У бойца эмоций нет

***

Желание устроить жестокую потасовку с подушкой растёт в геометрической прогрессии. Подумать только, на часах всего девять утра, впереди ещё целых полтора дня праздного безделья, а Рео уже захлёбывается от избытка яда в глотке и остервенело скребёт немытую посуду железной губкой. Сейчас его реально бесит любая мелочь. Тронешь — возьмёт пример с Бульдозера. Не тронешь — закосит под Бака и пойдёт доёбываться сам. А что, в Токио почти что тропики — за приоткрытым окном стелятся катастрофические восемьдесят три процента влажности вкупе с тридцатиградусной жарой. Жесть, как она есть — в такую погоду предпочтительнее включать вентиляторы или заворачиваться в мокрые полотенца, но настроение Рео самовольно опускается до планки в минус двести, когда в дешёвой керамике мерещится нахальная рожа Эго-сана. Рука с губкой замирает в воздухе. По запястью течёт цветущая сакура, щедро разбавленная глицерином, но грудь пробивает не запахом прошедшей весны, а раскалёнными гвоздями. Рео играет желваками в пустоту квартиры. Пиздец какой-то, этот лапшичный обмудок реально нарядил его в женское платье и заставил шляться по улице на потеху всяким извращенцам. Помятое беспокойным сном лицо поэтапно мрачнеет. До панических атак при виде каблуков ещё далековато, поэтому Рео всего лишь злобно пыхает на слипшуюся от пота чёлку, накрепко сжимая тарелку. Между прочим, многочасовое унижение под обзором десятков камер — не самое изнурительное и страшное из случившегося. Куда тяжелее было торчать с Наги в одной каморке. Краснеть из-за его рук, обвивших запястье. Залипать на его милое лицо. Болтать какую-то несусветицу. В животе резко теплеет, Рео кривовато ухмыляется навесному шкафчику. Хочется найти пепельную голову и треснуть по ней тем злополучным каблуком, чтобы Сейширо больше никогда в жизни не смел подбивать его на такие признания, а потом невозмутимо играть в Пабг, не отвечая никакой взаимностью. Красивый, блять, додумался ляпнуть же. Реально же красивый. Такой красивый, что сердце не на месте. Остаточный стыд нахлёстывает жара на лицо. Губка отлетает в раковину, Рео смывает мыльную морду начальника вниз по трубам и прячется в душевую. Хорошо, что посуда остаётся целой. Плохо, что того же нельзя сказать о нервах. Свет определённо сходится клином на ментальном здоровье Рео — оставшиеся выходные пролетают в режиме сплошного «бесит». Он тщательно убирает всю квартиру, злясь на летающую пыль. Упивается ледяными энергетиками, ругаясь на их дерьмовый вкус. А ещё для чего-то засматривается прохождением Ниер Автомата, мысленно проклиная летсплейщика, потому что его пошлые комментарии про откровенные ракурсы заставляют скрипеть зубами и краснеть в ладонь. Пантцушоты действительно сексуальные, настолько проработанные и заметные, что Рео начинает переживать насчёт того, что мог подумать Наги. У него же не такая классная фигура. И это, груди нет. И голос ещё. Мужской, в смысле. К вечеру воскресенья Микаге накапливает достаточно смелости для того, чтобы зайти в рабочий чат и пролистать список участников в поисках нужного никнейма. Наги редко пользуется соцсетями, но попробовать же стоит? Просто разочек написать и спросить. Палец кружит над кнопкой диалога подбитым коршуном, Рео барахтается на футоне и кусает губы, формулируя свой вопрос. Ты не разозлился из-за того, что я сказал тебе? Нет, как-то слишком странно. Ты реально подумал, что мне идёт это платье? Тоже странно. Ты хотел бы пообщаться чуть ближе? Чёрт, вообще не в ту степь! Справа от иконки кактуса появляется «в сети». Рео передёргивает. Телефон отлетает в сторону взведённой гранатой. Какого хрена. Почему сейчас. Экран сиротливо светит в низкий потолок. Отсюда не разглядеть, что происходит в мессенджере, но Рео всё равно зарывается в горловину своей футболки. Для профилактики сердечных приступов, так сказать. Кактус показывает онлайн ещё несколько минут. Микаге зарекается соваться в личку Сейширо, сглатывает болючий ком в горле и часто-часто моргает. Весь боевой настрой улетает в вечернюю духоту, к смогу, соседским кошкам и чёрным дырам.

***

Казалось бы, утро вечера мудренее, но этот понедельник тоже идёт совсем не так, как хотелось бы. В первую его половину Рео умудряется проспать и получить нагоняй от старосты, которой отчего-то понадобился отчёт по посещаемости, во вторую — несётся на работу галопом, давится молочным коктейлем, заворачивает за угол, и цепенеет. Цепенеет, не дойдя десятка метров до чёрного входа в переулке, потому что на груде коробок параллельно двери обнаруживается не парень Хёмы, а Наги. Он сидит на самом краю — там, где кондиционеры отбрасывают массивную тень. Сидит в одной из своих безразмерных футболок, с привычно взлохмаченными волосами и сонным лицом. Сидит весь не от мира сего, уперев подошвы в луковые очистки, и расслабленно рубится в какую-то игру. Подождите-ка. Рео моргает в попытке освободиться от наваждения — перекуры у дебаркадера не входили в перечень привычных занятий Сейширо. Он в принципе не любил выходить на улицу днём. Но прямо сейчас солнце плавит асфальт в метре от его кроссовок, иссушающая жажда мучает даже бедных голубей под козырьком офиса, а Наги реально здесь. Микаге совершенно не верит своим глазам, зато верит шестому чувству, подогнувшимся коленям и замирающему сердцу. Что-то пошло не так. Надо успокоиться и спросить, что именно. Пальцы нервно теребят ручки шоппера, Рео ломано шевелит обкусанными губами, силясь начать разговор, но Сейширо поднимает глаза немного быстрее. — Привет, Рео. Как дела? Адресат обращения трансформируется в пепел и телепортируется за дверь без помощи портальной пушки. Широко распахнутые глаза таращатся в потолочные лампы, скулы горят огнём, а чуть ниже живота сонно ворочается то самое. Рео бьёт кулаком в лоб и скулит сквозь зубы. Блять, да что такое-то?

***

Взгляд безуспешно пытается зацепиться за одну из лопастей, носящихся внутри защитных ограждений вентилятора. В кабинете достаточно свежо — ходят слухи, что Эго-сана подкосил гастрит. К счастью, у Рео нет проблем с желудком. Зато голова уже кружится так, как кружилась бы у белок, запертых в огромной центрифуге. — Догадываетесь, зачем я вас вызвал? Глаза слетают с лопастей на штатив, Рео сдаётся и страдальчески жмурится, принимаясь растирать веки пальцами. Зрачки залепляют разноцветные мошки, лапшичный ковёр чуть не уходит из-под ног. Чигири хватает под локоть, помогая устоять на месте, и крайне тяжело вздыхает. — Низкие продажи после начала акции? Отсутствие эффективности? Кресло под тощей задницей начальника противно скрипит. Звучный вздох слева повторяется вновь, и только глухой, слепой и напрочь парализованный не почувствует раздражение Хёмы — он же сам себе и бык, и красная тряпка, и рефери, очкастый мудак мог бы и не двигаться. Впереди щёлкает пастью оголодавший принтер. Шелест бумаги заполняет помещение. Под зашторенными глазами Рео, временно отошедшего в другую реальность, синхронно взмахивают поседевшими хвостами измученные работой белки. Неужели опять на улицу? Опять в платье? Опять на весь день? — Давно на адвоката учишься, да, Хёма? В животе инстинктивно холодеет — интонация Эго-сана сквозит ядом рогатой гадюки, и закуситься с этой гремучей тварью решатся либо потомственные заклинатели змей, либо бессмертные, либо просто-напросто отбитые. — А почему сразу на адвоката? Чигири, судя по его едкому тону, определённо относится к последней категории. Рео не остаётся ничего другого, кроме как помолиться за его здравие, потому что директор превращает своё молчание в пытку временем. Берёт на слабо, сказал бы Исаги. Делает, что хочет, предположил бы Наги. Издевается, уверен Рео — отец изводил его похожими методами. Огромный принтер жрёт свой полуфабрикат вместо хозяина. Вентилятор на фоне жужжит всё громче и громче. Эго набирает что-то на клавиатуре. Пожалуй, эта стрёмная кадсцена тянется чересчур долго. Для Рео точно. Ему бы поскорее в зал, к тряпкам и Наги, который наверняка сейчас пьёт чай прямо за столом или рубится в Овервотч. Посетители редко донимают его днём, но вместо них приставаниями не прочь заняться Рео, пускай он и не уверен, что пепельная голова отреагирует на его шаблонное «Привет». Особенно после того постыдного побега. Щёки слегка поджаривает, Микаге медленно приподнимает веки, чтобы оценить обстановку. Да, хреновая. Помрачневший Чигири стоит, скрестив руки на груди, Эго-сан скалится своими ровными резцами. Рео осторожно опускает зрачки к шнуркам на своих побитых кедах и инстинктивно отступает на полшага назад — попадать под раздачу совершенно не хочется. Костлявые пальцы начальника, тем временем, сцепляются в замок под носом. Стеклянные линзы отсвечивают сталью. Выходит, не зря Сейширо сравнивал его с Гэндо Икари. — …Чигири, ты же не сильно расстроишься из-за того, что флаеры придётся раздавать в костюме горничной? Чужие плечи напрягаются погнутым металлическим каркасом, до слуха добирается шипящее «Не против», а Рео аккуратно дёргает кадыком, навскидку определяя то, насколько сильно «повезёт» ему. — Микаге, ты куда собрался? Оклик вколачивает последнего в пол. Из-под стола появляется контейнер с супом — про гастрит, значит, не наврали. Рео наблюдает за узловатыми пальцами Эго-сана, стараясь смириться с тем, что услышит дальше. — Ты… Ноготь поддевает пластиковую крышечку. От стен помещения экранирует тихий щелчок. Эго-сан смотрит на суп, а затем окидывает побледневшего Рео скептическим взглядом. — Пиздуй в зал давай. Сегодня ты работаешь вместе с Сейширо.

***

Неоновая подсветка переливается из красного в синий. Гул системных блоков подражает приглушённым битам из колонок, раззадоривая задротов у компьютеров. Рео всё равно на то, сколько денег утечёт в казну их увеселительного заведения, всё равно на продажи и суточную проходимость — он стоит, опершись локтями на кресло, и никак не может заткнуть свой болтливый рот. Всему есть объяснение. Даже этому иррациональному порыву есть. Какое? Центру принятия решений просто кровь из носу надо раскидать всё по полкам и оправдаться. Перед кем? Рео без понятия — он действует по воле случая, но почему-то подозревает, что обеление испорченной репутации необходимо для разговора с Наги, сидящим за соседним компьютером. Язык постоянно цепляется за зубы, голова не варит, и предложения ломаются, теряя всякий смысл. Рео забывает, повторяется, скребётся ногтями по обивке, и завороженно смотрит на неровную кромку пепельных волос, качающихся под обдувом кондиционеров. Он честно хочет задуматься, он отчаянно хочет восстановить хоть какую-то логическую цепочку, но… — Понимаешь, я сегодня вообще никакой, в смысле я опоздал на учёбу, ещё и станцию из-за давки чуть не проехал, а потом ещё и вот это вот всё, — тараторит он, принимаясь мяться с ноги на ногу. Наги хрустит плечами, зажимает шифт и пускает своего персонажа в бег через захламлённые коридоры. — …«Всё» это я? — спустя мучительно долгие секунды спрашивает он, не отвлекаясь от происходящего на мониторе. В блестящей глади бесцветных радужек мелькает террорист. — Оп, попался, — шепчут мягкие губы. Канонада автоматной очереди врывается в реальность из массивных наушников, и Рео внезапно падает замертво. В переносном значении, разумеется, но это ничуть не умаляет дрожи в агонизищущем сердце. Откуда Сейширо?.. Кто ему?.. Да некому же! — …А ты здесь причём? — спрятав заалевшие щёки в ослабевших руках, с напускным безразличием спрашивает Микаге. Наги невозмутимо щёлкает мышью. На лице — отсветы жидких кристаллов и целый ноль эмоций, но ещё один противник падает замертво, а виртуальное поле боя перекрывает итоговая таблица. Мысок кед ковыряет пол в жгучем нетерпении, Рео виляет ногой, не сводя глаз с чужого профиля. У Наги настолько бледная кожа, что здесь, в полумраке игровой зоны, она приобретает оттенок мела. Рео собирается основательно задуматься насчёт того, берёт ли её загар, но зрачки Наги врезаются в переносицу, и мыслительные процессы улетают в бан. — Ты сказал, что я красивый, а теперь меня стесняешься. Микаге снова видит в этих радужках всё — и купол хроносферы, и зарождение вселенского блэкхола, и тысячи поглощённых душ, и свой экзистенциальный кризис. Фантомые касания обводят щёки и шею, тело потерянно сползает к ножкам стула. Сердце размазывает по низу живота, коленки жмутся к груди. — Бред какой-то. Я не стесняюсь, — держит породу Рео, выглядывая на Сейширо из своего укрытия. Пепельная макушка ловко перегибается через сиденье и склоняется вниз. — Даже когда я так близко? Пряди спадают на бледные щёки, Наги виртуозно встряхивает чёлкой и давит ручку грудной клеткой. Футболка мнётся, кресло предупредительно скрипит, но он не реагирует. Ждёт ответа, ждёт внимательно, будто даже озабоченно. Будто ему надо. Короткие ресницы Наги вздрагивают, в ноздри набивается запах его шампуня, Рео придавливает ногу к ноге и забивается обратно за спинку. — Даже когда ты так близко, — глухо отзывается он из безопасного укрытия. Бёдра зудят из-за неудобной позы, в кожу на шее врезается холодный металл. Хочется верить, что неловкая ситуация разрешится сама собой, но Наги отъезжает на стуле прямо в центр прохода и снова целит прямо в глаза. — Мозоли уже прошли? Нормально себя чувствуешь? Рео торопливо кивает, вскакивает с места и пятится, опасаясь потерять контакт с благосклонным взглядом. Мягкий настил под ногами еле слышно шуршит, пепельный висок прижимается к спинке стула. — Куда пошёл? — скучающе тянет Сейширо, провожая ретирующегося собеседника бездомными провалами зрачков. — Тебе за чаем, — наспех отмахивается Рео за мгновение до того, как скрыться из виду. Ряды столов с номерными наклейками мелькают на периферии, лента из неона обрывается у прохода в технические помещения, и Микаге внезапно огорошивает смысл сказанных им слов. Прямо по темечку. Со всей дури. Чай. Для Наги. Какого чёрта он ляпнул именно это? В мире существуют тысячи отговорок, а он взял и выбрал блядский чай. Кулаки сжимаются от бессилия, Рео волочится к аварийному выходу, ощущая себя раздавленным своими же необъятными чувствами. Хочется лезть на стены и писать Чигири жалостливые сообщения, но Микаге себя одёргивает. Что-то из подсознательного подсказывает ему, что каждая соринка в этом месте в курсе — ни один из других работников не облизывает Наги такими безнадёжно-влюблёнными взглядами. И уж тем более не вызывается пойти за чаем в качестве угощения. Угрюмые стены проулка окружают с обеих сторон, тени скрываются в фундаменте, Рео протискивается руками в карманы и неспешно проходит мимо коробочного нагромождения. Взгляд падает на характерную вмятину на одной из них, под ногами хрустят оставшиеся луковые очистки. Микаге настолько в себе и не в себе одновременно, что даже не замечает, как пристраивается туда же, где сидел Сейширо. Под задницей проминается хлипкий картон, тело на автомате переносит центр тяжести немного вперёд. Напрашивается вывод: не очень удобно и весьма травмоопасно. Они с Чигири и Исаги предпочитают бетонный парапет чуть дальше аварийного выхода. Там и кофе поставить можно, и книжку положить, и самому развалиться, а тут… Тут словно на наточенных гвоздях без знания йоги — того и гляди, что свалишься. Локти неприятно впиваются в ляжки, костяшки подпирают подбородок. Кондиционер позади методично настукивает капелью по бетону, за зоной погрузки слышится громкая ругань продавцов — а может и не ругань, китайский язык сам по себе смахивает на отборную матерщину, — но Рео будоражат отнюдь не вопросы мультикультурализма и урбанистики. Его будоражит всего один вопрос. Абсолютно житейский. Незначительный для окружающих и первостепенно важный для того, что крепко влюблен. Что взбрело Наги в голову? Тоже напекло макушку? Рео подминает нижнюю губу под верхнюю, оглядывая затёртую наскальную живопись на кирпичной кладке. Нет-нет, а Сейширо не мог сбрендить от перегрева — когда он сидел здесь, тени лежали совершенно по-другому. Пальцы тянут манжеты лонгслива на костяшки. Озадаченный взгляд покрывается мутной плёнкой и медленно переключается на выстиранные швы на рукавах. Так почему он был здесь? Что вообще происходит? Рео втягивает шею в плечи, пока внутри постепенно вскипает злоба на всё сущее. Бесит, что он идёт не по прямой, а пробирается через какие-то колючие дебри. Бесит, что у Наги такие красивые глаза и тёплые пальцы. Бесит, что обычно они концентрируются на экране смартфона, а не на Рео, который пытается поглотить свои чувства, но вновь и вновь не может дотянуться до их основ, как ебучий уроборос. Очередная попытка самоподавления происходит прямо сейчас — Микаге рьяно убеждает себя в неправильности своих действий, ненавидит Наги за то, как мило он спит мордой в стол, ненавидит за то, как быстро и незаметно он сбегает с работы, ненавидит за то, как вкусно он па… Вибрация в кармане сбивает с толку. Сотовый тут же материализуется в ладони. Глаза торопливо пробегаются по тексту, внутренний голос порывается напомнить Микаге о том, как глупо идти на поводу у сердца, но он уже мчится туда, куда указывает долговременная память. Сомнений не остаётся. Наги любит холодный чай с лимоном. Наги написал: «Рео, возьми и себе тоже. Я верну деньги за обе порции.»