёл руками. — Тогда уж вам сам господь велел остаться у нас! В Городе, где отчаянно пытаются привить всем этакую закостенелую мораль, специально ограничивая секс вообще и деторождение в частности, вам не жить. Очень не зря придумали электросекс и пресекают контакты с живым партнёром всё равно какого пола. Это ваши, между прочим, додумались, а не мы. Они знают истинное положение вещей. Единственные неисправимые. Знают и не хотят терять своё привилегированное положение. Свою сытую жизнь. Секс с живым в их глазах тоже привилегия, а значит для остальных, по их мнению, должно быть табу. — Рано или поздно вас сдадут. И сплавят в нижние ярусы — корешки копать на синтфуд. Жалкие попытки обречённых выжить! Не удастся. Всё-таки Город — проект советника княгини, Алексея Сузикова. Да-да, того самого Полковника Сузы, которого до сих пор проклинают в Городе, хотя он давно упокоился на берегу озера под чёрной плитой. Советник придумал использовать Город, как отстойник для неисправимых, как могильник. Сузиков умел просчитывать вероятности. Город вымрет через пятнадцать лет. — Но сейчас в нём пятьдесят миллионов живёт, — возразил Веня. — План Сузы не удался. — Пять, — Горкин ухмыльнулся. — А ещё сорок пять — виртуально. И часть локаций виртуальны. Это мы создали Великий Город. Не пытались ли вы, юноша, снять линзы, что вам ставят ещё во младенчестве? — Это же опасно! — Веня вскинулся. — Заражённая атмосфера, вирусы! — Да ничуть не опасно. Использование электроэнергии, синтофуда, регулярный пролив абсорбентами очистили некогда очень грязный город. Под дождь лучше не попадать, это верно. Но маска, перчатки и линзы в хорошую погоду вам не нужны. — Они нужны затем, чтобы мы видели то, что вы соорудили в вирте, а не то, что есть на деле? — спросил Тимур, кусая губы. — Правильно, — кивнул Горкин. — Купол намного ниже, ваши здания — полуподземные бункера. Большинство ЖК свиртуалены на месте заброшек и развалин. Лесопарки — да, настоящий лес, выращеный вместо снесённой за ненадобностью застройки. Современная ай-ти играет и сознанием. Вы ощущаете толпу и стены, которых нет. Вам кажется, что лифт долго идёт вверх, а на самом деле — вниз, на пару этажей. Вы думаете, что находитесь в поезде метро, а на деле это пара вагонов наземной железной дороги. Метро содержать дороговато. Многие ваши коллеги либо никогда не касались вас, либо вы видите только голограммы. — А мой лид? — на всякий случай спросил Веня, хотя уже предполагал ответ. — Прога, не больше, — Горкин потянулся, зевнул. — Поздно уже, люди. В общем так: что для вас привилегии, высокий СИ, для нас — индикатор неисправимости. Максимум мы допускаем физическое существование людям с СИ равной пятидесяти. Грымза Римма, между прочим, была оставлена, как забавный эксперимент. Видимо, зря. Позволить вам вернуться я просто не могу. Вы — фактор нестабильности. Собственно, Тимур и раньше им был. Со своей любознательностью и способностью к хакерству. А потому выбирайте — или завтра вы уедете далеко от границ Города и приспособитесь в новой жизни. Это у вас получится, ребятки вы не самые плохие. Или у вас будет только плита. Одна на двоих. Но красивая, уж это я вам обещаю. Тим и Веня переглянулись. — Что скажешь? — спросил Тимур. Веня улыбнулся и тихо прошептал: — С тобой — хоть за край земли.