Город Должен Умереть

Форма сити-сервов была серенькая, дешёвая. Только лимонные жилеты посверкивали огоньками на плечах, поясе и по нижнему краю. На спине — крупная надпись «Речной». Это название района. Ниже — его код — «104». Сейчас мало кто помнит название городских районов. Они появились в далёкие времена, когда на этом месте ещё фабрики стояли или хлипкие деревянные домишки, обмазаные желтоватой штукатуркой. Код проще, по нему легко определить расположение района. Навигатор работает по кодам. «1» — Центр. Но не геоцентр, а исторический. Геоцентр много южнее. Но он имеет код «5», так сложилось. Упаковки с формой ребята положили на тележку. Сверху кладовщик добавил паравинтовку — без неё за пределы Города выезжать не разрешалось. Тележка покатила впереди напарников по широкому низкому коридору первого этажа. Магистральный кар куда интереснее. В принципе, Веня видел такие машины. Они вывозили твёрдые бытовые отходы. Просыпался пару раз совсем рано, вот и замечал. Утилизаторы опустошали мусорокамеры, умело управляясь с панелью в хвосте сбоку. Машина на месте прессовала мусор в пластиковую пленку и грузила в горбатый бункер. В Городе магискары ездили на акуме или выдвижных башмаках по питающей полосе, как и обычные двухместные ситикары. Полосы играли также роль драйвера. Руль ситикару был нужен разве что в паркинге или для перестроения перед поворотом. Последнее время начали делать стрелки на вплавленых в покрытие полосах. Навик мог сам перестроить машину куда надо. Тимур кивнул напарнику на короб между белой кабиной и рыжим бункером. — Перегружай барахло, я пока прогрею. Веня спорить не стал. Натянул перчатки, респиратор. С трудом откинул тяжёлую крышку — ого, железо — и быстренько перекинул в нутро ящика с тележки униформу в пластиковых пакетах, увесистую коробку с аккумуляторами к паравинту. На оружии задержался. Погладил ствол, цевьё. Винтарь лежал на руках идеально. Лёгкий, удобный. Роскошный винтажный брезентовый ремень, коричневый пластик приклада. — Ты чего, спишь? Мелкашки не видел? — весело крикнул Тим с высоты кабины. — А, ну да, конечно не видел. Дай сюда, стрелок. Веня подал винтовку стволом вверх, Тим перехватил её, утащил внутрь и поставил между сиденьями в специальный зажим. Лезть в кабину было высоко, непривычно, зато имелись ручки — на потолке и под торпедой. Усевшись, Веня огляделся. Цифровая панель — как на ситике, а вот руль непривычно большой. Ещё не две педали под ногами Тима, а три. И небольшой рычаг с набалдашником из пола торчит. Высоко, вид необычный, прикольно. — Никогда не направляй ствол на людей, если они не цель, — серьёзно говорит Тимур. — Едем к тебе или ко мне? Хотя, давай лучше ко мне. А то тебя в твоем комплексе вопросами задолбают потом. — Ага, — Веня кивает. — Я ещё и далеко от «Рассвета». Мотор тоненько запел, мусоровоз тронулся с места. Сдвижная дверь гаража откатывается влево. Они выехали по пандусу как раз в тот момент, когда дренчерные установки высоко под Куполом начали свою работу. Совсем без дождя обойтись нельзя. Это и полив газонов, и помывка улиц, и освежение воздуха. Колёса машины разбрызгивают воду с лёгонькой пеной, по стеклу поползла радужка. Состав городского дождя знают только работники сити-серва, отвечающие за него. Веня краем уха слышал, что в состав входят и моющие средства, и питательные для растений, и антивирусные. Тим включил стеклоочистители. Две щётки монотонно заходили туда-сюда. — Ты что, не по наву едешь? — Нет, только сверяюсь, — Тимур чуть наклонился над рулём. — Надо навык восстановить. — А если срежешь кого? — ИИ не даст, не ссы, — Машина плыла в потоке ситиков, с высоты кабины грузовика они казались бесконечными цветастыми каплями. — В Городе хенд-драйв чисто условный, но есть дурачки, которые верят. Веня содрал галстук, расстегнул ворот сорочки. — А как же тогда стритрейсеры бьются? Тим задал ИИ поворот налево и отпустил руль. — Элементарно, Ватсон. Во-первых, хаков не переловишь, во-вторых, есть слушок, что сити-интел таким образом устраняет откровенных дебилов, плюющих на ОБЖ. Даёт им размотаться о столб и не тянуть свои дурные гены дальше. Веня открыл рот и тут же закрыл — респиратор натянул кожу. ИИ Города следит за многим, но то, что он ещё и вырезает дурные гены — параноик, похоже, Тим. Тот же снова перехватил хенд-драйв и повёл машину по старой улочке, казавшейся ущельем из-за высоченных небоскрёбов, стоявших сразу за узкими тротуарами. На высоте пяти метров стены небоскрёбов рубились дном эстакады 2-го левела. Между краем трассы и стеной — около трёх метров. Это необходимо для проникания дождя вниз и вентиляции нижнего левела. — Сити-Интел программируется, конечно. Программеры у него не ниже сотеров, Вень. Но он ещё и самообуч. — Ты где это вычитал? — Ночером в сети можно поймать интересные ролики, — Тим широко улыбнулся под полупрозрачной силиконовой маской. — Морнинг их вычищают, но с одиннадцати до трёх бывает кое-что. — Фейк, — поморщился Веня. — Процов на семьдесят, — легко согласился логист. Машина остановилась на красный. — Эх, сейчас бы на эстакаду, но туда сервам нельзя. Судя по гулкому навязчивому шуму, три уровня магистралей над их головами двигались с приличной скоростью. Но на них нет одноуровневых пересечений, а внизу всё так, как было построено в прошлые века. В принципе, нижний левел только для заезда на паркинги и вот для таких серв-каров. — А в твоём ЖК, кстати, вопросов не будет чего ты на утильник пересел? — ехидно осведомился Веня. — Сейчас увидишь, — Тим загадочно улыбался. Машина долго вертелась в паутине нижних улиц, её трясло на плохоньком асфальте. Рессоры грузовика оставляли желать лучшего. Дождь выключился по графику, но с верхних уровней всё ещё стекали мутные пенные струи. В колонке тихонько играл фолк-рок, Тимур поглядывал на хмурого Веню, неслышно подпевал певице, еле шевеля губами. Эстакада ушла за угол, стеклянно-стальные стены оборвались. Они катились между бетонных заборов, в кабину проник дневной свет. Это были остатки окраинных промзон и лог-центры гигантского Города. Пару раз навстречу прошли магискары чисто логистического назначения — контейнеровозы. Потом они по мосту пересекли железную дорогу, на минуту открылась картина бесконечных складов и контейнерных терминалов по обе стороны линии. У Вени дух захватило, когда он сообразил, что это всего лишь только восточный хаб Города, а есть ведь ещё четыре. Основание у диких бурчать, что Город-де много жрёт, было. Лог-плэйнсы уходили за горизонт. Наискось над блестящими рельсами протянулась линия подвесной дороги. По толстому тросу на подвесах ехали контейнеры. Цепочка работала непрерывно. Гигантские ящики плыли над контактной сетью железки, над крышами терминалов. Начало и конец терялись в туманной дымке. — Основное грузовое движение осуществляется с десяти вечера до пяти утра, — пояснил Тимур. — Этих встречных, наверное, задержали на разгрузке. — Они же с грузом, нет? — С порожняком, чел! Город ничего не производит, кроме вторсырья! Но конты-то надо вывозить, чтобы в них загрузили новый товар! Скоро праздники, вот и завозят побольше. Весенний сэйл. — А-а-а… Машина вырвалась из плена бетонных заборов и по обе стороны побежали заросли настоящих кустов и тонких деревьев. — Лесопарковая зона? — изумился Веня. — Ты живёшь в лесопарке? — Ага. Круто, да? — Это же только для СИ-70! — Нет. Это не лесопарк, а атмосферная защита. Терминалы пылят. Чем ставить защитные сетки, хотя они тоже есть, проще оставить старые лесопарки отцеживать эту муть. Тим опять включил хенд-драйв, подрубил акум и грузовик съехал на узкое шоссе в лес. Через пару минут Веня вытаращил глаза. Они остановились возле старинной обшарпаной трёхэтажки бледно-жёлтого цвета. Вдоль дороги стояло с десяток похожих домиков. — На них крыши треугольные! Как эту древность не снесли?! — Наследие, — Тим распахнул дверцу и чуть ли не спрыгнул на ничем не мощёную землю за домом. Ситики во дворе смотрелись чужеродно. — Кому бы надо было, Вень! Небоскры тут не построить, пыль такая иной раз, что даже СИ-11 не пойдёт. А над этими она пролетает. Стены сыпятся, но жить можно. Мне родаки хату оставили, когда в ЖК купили блок. Пошли, до вечера ещё полно времени!

***

Такие хаты Сметанкин разве что в старых роликах видал. Полно места, высокий потолок, две комнаты, кухня и санузел отдельно. Дверь железная. Пахнет кислятиной какой-то и пылью. Лифта в доме нет, ступени лестницы выщербленные. Краска на кирпичных стенах облупилась. Ясное дело, пока дом стоит, но сити-сервы смотрят за ним небрежно, всё равно рано или поздно последние жильцы уедут в ЖК, а постройка останется тихо умирать. Полы из досок? Даже не ламинат? Крутя-я-як. Стены крашеные, старая мебель с полустёртыми лого. Винтажные шторы на окнах, широкие подоконники. На кухне всё отдельно, в углу бурчит древний холодильник. Музей. Уютный музей. И вешалка в прихожке с такими округлыми изогнутыми фигурными крючками. — Проходи, — Тим спихнул с ног кроссовки, сбросил на вешалку фирменный жилет. — Чай, кофе, потанцуем? — Кофейку бы, — Веня повесил пиджак, аккуратно снял туфли, избавился от маски, а перчатки кинул в висящий на квадратной ручке пакет с мусором. — Сколько же жрёт такая квартира? — Прилично, но это соцка, так что по квитку терпимо. Зато тут много света, тихо и соседи нос в твои дела не суют. — Двухкомнатная соцка?! — Ага. Хочешь в душ сходить? — У меня лимит до пятницы исчерпан. Тим рассмеялся: — Это же соцка, Вень! Тут только горячая и свет лимитируется. Холодная и отопление без ограничений. Флэт-бойлер стоит. Папа кое-чего подправил в схеме и тёпленькую сделать можно без палева. Предвкушение от предстоящего душа пересилило стеснение. Веня кивнул. Ему и впрямь надо бы помыться. С воскресенья только плескал в лицо холодной водой по утрам и вечерам. Лимит ГВС был полностью истрачен в выходные. — Сушилка работает? — Полотенчика тебе хватит, — Тим продемонстрировал целую махровую простынь, выдернутую им из полированного старинного шкафа. Веня тихо застонал про себя. Ему бы такую хату! Вот где счастье спряталось. Везёт же этим полудиким! Санузел оказался под стать квартире. Он был — трудно поверить — двойной. То есть совмещённый и ещё один туалет. Отдельно. За деревянной белой дверью справа по коридору. А ванна! Огромная, больше человеческого роста в длину и широченная. Лет сто этому монстру, не меньше. На стене над стиралкой висит толстая красная жестяная бочка с трубками и кранами — бойлер. Тимур открыл нижний кран, немного подождал и вдавил чёрную кнопку в боку бочки. Стрелка на круглом приборчике в средней части вздрогнула и чуть отошла от отметки «30». — У меня с утра ещё тёплая, — похвастался хозяин. — Сорок вполне хватит, дальше греть нельзя, счётчик пойдёт. Веня раздевался в комнате, сосредоточено сопя. Он завернулся в махрушку, как в тогу древних римлян и высунулся в коридор. На его удивление, Тим уже стоял там в одним плавках. — Мне тоже надо сполоснуться, а второй раз не погреешь, — пояснил Тимур. — Вечером, когда все дома, можно пошалить, общий счётчик не заметит. — Рукастый у тебя батя. — Ага. Это у него оттуда, из региона. Погоди минут пять. — Слушай, а там правда нет законов и все дикие? — Дурак ты, — Тим почесал за ухом. — И слушаешь всякую хрень. Не было бы законов, кто бы смог там жить и работать? Есть там законы. Свои. Город, Вень, дает им ватты, иначе бы хрен кто нас снабжал. Вот и выходит, что Город нужен Региону, а Регион — Городу. Без электричества теперь никуда. — Тогда зачем нам паравинт? — За тем, что городских там откровенно не любят. Форма сити-серва — шанс, что сразу не отмудохают. Сервы, обычно, вчерашние регионалы. Их, правда, тоже не любят, но они хоть своими были. Ты там лучше молчи, я буду трындеть с местными, если надо. Не то обоим хана. — Но их же накажут! Тим криво улыбнулся: — Нас даже не найдут. Максимум, что можно взять за барьер, мобильник дешёвый, бабкофон. Твой «БиКью» сразу выдаст нас, как горожан. Так что выруби его, чтобы не звонил, и оставь здесь. — Еба-ать, — Венька только сейчас понял на какую таску подписала их Римма. — А кар? — Кар, или как там говорят, «машина», будет к утру по запчастям на ближайшем авто-, а вся ИИшка — на электромоле. Это дело там чётко поставлено. Нам ещё повезёт, если сразу грохнут. — Почему? — в животе забился ледяной шарик, колени ослабли. — Веньк, вот когда ты вырубишь все гаджеты, тогда я тебе и расскажу что такое Регион, — очень серьёзно ответил Тимур. — За фейки о Республике сам знаешь сколько дать могут. О, вода нагрелась! Пошли поплескаемся чутка. Они залезли в ванну, места хватило на двоих и ещё осталось. Тим покосился на голого Веню и сам стянул трусы. Из круглой лейки на гофрированной змее лилась тёплая вода. Холодный кран Тимур приоткрыл на миллиметр, не больше. Зелёное «яблочное» мыло пахло приятно, совсем не навязчиво. — Повернись, спинку намылю. Веня развернулся, уставился на крашеную в белый цвет бетонную стену. Ладонь Тима прошлась по лопаткам, шее, спустилась вниз, провела по заду. — Эй, это уже не спина! Вода лилась тонкими струйками, щекотала кожу на голове. — Спорю, ты ни разу не был с живьём, — игриво произнёс блондин. Веня вздрогнул. Он в ванной голый, с голым парнем. Надо же было так дёшево купиться! — Это моё дело, — огрызнулся он. — Балда, — лязгнул держатель лейки, две руки охватили его живот, притянули к костлявой груди спину. Твёрдое и горячее упёрлось между ягодиц, щекотало кожу. Веня дёрнулся, но ноги скользили в мыльной пене и он чуть не упал. — Не бойся. Я не сделаю с тобой ничего плохого, — жадные губы ожгли левую лопатку. — Красивый мальчик, — продолжал Тим. — Несчастный красивый мальчик. — Тимка, не надо, — прозвучало довольно жалко и неубедительно. Венькин хер вставал на глазах, пятна на коже растянулись и всё больше напоминали о колющих электродах в банке с желтоватым порошком, салфетках, опущенных глазах в домовом лифте утром. Казалось, он весь пропах спермой, особенно к концу рабочей недели, когда лимит на ХВС тоже поджимал и приходилось обходиться обтиркой моющей пенкой для лежачих больных. Тим ласкал его спину губами, пальцы левой руки переползли выше, сжали сосок, огладили розовое вокруг него. У Веньки потемнело в глазах, перехватило дыхание, в животе и груди разлилось тепло от одного прикосновения сильного гибкого тела. Он запрокинул голову, жадно ловя сырой воздух распахнутым ртом. — Ты же хочешь, — шептал на ухо развратник. — Хочешь, только боишься. Не бойся, в моей хате прослушки нет. И соседи все на работе. Мы одни в доме, никто не узнает. — У меня права нет, — выдавил Веня последний аргумент. — СИ низкий. Тим гладил его кожей, выступающими ребрами. Правая рука проникла между тел, прошлась по внутренней стороне бедёр, огладила мошонку. Веня почти потерял сознание, его держала только стена, в которую он судорожно вцепился пальцами, насколько вообще возможно вцепиться в гладкую стену. Хрен стоял колом, даже чуток заныла головка. — А у меня есть, — Тим губами прижал мочку вениного уха. — Это не ты меня, а я тебя трахаю. Ну типа. Пойдём на диван. Там теплее, а воду побережём на потом. Давай, вылезай, я придержу.

***

Мокрые парни утонули в широком мягком диване. Свет проникал в комнату тонкими лучиками меж деревьев, ложился на коричневые доски пола с мелкими пузырьками от дурной краски. — Венечка, сладкий мой, — шептал Тим, целуя распростёртое тело. Он провёл кончиком языка по дрожащему животу парня, перехватил руку и прижал к своей щеке. Бесстыдно раскинутые ноги по обеим сторонам тимкиного тела. Потолок в трещинах, вон сеточка тонких планок в углу обнажилась. Жар дыхания, ласкающего промежность. — Ягуарчик, — смеётся Тим. — Замечательный хвостик у ягуарчика. Мокрый язык касается головки, проходит по кругу, заставляя Веню стонать от предвкушения. Он закрывает глаза, чтобы потолок не расплывался, чтобы не мутило. Губы охватывают ствол, начинают мерное движение вверх-вниз, язык скользит вдоль венки, головка трётся о мягкую щечку и нёбо. Боже-е-е. Руки топят его запястья в мягкой коже подушек. М-м-м. Он может только стонать и вскрикивать, когда язык трётся особо сильно. Нарастает чесотка в головке, член готов извергнуть из себя поток мутной жидкости. Тим резко откидывается назад, Веня чувствует сперму уже на выходе, когда пальцы прижимают точку в промежутке между мошонкой и очком, не давая ему кончить. Но они же только начали, правда? — Что ты сейчас сделал? — сквозь зубы стонет несчастный. — Зачем? — Ты хочешь кончить? — Тимур белозубо смеётся, поглаживая дрожащий живот Вени короткими лёгкими движениями. — Да-а-а. — А я хочу, чтобы ты кончил на меня, понял? Давай руку и придержи себя, о-кэй? Веня выполняет необычную — да что тут вообще обычного происходит? — просьбу. Тимур вытягивается справа от него, подхватывает венькину ягодицу и поворачивает его на бок, так, чтобы торчащий хер вывесился над животом. — Теперь отпускай и прижмись ко мне. Но Веня уже не в силах остановиться: он убирает руку и просто наваливается на Тима сверху, поливая и его, и себя. Он обнимает парня за плечи и чуть трётся о мокрый живот. В воздухе густой запах спермы. Такой густой, что хоть топор вешай. Тим снова начинает целовать его тело, языком теребит соски. Веня вытягивает шею, опирается на руки, привстаёт, чтобы не задушить хрупкого паренька своим телом. — Ляг на спину, — шепчет Тим. — Ты ужасно тяжёлый. Веня сползает с мокрого друга, валится спиной на горячую мокрую простыню. Тим лежит рядом, навзничь, тяжело дышит и надрачивает себе. Как заворожённый, смотрит Венька на играющую тёмную головку. «Где он так научился? В сети? Или там? Логист! Конечно! У диких, на терминале»! Представив себе Тима, который сосёт у какого-нибудь водилы из диких прямо меж колесом и контейнером или в кабине, Венька чуть не сблевал. — Ты чего? — Тимур перехватил его взгляд. — Просто. Извини. Подумал где ты набрался такого. От диких с грузовых? Тимур горько усмехнулся: — В универе от старшекурсников. Нас немало, Вень. Не стесняйся. Мы есть. Не думай о плохом. Обними меня. Так круто, когда ты прижимаешься. И Веня отбрасывает всё. Плевать. Он нашёл своё маленькое тихое счастье. Пусть недолгое, но самое лучшее. Он выполняет просьбу Тима, целует его в плечо, дожидается пока тот кончит. Сил — ни капельки. Сквозь полузабытьё звучит тихий нежный голос: — Спи, мой ягуарчик, спи. Это было круто, да? — Тимур ловким движением набрасывает на них обоих лёгкое белое одеяло. Блин, он весь обкончан, но как же хорошо, кто бы знал! Рядом с ним горячий и желанный Тимка. Они засыпают, прижавшись друг к другу.