У бойца эмоций нет

***

Аут намбер ту. Без Тайп Баттл. Просто Наги реально увидел Рео в этом жалком прикиде. Более того, Наги оказался в недопустимой близости от Рео из-за своей попытки помочь, но это не так уж и стрёмно — стрёмно вообще другое. Например то, что Наги всего-навсего выдохнул своё шелестящее «Изи» на ухо, а у Рео чуть не встал. Вернее, всё же встал. Но не полностью. Так, на половину шишечки. Ключевая проблема в том, что это неприятное зудящее чувство так просто не отпускает — член до сих пор стоит и неприятно втирается мокрой головкой в трусы. Рео мог бы сказать, что это из-за того, что у него не хватает времени на дрочку, но обманывать себя не получается, ведь Наги буравит затылок своим стеклянным, пронизывающим взглядом с такой силой, словно пытается разобрать Микаге на ровные мясные ромбики по аналогии с тушками бедолаг, случайно соприкоснувшихся с невидимым лазером в коридорах корпорации Амбрелла. — Удачи тебе там, — вполголоса говорит Сейширо, оставаясь в игровом зале. — Лучше бы сказал «Велком хоум гуд хантер», — от отчаяния передразнивает Рео себе под нос, устремляясь к выходу. Разумеется, Наги не отвечает — у него не настолько хороший слух. Впрочем, Микаге всё равно на причину чужого молчания — его утробный рык выливается в затравленный зубной скрежет и новый прилив крови к ушам. Нет, блять, серьёзно, какой же позор. И для ранее упомянутых штурмовиков из Ракун Сити, не заметивших очевидного подвоха в запутанных подземных лабиринтах биолабораторий, и для Рео Микаге, не прочитавшего мелкие сноски внизу листа подписанного им трудового договора. Эго-сан обязательно заплатит за это унижение, шкурой своей заплатит, волосатым горшком своим скальпированным заплатит, лапшичным ковром со вспоротым на нём желудком заплатит, гневно думает Рео, толкая дверь вперёд. Мысленная препарация непосредственного руководителя заканчивается, поскольку проклятый Блю Лок с его сумасшедшими обитателями остаётся позади. Голос улиц врезается в барабанные перепонки, в глаза бьёт пронзительно-яркий дневной свет. Рео оступается снова, набойки его сапог звякают о металлический порог, и внутри всё сжимается до размеров маленькой, ничтожной в своей значимости точки. Ужасное ощущение. Будто бы диафрагму сжимают в кулаке, а затем этим кулаком активно работают. Пока Микаге пытается прийти в норму, раздражённо поправляя характерные серебристые рукава своего костюма, и морально исекается в мокрицу, живущую под раковиной в его ванной комнате, Чигири презрительно фыркает и неслышно выскальзывает следом. Судя по тому, как раздражённо он дёргает галстук и как крепко зажимает ухом невесть откуда взявшийся мобильный, настроение у него не лучше. — Представляешь, этот очкастый мудозвон заставил меня нарядиться в эту… как её… Макиму!.. В трубке настолько звонко смеются, что Рео невольно вздрагивает. Хёма не отстаёт — подпрыгивает от злости и тыкает указательным пальцем в экран. — Кунигами, это нихуя не смешно! Разве я на неё хоть в чём-то похож?! Спор затухает так же быстро, как и начался: эти двое уравновешивают друг друга, и вот уже спустя минуту Чигири не ворчит, а лишь эмоционально жалуется на вопиющую несправедливость происходящего и просит своего рыжего праведника явиться побыстрее. — Мне реально стрёмно так ходить, эй, хватит хвалить мою талию! — восклицает Хёма, слоняясь туда-сюда по тротуару. Листовки в его руке комкаются и болезненно шелестят, а Рео, ставший невольным слушателем чужого сигнала бедствия, вполне оправданно думает о том, что печали Чигири абсолютное ничто в сравнении с мокрыми трусами и откровенным нарядом компьютерной девки, знаменитой своими слоумошными пантцушотами в кадсценах. Да, Микаге не сведущ в знании лора компьютерных игр, но Наги кратко проинформировал его, пока провожал до холла, и да, косплей на главную героиню Ниер Автомата — крайне пошлое дерьмо, из-за которого самодовольную рожу Эго хочется не просто размозжить об стол, а изрешетить из дробовика в упор. Он же позиционирует себя всезнающим мудрецом, так? Раз так, значит должен быть в курсе про естественный отбор. А Рео этому отбору с радостью поспособствует, но исключительно после сдачи переводных экзаменов и выплаты квартальной премии — жить же на что-то надо, да и с Сейширо и его виртуальным миром прощаться так легко не хочется. Хочется, скорее, попасть домой. Или хотя бы забиться в тень. Напомаженные губы пересыхают быстрее, чем исчезает первая десятка листовок, в тисках пешеходной улицы невыносимо душно из-за полного безветрия и выхлопных газов с соседнего проспекта. Рео представляет себя беззащитной микросхемой, на которую капает вода: он чувствует, как по шее стекает пот, чувствует, что под воротником копится скользкая испарина, чувствует, что сапоги-чулки на пару с капроном глумливо натирают лодыжки при каждом лишнем шаге, и дико, совершенно по-человечески бесится. Нет, правда, это до трясучки отвратительно, так отвратительно, что хочется сбросить платье вместе с приклеившейся к нему кожей и улететь далеко в небо, переместиться в другую вселенную, где никто не знает о том, кто такой Рео Микаге, где ни одна живая душа не сможет просечь, насколько паршивую роль ему пришлось постичь в этом безжалостном измерении с чёрными дырами под оправкой очков начальника и кое-как заштопанными носками на сушилке. Разумеется, в суровой жизни Рео Микаге, обособленной от родительской опеки, успело случиться всякое — и драки с тараканами из-под раковины были, и тычки в живот каким-то извращенцам в метро, и куча неудачных собеседований с последующим самобичеванием на ближайших от офисов лавочках, и даже презрительное молчание со стороны тех, кто ещё недавно заглядывался на его кошелёк, — но сейчас Рео, стоящий посреди наводнённого людьми тротуара, ощущает себя самой несчастной трудовой единицей на всём белом свете. Намбер Ту Тайп Баттл по всем геймерским канонам должна быть сильной, невозмутимой и выносливой, ободряет он себя, метаясь от прохожего к прохожему. Ободряет, кстати, тщетно — стопка листовок в его руках всё никак не собирается мельчать. Было бы здорово, появись Наги в дверях и забери его отсюда, но Рео не питает глупых надежд — для Сейширо все земные трудности — особенно трудности коллег — не более чем пятая спица в колеснице. Единственное, что привносит хоть что-то положительное в сцену безжалостной своей аморальностью пытки, происходит где-то часом позже, когда на горизонте появляется знакомая рыжая макушка с двумя стаканами кофе со льдом, один из которых вручается Микаге прямо в руки. — Чигири попросил купить вам, — вежливо поясняет простодушный праведник перед тем, как принять боевое дежурство под навесом ближайшей кафешки. Траектория движения Хёмы как бы невзначай смещается туда же. Часть его листовок аккуратно перекочёвывает в чужие руки и незаметно исчезает в приставленной к террасе мусорке, а Рео, застывший вымоченным в физрастворе чучелом под палящим солнцем, озлобленно хлебает свой холодный кофе и мысленно сетует на то, что первым не подал такую гениальную идею избавления от лишней работы. Чуть позднее, буквально после пяти вечера, когда солнце встревает калёным железом в зажиме бетонных стен, совершенно неожиданно выясняется, что оставшаяся работа может скинуться с плеч сама собой. Положа руку на сердце, без каких-либо специальных ухищрений — достаточно всего лишь влететь ногой в сломанные зубцы решетчатой ливнёвки. Беготня в взмокшем насквозь платье выматывает до такой степени, что Рео не сразу понимает отсутствие самой важной составляющей его высоченных сапогов — хромает, спотыкается и ковыляет, будто в клеёнку завёрнутый, попеременно прикидывая количество мозолей на стопах. Когда же всё-таки Рео понимает, что что-то идёт не так, как прежде — вернее, ему подсказывает Чигири, окончательно переместившийся за столик под навесом, — то он не находит ничего логичнее, чем растерянно разинуть рот и испуганно осмотреть подошву, не обнаружив там каблук. Затем этот же самый каблук — корень зла, не иначе, — Рео крайне старательно ищет по всей улице и, едва выдернув его из оков злополучной ливнёвки, бросает листовки на чужой стол, слёзно упрашивая Чигири сделать с этими долбанными бумажками хоть что-нибудь. — Пожалуйста. Хёма указывает на забитую мусорку близ себя и разводит руками, недвусмысленно намекая на то, что уход Микаге может спровоцировать внезапный респавн Эго, который сожрёт их обоих без запивки, если рабочее место полностью опустеет. Рео задумчиво подминает нижнюю губу под верхнюю. Ситуация, находящаяся на волоске от внеочередной проверки эффективности их с Хёмой трудовой деятельности, становится почти безвыходной. — Нет, серьёзно, я правда не могу уйти, — виновато объясняется Чигири, привставая с места для того, чтобы выскочить обратно в пешеходную зону. Нежелание подставлять единственного союзника бьёт по совести. Рео нервно закусывает губу, отдирая от неё лоскуты отмершей кожи, и отстукивает каблуком по заборчику вокруг террасы. Неразборчивая морзянка расшифровывается моментально — рыжий праведник вызывается совершить героический подвиг, выраженный в утилизации мусора в помойке на соседней улице. — Короче, я туда сейчас схожу, запихну их куда-нибудь, а вы следите за обстановкой и не заморачивайтесь, — с серьёзным выражением лица отчеканивает он, обивая стопку листовок о столешницу. План действительно хороший — Чигири согласно кивает, подхватывает пару бумажек из рук Кунигами и бежит имитировать бурную трудовую деятельность. Получать неожиданную поддержку от тех, кого боишься назвать друзьями, очень здорово и даже приятно, но у Рео в эти секунды реально нет времени благодарить своих спасителей. У него вообще нет времени ни на что, как у того кролика из Элис Меднесс Ретюрнз. Зато есть несгибаемое желание воспользоваться шансом на побег, поэтому Микаге устремляется в глубины компьютерного клуба с поистине заячьей прытью, одновременно пребывая в кондиции цветущего кактуса — щёки красные, словно бутоны, тело — сплошные колючки, глаза — так и вовсе ядовитая смесь из природных кислот. Стук шагов о ковролин кажется невыносимо громким, физиономии посетителей и взмыленного тяжёлым трудоднём Исаги вытягиваются от удивления. Рео кожей чувствует, как чужие липкие взгляды коллективно встречают и провожают его пышную юбку, хватается за подол одной рукой, как завещала Мэрилин Монро, стискивает каблук во второй, и ныряет в проход к техническим помещениям, направляясь в комнату отдыха. Там должна быть вода, много воды, думает Рео, заворачивая за угол. Да, точно, водно-солевой баланс был нарушен, поэтому требуется срочное восстановление, и это будет хорошей отмазкой для Эго-сана, думает Рео, ковыряя набойку ногтем сквозь перчатку. В конце-концов, в каморке полным-полно шкафчиков со всякой мелочью, должен найтись и клей, думает Рео, переступая порог. Дверь позади него закрывается почти неслышно, ознаменовывая успех проделанной операции. Микаге даже готовится облегчённо выдохнуть, но случайный взгляд шлёпается в дальный угол помещения, и… И всё. Сердце ёкает, ноги подкашиваются, а тело протаскивает назад к выходу с таким покаянным рвением, словно Рео одним своим появлением устроил здесь жуткий, наижутчайший погром — слону в посудной лавке явно не сравниться. Наверное, это реально один из самых отстойных дней на его памяти. Подумать только, даже пить перехотелось. А всё из-за того, что на столе, в своих сложенных крест-накрест руках, непринуждённо дремлет Наги. Всё его существо проецирует живой синоним слова «Дзен»: ровные плечи расслаблены, глаза закрыты, до пепельных прядей, небрежно рассыпаных по пухлой щеке, добирается синеватый потолочный свет, но Рео не думает о том, что это гармонично, привлекательно или мило — Рео вжимается голыми лопатками в дверь, метает тревожные взгляды от шкафа к холодильнику и экстренно соображает, как поступить теперь. Бить челом перед Эго не вариант — Эго, вероятно, достанет самую увесистую папку с документами и побьет тебя сам, так ещё и из зарплаты за порчу имущества вычтет, — отступать до ближайшего комбини в поисках клея — тоже, поскольку чинить сапоги и возвращаться к работе на самом деле не особо хочется. Что в итоге-то? Грудь сотрясает нарочито-удручающий вздох, и Рео, робко смяв край юбки, делает шаг вперёд. Выбора по сути нет, а если и есть, то убеждение самого себя в невозможности его совершения заходит за прекрасное оправдание. Рассудив всё по совести, Микаге проскальзывает в пластмассовое кресло напротив Наги, откладывает каблук в сторону и замирает, пытаясь лишний раз не дышать в сторону чужой макушки — обычно его пепельное высочество спит достаточно крепко, но осторожность не помешает. Низкий потолок пропускает через себя приглушённые голоса работников прилегающего к клубу офиса, вентиляционные системы монотонно шуршат то ли бегающими по ним крысами, то ли циркулирующим в трубах воздухом. Время во власти посторонних звуков тянется слишком медленно, скрипит кожзамом под коленками и расплывается в груди кипящим гудроном. Наги всё так же спит, мерно дыша себе в рукав. Рео, затаив своё сбившееся дыхание, неотрывно смотрит. Это так непривычно — находиться рядом с Сейширо не по рабочим моментам явление само по себе уникальное, похожее на ощущения от воздействия пассивной абилки саппорта, лечащей тебя посреди поля боя. И если планета в принципе является местом битвы — только же и делаешь, что с чем-то борешься, — то Наги лишь со стороны выглядит вспомогательным звеном — на поверку он самый настоящий керри, под мощной аурой которого распадается всё незначительное, ненужное, способное нарушить его душевный покой. Доходит до того, что Рео всецело испытывает этот побочный эффект на себе: вот уже и Эго его не так бесит, и ноги не шибко болят, и руки практически не трясутся — лишь отстранённо трутся о пышный подол, чтобы беспокойное сердце отвлеклось и немного попустилось. В холодильнике за плечами внезапно просыпаются кулеры, Сейширо еле уловимо хмурится и вжимается ухом в предплечье, закрываясь от постороннего шума, а Микаге отчётливо ощущает, как губы непроизвольно растягиваются в идиотской улыбке. Действительно, возможность смотреть на умиротворённое выражение лица Наги с такого удобного ракурса стоит пиздюлей от Эго. Хочется сделать ещё что-нибудь, чтобы уж точно не зря. Рео даже знает, что. Знает и нетерпеливо облизывается в предвкушении. Мышцы бедёр напрягаются от странной истомы, её жар толчками переходит в пах, а затем устремляется по венам, заставляя пальцы потянуться к чужим волосам. Рео не понимает, откуда в нём столько решимости — неужели тоже от Наги? Рео не понимает, зачем ему кружить ладонью над пепельными прядями, подбирая подходящий угол соприкосновения. Не понимает, что снова упирается в трусы. Не понимает, что запястье ловко перехватывают. Ан нет, это он как раз-таки понимает. Тело пробивает мощным накатом жара, Рео давится воздухом, стыдом и гордостью, и пытается выдернуть свою руку из хватки чужих пальцев, но силы покидают его, потому что Наги открывает свои заспанные глаза. — О, Рео. Микаге видит в них всё: целую вселенную, инфернальную хроносферу, межгалактический холод, и даже самого себя. — Кхм? — моргнув пару раз, прочищает он горло. Наги глазеет на Рео едва осмысленным взглядом, будто бы снова собирается отрубиться. Его рука проскальзывает вдоль перчатки, щупает, проверяя реальность происходящего. Места соприкосновения вспыхивают и плавятся даже через слой плотной ткани, и Микаге дёргается на своём стуле в попытках разорвать контакт, но Сейширо одним рывком поражает цель, цепляя второе запястье и дёргая его на себя. Ножки стула стираются об пол, в мягкий живот впивается кромка стола, а воздуха в лёгких становится значительно меньше. — Что ты хотел сделать? — монотонно спрашивает Наги, вспарывая горящие щёки своими блестящими, протрезвевшими после сна зрачками. Взгляд невольно прижимается к его бледным губам. Огибает прозрачный пушок над верхней и стекает к нижней. Рео сглатывает ком в горле, потому что иначе задохнётся. — Вообще у меня отломался каблук, поэтому я здесь, но сейчас я хотел поправить твои волосы, — быстро объясняется он, упираясь локтями в стол. — Можно?.. Тепло чужих пальцев проходится по запястью ещё раз и обхватывает кисти поперёк. Наги фокусирует прицельный взгляд чуть ниже носа Микаге и как-то подозрительно выдыхает через приоткрытый рот. Который хочется облизнуть. — …На это нужно разрешение? Прежде, чем Рео успевает понять смысл чужого вопроса, широкие штаны принимаются шелестеть о тканевую обивку софы, а хватка вокруг ладоней значительно смелеет. — Ты выглядишь таким… грустным? — ленно рассуждает Сейширо, вставая из-за стола. — Это из-за твоей одежды? Логичность его предположений не перестаёт удивлять. И стыдить тоже — кровь хлёстко бьёт по шее и щекам, вынуждая опустить голову пониже и прикрыться волосами, в груди пронзительно ёкает. Как там было? У вас один пропущенный? У Рео штук эдак десять, вызывайте реанимобиль. — Рео, — спокойно доносится сверху. Бёдра усыпает мурашками, уши печёт, и Микаге, ведомый этим спокойным голосом, медленно поднимает взгляд, а спустя мгновение терпит первое — и сразу фатальное — сердцекрушение о чужие ресницы, потому что Наги возвышается над ним не привычным безучастным ЭнПиСи — Наги возвышается над ним Шедоу Финдом-альбиносом, готовым вобрать ещё одну душонку в свою обширную коллекцию. — У меня волосы дыбом встают из-за того, как ты смотришь, — догнав ход собственных мысли, признается Микаге. Длинные пальцы слегка ослабляют своё кольцо — нет, не просто кольцо, а блядское окружение, самый настоящий огненный котёл, — Сейширо хлопает глазами и склоняет голову набок, выражая слабый намёк на удивление. — Почему? Я страшный? Святая простота, надо же. Рео вздыхает, незаметно напрягает сухожилия, чтобы удержать захваченные руки на весу — приятно же, сука, слишком приятно, пускай и сквозь тряпьё, — и неторопливо оглядывает Наги сверху вниз, будто бы действительно задумывается над его ответом. — …Совершенно нет. Наги слегка приподнимает бровь и наклоняется ниже с долей детского любопытства. — А какой тогда? Влажное сопение оседает на губах Рео расплавленным металлом, сердечный ритм давит на височные доли ультразвукововыми частотами. Чужие глаза смотрят в упор, лезут в душу, дёргают за нервные окончания с искусным мастерством, медленно вытягивая оттуда правду. Правда в случае Микаге — энергетический паразит, червь, вирус, троянский конь, засланный в операционную систему случайным кликом на иконку с фотографией Наги Сейширо. — Какой я, Рео? — повторяет мягкий голос. Микаге нервно ухмыляется, осторожно раздвигая ноги. Какой он? Вот он, Наги Сейширо, с его тёплыми пальцами, трещинками на пухловатой нижней губе и размеренным сердечным ритмом? Во-первых, прирождённый хакер и читер. — Эй, я же серьёзно спрашиваю, — шепчет он, поглаживая костяшки через настоебавшие перчатки. Рео дёргает кадыком, сгорая от стыда, потому что второй пункт раздела «какой» в разы важнее первого. — Ты пиздецки красивый.