Послание о первой любви

Чимин не находил себе и пяти минут, чтобы не волноваться и накручивать себя. В четыре часа вечера он встретится с Юнги у парка, как они и договаривались, однако Пак настолько сильно тревожился, что истерзал нещадно нижнюю губу укусами. И вроде наряд подобрал славный: надел бежевую кофточку, что на ощупь для кожи безумно мягкая, штанишки оттенка фундука, белые кроссовки, на веки нанёс немножко блестящих теней, на воздушные уста – блеск, однако сердце стучало быстрее обычного, отчего-то беспокоясь. В рассудок лезли без стука глупые мысли, внушая настойчиво, мол, может быть, это всё забава? Может, над Паком просто-напросто захотели поиздеваться и развлечься, подшутив таким способом? С другой стороны, Мин не похож на того, кто пошел бы на подобное. Чимин знал его как спокойного, рассудительного, интересного и в меру дружелюбного альфу. В небольшой компании Юнги нравился друзьям, одноклассникам, даже несмотря на то, что особой популярностью не пользовался среди окружения. Выходило, что омега на самом деле, по-настоящему симпатизировал Мину. Нет. Тот любил Чимина, если судить по его словам в стенах пустого класса, которые в тот особенный момент разлились эхом весенней капели и запустили в сердце бешеный механизм. Омегу распирало любопытство: когда же произошло зарождение этой любви, если они толком не общались с тех пор, как Мин перевёлся к ним, то бишь два года назад. При разговоре или же просьбе юноши мило беседовали, могли на перемене перекусить, тем не менее при этом мельчайших отголосков романтических чувств не ощущалось. Однако, дело заключалось в следующем: Пак внушил себе чужие убеждения о том, мол, не найдётся того, кто влюбится в него, вот омега и не рассматривал себя как предмет обожания для кого-либо. Включая Мин Юнги. Но альфа, вероятно, не шутил, ибо его растерянность, некая неуверенность, взгляд, наполненный искрами чувств, и неожиданное признание – всё выглядело неподдельно, прямодушно. Чимин, говоря откровенно, рад тому, что именно Юнги оказался секретным ухажёром, и вовсе не против сделать шаг навстречу, поэтому и на свидание согласился, толком не подумав. — Собрался уже? — интересовался Джин по ту строну телефона, попутно пытаясь найти что-нибудь интересное для просмотра на ноутбуке. — Ну, вроде бы да, — Пак в очередной раз оценил наряд в зеркале, тщательно стараясь отыскать какой-то изъян, но безуспешно. Выглядел юноша безупречно. — Прозвучало как-то неуверенно. Боишься свиданки, что ли? — Немного, — признался омега, присаживаясь на край кровати. — Вдруг что-то пойдёт не так? Или при общении разонравлюсь Юнги? — Тормози-ка, — Ким откладывает ноутбук и принимается вносить ясность в голову друга. — Вы два года знакомы и за это время, пусть и не так много, но разговаривали. Думаешь, Мин проделывал рыцарские поступки, чтобы после испугаться якобы какого-то твоего минуса и сбежать? Не, друг, это определенно не про него. Ты ему нравишься, а значит, он принимает тебя всего, включая плюсы с минусами. И хорош накручивать себя, Чимин-а. Всё пройдёт идеально. — Да, наверное, ты прав. Просто у меня такое впервые, поэтому и волнуюсь... слишком,— Чимин осознавал правоту омеги, виновато усмехаясь. — Будь собой и не парься. Кстати, что надел? Открой зону ключиц и декольте, чтобы выглядеть более соблазнительно вдобавок к твоей миловидности. — Не буду я его соблазнять! Почему ты такой... — Пак повышает голос и тяжко вздыхает, поражаясь Джином. Серьёзно, этот человек — нечто. Тем не менее отличный друг. — Слушай меня, я плохого не посоветую. Благодаря моим тактикам Намджун пленён моей красотой, — гордо заявлял Ким с приторной улыбкой на устах. — Не будь чересчур скромным, порой нужно чуть раскрыться. — Покоряй своего парня как хочешь, а у меня другие методы. Но за совет спасибо. — Позвони, когда придёшь домой. Если, конечно, придёшь к себе, — не удержался омега от шутки с пошлым подтекстом. — Джин! — Чимин не глупый и понимал сразу же, что его невыносимый одноклассник имел в виду, а потому вспыхнул алым цветом, слыша задорный смех. Ей-богу, этот человек доведёт Пака рано или поздно до белого каления... Однако всё же в словах Джина была доля правды: не стоит быть слишком закрытым. Чимин определённо справится и произведёт хорошее впечатление. Вне всевозможных сомнений. Время приближалось к моменту выхода, поэтому омега, сделав вдох и выдох, взял молочного цвета шоппер, внутри которого лежал маленький фотоаппарат, влажные салфетки, блеск для губ и прочие вещички, и поторопился на место встречи. Погода просто потрясающая, благоволила для прогулки под ясным небом, греющими лучами солнечного диска и красотой зелёных деревьев с кустарниками. Омеге по душе месяц май, вызывающий упоение и умиротворение. Юнги так же не сумел усидеть на ровном месте после того, как собрался и был готов отправиться к первой любви, поэтому вышел из дома раньше положенного и сейчас ожидал омегу вот уже пятнадцать минут около входа в парк. В голубых джинсах и тёмно-коричневом худи альфе становилось немного жарко, потому он отошёл в тенёк к бархатному дереву, а через некоторое время заметил среди толпы одного лучика, похожего на потеряшку. Тот глазами пытался найти Мина, а когда нашёл, поднял уголки губ вверх так чудно, что сердце альфы унеслось в космос. — Привет, извини за опоздание. Давно ждёшь? — подбежал Чимин, смущённо поправив локон русых волос за ушко. — Ты совсем не опоздал. Это я вышел раньше. Выглядишь изумительно, — омега действительно очаровывал одним только существованием, не говоря уже о внешности и других качествах. По крайней мере так считал альфа, а на мнение других ему всё равно. — Мы только встретились, а ты уже заставляешь краснеть. Спасибо, ты тоже красивый, — робел юноша, однако сделал ответный комплимент и вовсе не ради приличия, ведь Юнги на самом деле восхитителен и галантен. — Спасибо. Пойдём погуляем сначала или хочешь чего-то другого? Может быть, кушать? Не стесняйся. — Давай совместим прогулку с перекусом. Недолго думая, ответил Пак, внутри него всё будоражило от того, как трепетно смотрел на него Юнги: будто бы наглядеться не мог и всякий раз задерживался на какой-то части омежьего личика и погружался в сосуд хрупких чувств глубже и глубже. Казалось, Мин невольно попал в капкан, однако выбираться вовсе не собирался. Альфа согласился с предложением Чимина, осмотрел местность вокруг и заметил несколько палаток с разными на вкус закусками и сладостями. Он был готов купить что угодно, лишь бы Пак не ходил голодный. Но Мину жаждалось сделать кое-что ещё: взять Чимина за руку, ощутить в своей ладони крохотную, нежную ручку, делиться тем самым теплом, окутывающим невидимым флёром. — Могу взять тебя за руку? Понимаю, мы не пара, но всё равно спрашиваю, — осмелился рискнуть Мин перед тем, как отправиться вместе гулять. — Думаю, чего-то неправильного в этом нет. Я не против. Ответил Чимин, отводя взгляд в сторону, ибо милая и неожиданная просьба застала врасплох, вогнала в краску, однако где-то в душе омеге приятно, пусть и не совсем привычно. У Пака был ухажёр ранее, который не церемонился с ним, как Юнги, а делал то, что хотел без мнения и желания омеги. Поэтому даже до отношений, к счастью, не дошло. Здесь же одноклассник отрадно удивлял и возвышался на ступени в глазах Пака. Юнги осторожно, неспешно потянулся к правой руке омеги, обхватив трепетно, умилившись в мыслях от того, насколько идеально смотрелась и словно таяла ладонь Пака в ладони альфы. Чимин сам по себе сплошное умиление, весь такой славный, чудный, что складывалось впечатление, будто Мин вот-вот испытает передоз. А ещё их природные запахи, кофе и сливки, совершенно, максимально смешивались в сладостный коктейль, упоительно оседающий на кончике языка. Альфа купил каждому по сладкой вате, и они продолжили идти неспешно вперёд. — Юнги, как давно ты... влюблён в меня? — этот вопрос покоя не давал со вчерашнего дня, кусая душу без пощады круг за кругом. — После первого урока, когда перевёлся к вам. Не тая, признавался Мин и чувствовал, как внутри легче становилось, а Чимин вдруг резко повернул голову в его сторону и глядел шокировано. Получалось, одноклассник испытывал к нему чувства целых два года? Омега ведь не замечал ни разу. Юнги очень умело скрывал их либо Пак Чимин был слеп из-за чужих предрассудков. — Это же так долго. Почему не сказал? И как вообще ты в меня... — Легко и без сопротивления, — начал альфа, мягко улыбаясь. — Помнишь, в первый день моей учёбы я нёс стопку тетрадей во время перемены и случайно уронил их, споткнувшись о порог? Никто не помог, а ты тут же подбежал и собирал тетради вместе со мной. Говорил, мол, ничего страшного и так улыбался чудесно, что невозможно было не поддаться этой улыбке, — воспоминания согревали приятно, отчего альфа чуть сильнее сжал ладонь Чимина и принялся водить большим пальцем по его коже. — Но я ведь проявил банальную доброжелательность. — И тем самым пробрался в моё сердце. Поначалу я думал, что ты просто симпатичен мне, однако нет. Чем больше наблюдал за тобой: видел, как ты стараешься в учёбе, помогаешь другим, смеёшься и радуешься, чем-то увлекаешься, тем сильнее влюблялся в тебя, а позже понял: влюблённость переросла в любовь, — Мин остановился, когда они отошли от скопления людей, обратил внимание, наполненное лишь лаской и нежностью на омегу, и после произнёс следующие слова: — Ты – моя первая любовь, Чимин. Первая и единственная. В среднем пульс человека составляет 70 ударов в минуту, однако у Чимина толчкообразные колебания будто бы разом достигали все 220. Омега и мечтать не мог, что может стать чьим-то первым необъятным, неподвластным и сильным чувством. И как только Пак не догадывался о тайне одноклассника, он не в силах сейчас найти ответ на этот вопрос. А ведь любовь Мина пряталась в обыкновенном, но значимом: когда Юнги просил быть осторожнее и беречь себя, когда отдавал свой зонт во время дождя, а сам бежал домой, прикрываясь одним пиджаком, когда подкладывал еду в коробочку омеги на переменах, когда помогал с уборкой в спортивном зале — во многом. Кому-то покажется всё это мелочью, ерундой или же простой вежливостью, тем не менее для Чимина эта забота значила и объясняла достаточно. — Целых два года... — шептал Пак и постепенно осознавал сказанное альфой. Любить кого-то втайне, держать чувства под замком, не знать, ответят ли тебе взаимностью – по-настоящему тяжело. — Ты ведь мог давно признаться. Может быть, всё сейчас было бы иначе. Почему скрывал? — Сомневался, — из уст выскальзнула досадная усмешка. — Не в смелости, нет. В том, что нужен. За пару лет редко видел тебя с альфами, думал, что, наверное, есть свой. Поэтому и не торопился признаваться. А потом решил попробовать подойти издалека и оставлял так называемые намёки. — Не было у меня альфы. Точнее, один пытался что-то построить со мной, но не сложилось. Причина, по которой не сближался с альфами, другая. По изменившемуся настроению омеги Юнги слегка напрягся, осознавая, что причина весомая и довольно неприятная. Неужели кто-то обидел этого чудесного и ангельского юношу? В таком случае Мин всё просто так не собирался оставлять и воздаст по заслугам тем, кто задел его любимого. Когда Пак собирался пояснить, поведать секрет, переживания, как услышал знакомый писклявый голос сбоку. — Загробастал всё-таки моего Юнги, — она не успокоится никогда. — Как такой, как ты, удосужился привлечь альфу? — гадко кривилась длинноволосая блондинка, сложив руки на груди. — Ты же смазливый, наивный и глупый. Интересно, какими такими талантами... Мин тут же узнал разгневанную особу, спрятал за спиной омегу, который застыл и испугался. — Явно не такими, какие есть у тебя, Ярин. Что, никак не смиришься, что с настолько гнилой и самовлюблённой даже разговаривать не стану? — Я ошиблась в тот раз, дай второй шанс, Юнги. Я же лучше, чем этот тихоня. — Он светлый и невинный, в отличие от тебя. С ним ты ни в одной вселенной не сравнишься. Так что если увижу хоть на километр рядом с Чимином — так вежливо разбираться не стану, — всерьёз предупредил альфа, внешне держа каменное лицо, однако его аура темнела, становился тяжелее и давила на омежью сущность Ярин, тем самым подавляя. — Но, Юнги, подумай... — Говорю один раз. Выход в той стороне. Голос Мина становился громче, строже, а терпение короче. Благо девушка, психуя, сдалась, в последний раз посмотрела с ненавистью на Чимина, а затем развернулась и ушла подальше, цокая каблуками. Подобных людей Юнги больше всего на дух не переносил, особенно тех, кто унижал остальных, возвышая себя. Ей крупно повезло, что она девушка, иначе одними словами не обошлось бы. До альфы вдруг дошло то, что Пак собирался ему рассказать. Вернее, о ком. Юнги увёл юношу подальше, развернулся, не выпуская руки омеги, принялся беспокоиться, бегая глазами по лицу напротив. Пак словно отключился от реальности. Стоял и смотрел безэмоционально на землю. — Ты как? Что она тебе сделала? Расскажи мне. — Ничего. Только показала где моё место, — ответил медленно Пак, не подняв взгляда. Ему горько и неприятно вспоминать. Да и нужно ли знать это однокласснику? Не хочется видеть жалость в чужих глазах. — Какое ещё место? Не молчи, прошу, — Юнги подошёл ближе, вглядывался в грустные глаза Чимина, направленные теперь на него, и сжал его ладонь крепче. — Она издевалась надо мной с 8 класса, — озвучил Пак, а альфа дышать тяжелее начал. Сердился. — В подростковом возрасте ровесники становились красивее, преображались, и я в том числе. Тогда многие обращали на меня внимание, флиртовали, включая тех, кто бегал за Ярин. Видимо, это ей не нравилось, и она задевала меня всячески. Могла налить воды в рюкзак, порезать мою одежду, когда мы переодевались в спортивную форму, обозвать при всех, унизить, пригрозить в туалете. А полтора года назад начала твердить о том, чтобы я оставил её парня в покое, но я не понимал, о ком она говорила. А вот Юнги осознал это сейчас. — Прости, Чимин, — омега намеревался задать вопрос, однако его опередили, объяснив: — Она твердила обо мне. Как только я перевёлся, эта ненормальная не отставала, повсюду ходила и вешалась на меня, а я был и остаюсь пленён лишь одним человеком. Мне очень жаль, что она причинила тебе столько вреда. Больше она к тебе не подойдёт, это тебе гарантирую. — Не нужно извиняться, — омега опустила голову вниз, отчего-то страшась дальше смотреть на альфу. За него заступался только Джин, а теперь и Юнги. Очень неловко и столько же приятно. — Ты же не знал об этом. Ярин после твоего появления при ком-то не трогала меня. — Боялась. Что бы она ни говорила тебе, не слушай и не верь. Ты безупречен, Чимин. Пак наконец вернул взор на Мина, робко поднял уголки губ вверх и кивнул в ответ, благодаря полушёпотом. Неудачная встреча, закончившаяся негативно, забылась мимолётом, когда Юнги предложил вернуться к прогулке. Слово за словом, тема за темой, минута за минутой — и время уже близилось к закату, который ярко отразился в радужках обоих парней. — Как смотришь на то, если провожу до дома? Ты ведь живёшь недалеко, правильно? — предложил Мин, после рассказа о забавном случае. Ему не хотелось расставаться с омегой, но... — Если тебя это не затруднит, то проводи, — Чимин ни чуточку не против, а наоборот. С Юнги безумно интересно и комфортно. Альфа на выходе из парка купил Паку мороженое в рожке и после, всё так же за ручку, они шли к дому омеги, не пытаясь спешить. По дороге на одной из улиц Юнги заметил кустарник сирени и, не удержавшись, сорвал самую маленькую веточку, а затем аккуратно вплёл в волосы Чимина прямо за ушком. Сирень превратилась в символ зарождения любви этих двоих. Кстати говоря, омега признал, подходя к дому, что к Юнги постепенно зарождалось что-то большее, нежели нечто дружеское. Словом, юноша готов дать им шанс попробовать начать встречаться. — Вот мы и пришли. Спасибо за вечер, он был уютный, — омега нехотя ускользнул из руки Мина и заметил, как тот помрачнел. — Тебе спасибо, что согласился. Тебе правда понравилось? — Пак положительно кивнул, вызвав радость у альфы. — Тогда какова вероятность того, что у нас состоится второе свидание? Омега коротко посмеялся и сделал вид, будто серьёзно задумался и размышлял, заставив Юнги понервничать. На самом деле он без всяких вероятностей пойдёт хоть на сто сорок семь свиданий с этим необыкновенным альфой. — Думаю, шанс составляет процентов тридцать. Проговорил Пак, а Юнги застыл от непонимания и выглядел забавно, по-мнению омеги, таращась и, кажется, едва дыша. Тот едва сдерживал смешок несколько секунд, но после открыто начал смеяться с выражения лица одноклассника. — Боже, Юнги, извини. Не думал, что поверишь. — Это было реалистично. Не в актёры случайно пойдёшь? — надулся слегка Мин. Омега отрицательно крутил головой, прекратив смеяться, и после произнёс: — Мне правда понравилось наше свидание. Жаль только, что оно быстро пролетело. Надеюсь, следующее будет дольше. — Значит, могу пригласить? И на третье тоже? — в глазах альфы словно загорелся огонёк от услышанного. Он как пёс, который вертел от лакомства хвостом туда-сюда. — И на третье, и на двести третье. Без всяких если, — и не врал ведь. Вот сейчас Юнги точно получил передоз от переполняющих эмоций, которые взрывались фейерверками ярких вспышек. Не сдержавшись, Мин сократил расстояние между ним и омегой и в благодарность обнял за талию так, как волны океана обнимают покрывалом берег пляжа. Чимин потерялся на какое-то время, однако протянул ладошки за спину альфы, прижимаясь телом к чужому. Оказывается, ощущать тепло друг друга, чувствовать прикосновения того, к кому неравнодушен, так по-особенному прекрасно. Вечность бы находиться в объятиях друг друга. — Прости, не смог контролировать себя, — прошептал на ушко Паку, щекоча дыханием кожу. Мурашки тут же пустились в пляс. — Ничего, всё хорошо. Я ведь ответил взаимностью. Не только об объятиях сейчас говорю, — намекнул на чувства Пак, алея щеками. Юнги очень тёплый и кажется таким родным. — Чимин, ты имеешь в виду... — отстранился немного альфа, чтобы видеть лицо омеги, но тут же почувствовал мягкость его губ на левой щеке и замер подобно парализованному. — До завтра, напиши, как придёшь домой! Быстро проговорил Пак, убежав домой с улыбкой, а Мин так и стоял столбом, ибо не до конца верил в то, что только что произошло. Чимин его поцеловал. Тот, кого Юнги любил. Альфа, как при замедленной съёмке, прикоснулся к поцелованному месту рукой и словно получил ожог от поцелуя омежьих губ. Улыбка тянулась до ушей сама, а настроение рвалось куда-то ввысь. Вернувшись в реальность, Юнги кратко посмеялся, посмотрел в окно дома и полушёпотом сказал: — До встречи, моя первая и единственная любовь.