Отмотать взад

Дни медленно текли один за одним, сливаясь в один бесконечный. Лу с каждым становился всё более нервным, ведь до этого больше, чем на полгода они нигде не задерживались. Сейчас же ему предстояло прожить здесь годы, ведь Дима точно никуда не переедет, а значит и у Лу не было выбора. Зато за это время он смог обзавестись обычным кнопочным телефоном — каждый раз просить позвонить у Сергея Дмитриевича не позволяла совесть, тот и так делал для него с Тёмой слишком много. То, что что-то случится, Лу почувствовал ещё за пару дней. Будто внутри что-то натянулось и не хотело отпускать. Тёма чувствовал состояние папы и не пытался тревожить его лишний раз. Всё стало понятно через пару дней, когда тянущая боль скрутила Лу живот, когда он ещё спал. Рывок из сна был резким и почти оглушающим. Лу осмотрелся на возможную опасность, но ничего не заметил и только после этого обратил внимание на своё состояние. Он почувствовал, как нижнее бельё медленно начинает промокать от выделяющейся смазки, а внутри возрастает возбуждение. «Чёрт, чёрт, чёрт!», — сознание постепенно начинало путаться, вот только вместо возбуждения накатывала паника. В последнюю свою течку, он забеременел Тёмой и было это далеко не самым приятным воспоминанием. Лу вообще был удивлён, что на фоне такого дикого стресса у него она началась, но думать об этом было немного поздно. «Нужно позвонить Диме, чтобы он забрал Тёму к себе!». Лу чувствовал, как тело постепенно перестаёт его слушаться — хотелось свернуться в клубок и начать скулить, но он упорно тянулся к телефону, что лежал на прикроватной тумбочке, а казалось, что на другом конце планеты. Пальцы были словно деревянные, пока он пытался найти нужный контакт. Лишь со второй попытки у него это вышло. Послышались долгие гудки, который сейчас звучали, как приговор. — Алло? Лунио, что случилось? — голос Димы был сонным и хриплым, видно Лу разбудил его. — Забери Тёму к себе. У меня течка началась. — Лу прикрыл глаза, пытаясь совладать с собственным голосом и оставаться в сознании. — Скоро буду. Тебе что-то нужно? — Дима казалось мгновенно проснулся и судя по шороху уже начал собираться. Лу нужно было только чтобы это всё закончилось, но вот сделать с этим ничего было нельзя. — Забери его побыстрее, — Лу прохрипел это из последних сил и отключился, сжимая в руке телефон. Разжать сил не было. Он чувствовал, как сознание покидает его и даже не хотел ничего с этим делать. Лишь надеялся, что сможет провести в отключке всё это время, а когда придёт в себя, то всё уже закончится. Омега почувствовал запах кофе ещё до того, как Дима открыл дверь его комнаты. Он чувствовал себя загнанным в угол, ведь был совершенно беззащитным перед альфой, который почувствовал течного омегу. Омеге хотелось взвыть от несправедливости своей судьбы. Тело хотело альфу, тянулось к нему, когда мозг кричал о том, что сейчас всё повторится, стоило только омеге увидеть расширившиеся зрачки альфы и его раздувающиеся ноздри. Из последних сил омега постарался отползти подальше, даже, кажется, зарычал на него, но ничего не вышло. Тело не слушалось, а из горла вырвался лишь отчаянный скулёж, который легко можно перепутать со стоном. На альфу это не произвело никакого впечатления — он неумолимо надвигался на омегу. Тот в свою очередь ещё раз попытался зарычать, обнажая небольшие клычки, но вновь ничего не вышло. О том, чтобы умолять альфу не трогать его, он даже не подумал — понимал, что это наоборот может только раззадорить. — Пей. — Дима говорил чуть охрипше, видно и ему было тяжело сдерживаться. Омега только сейчас обратил внимание, что в руках у альфы стакан, вот только там явно была не вода — слишком сильно пахло лекарством. Омега тихо зарычал, противясь этому, альфа зарычал в ответ, показывая, что его терпение не безгранично. Омега сжался, принимая тот факт, что альфа явно сильнее и только после это взял стакан, почти залпом выпивая его, при этом смотря на альфу с ненавистью. Отставив от себя стакан подальше, омега вновь свернулся в клубок, поскуливая, но при это не сводя глаз с альфы. Дима убрал стакан на тумбочку, мотнул головой, словно прогоняя ненужные мысли и сел на самый край кровати, стараясь не задеть омегу. В тот же момент омега почувствовал подступающую панику. «Сейчас начнётся!», — но ничего не произошло. Альфа всё также сидел и сверлил его взглядом, точно ожидая чего-то. Омега пялился в ответ. Прошло несколько минут, прежде чем он почувствовал, как его начинает вырубать. «Снотворное?! Неужели спящего будет насиловать?!», — омега затряс головой, стараясь отогнать сон подальше, но ничего не выходило — сон явно был сильнее в их неравной битве. Зарычав, омега снова постарался отползти подальше, словно бы это помогло ему спастись от неизбежного. Не рассчитав сил, он с грохотом рухнул на пол, больно ударяясь спиной, но казалось, даже не ощутил этого, когда в его поле зрения вновь оказался альфа. Тот приближался и кажется говорил что-то, судя по шевелящимся губам, но омега не слышал его. Он чувствовал, что больше не в силах сопротивляться, к тому же в голове понимал, что если альфа захочет, то в любом случае возьмёт своё. Последнее, что омега смог увидеть: альфа, наклоняющейся над ним, после чего позволил сну захватить своё тело, надеясь лишь на то, что когда он придёт в себя, то всё уже закончится. Лу чувствовал, как тело медленно просыпается, а в голове становится яснее, словно после недавнего шторма. Глаза открывать совершенно не хотелось, но мысль проверить сына была сильнее. Приоткрыв один глаз, он увидел, что время едва перевалило за восемь утра. Мысль о том, что он вообще-то опаздывает на работу как-то слишком быстро покинула его голову. Осторожно поднявшись, Лу только сейчас понял, что в доме пахнет едой, которую явно приготовили недавно. Откинув одеяло в сторону, Лу с удивлением обнаружил, что переодет в другую футболку и нижнее бельё. Воспоминания, словно только и ждали этого момента, чтобы все разом обрушиться на него, погребая под собой. Охватившая было паника, медленно отступила. Какая разница что творили с его телом эти дни, главное, что сам он ничего не помнил. Надеялся он сейчас лишь на то, что Дима догадался использовать презерватив — второе живое воспоминание он вряд ли сможет пережить. На нетвёрдых ногах Лу медленно побрёл в сторону кухни, где едва слышно громыхала посуда и раздавались витиеватые ругательства. Едва Лу подошёл к кухне, как в этот же момент Дима обернулся на него, почти сразу же выругавшись, стоило только чайной ложечке упасть в кружку, обрызгивая всё вокруг горячим чаем. — Привет, как себя чувствуешь? Я тут немного похозяйничал и сделал тебе яичницу, подумал, что тебе понадобится восстановить силы после течки. За Тёму можешь не переживать, он сейчас под присмотром моих родителей. — Дима, казалось, на одном дыхании отчеканил заготовленную речь. — Садись давай, пока не остыло всё. Лу, чуть медленнее чем нужно, прошёл за стол, занимая максимально далёкое от Димы место. Дима же сел напротив, словно всё понимая, и приступил к завтраку. Несмотря на то, как всё вкусно пахло, Лу чувствовал тошноту. Мысли о прошедших днях не давали ему сосредоточиться на настоящем. Сколько раз они занимались сексом, пока Лу был в отключке? Зачем он вообще подсыпал ему снотворное? — Эй, Лунио? Лу поднял глаза, встречаясь взглядом с обеспокоенным Димой и почти сразу же отвёл в сторону — смотреть на него было невыносимо. — Сколько... Хотя, наверное, стоит спросить предохранялись ли мы? — голос Лу звучал глухо, почти безжизненно. Воспоминания то и дело подбрасывало образы из прошлого. Хотелось заплакать, но слёз не было — выплакал все ещё тогда. — Лу, — Дима впервые назвал его сокращённым именем и это сработало — Лу посмотрел на него. — Ты можешь мне не верить, но у нас ничего не было. Единственное, когда я прикасался к тебе — это чтобы протереть от пота, сменить постельное бельё и твою одежду. Больше я ничего не делал с тобой. Лу смотрел на него ошарашенно, словно Дима внезапно заговорил на инопланетном языке, а не сказал то, о чём Лу даже и подумать не мог. — Почему? — вопрос прозвучал так по-детски, что Дима даже опешил. — Лу, я не насильник. Тем более вижу, как ты шарахаешься от любого физического контакта. И лишь только поэтому дал тебе снотворное, чтобы ухаживать за тобой и не бояться того, что у тебя снова начнётся приступ. Да, я не отрицаю, что ты очень красив и мне безумно хотелось тебя, но я бы ни за что не сделал с тобой ничего без твоего явного согласия. Пожалуйста, не думай обо мне плохо. — Договорив, Дима опустил взгляд на еду и принялся есть, стараясь не замечать того, как Лу смотрит на него: с толикой недоверия и восхищения одновременно. Тёму было решено забрать ближе к ночи, ибо родители Димы каким-то образом узнали про истинность и теперь не хотели разлучать детей вовсе. Дима, с негласного позволения Лу, остался у него, пока не придёт время забрать Тёму домой. Лу был тихим, даже чересчур. Словно бы всё ещё не мог поверить словам Димы, как бы ему не хотелось. Он заговорил внезапно, когда они смотрели какую-то очередную глупую и бессмысленную передачу. Лу был закутан в плед и это даже немного напоминало тот раз, когда Дима помог ему с паникой. — Мы с ним тоже были истинными. — Дима сначала даже не понял, что это заговорил Лу, а не телевизор. Сделав его потише, он обернулся к Лу, который никаких перемен и не заметил, продолжая смотреть на мелькающие картинки стеклянным взглядом. — У нас с ним с самого начала всё замечательно было. Он был таким заботливым: и куртку даст, если я вдруг замёрзну, цветы почти каждую неделю таскал, родителям моим жутко понравился. Они в своё время не смогли найти истинных, поэтому были уверены в том, что истинность — это гарантия счастливого брака. И я ведь тоже искренне верил в это. Считал, что раз сама судьба свела нас, то иначе и быть не может. Мы тогда, вернее я, таким глупым был. Верил, что раз нашёл его, то и вся жизнь у меня будет сахарная. Мы с ним даже расписались, не стали делать пышную свадьбу, просто посидели немного с родителями в кафе и отправились по домам. Вот тогда-то всё и началось. — Лу замолчал на несколько минут, вновь погружаясь в тот Ад, что пережил. Дима сидел молча и внимательно слушал, игнорируя желание прижать Лу к себе и защитить от всего мира. — Сначала всё было безобидно: он мог накричать за невымытую посуду или слишком грязный пол по его мнению. Через некоторое время он впервые толкнул меня, когда посчитал, что я пересолил суп и сделал это специально. Тогда он по всей видимости не рассчитал силу и толкнул на угол стола, распоров мне плечо. В больнице наложили около десяти швов, негодуя над тем, какой я неуклюжий — я не смог признаться им, что это не моя вина. Да и я был уверен, что это всё случайность и он на самом деле не хотел навредить мне, просто так вышло. Но вот после этого случая всё изменилось до неузнаваемости — он понял, что его власть надо мной безгранична, а я не смогу постоять за себя. Тогда-то и начались регулярные побои. Он никогда не делал это на видных местах, говоря о том, что не хочет, чтобы другие знали насколько бракованный омега ему попался, что приходится воспитывать его силой. Примерно через месяц после свадьбы у меня началась течка. — Лу не заметил, что уже несколько минут его трясёт, а из глаз не прекращая льются слёзы. Голос то и дело срывался, но он продолжал говорить, сам не зная почему — видно слишком долго молчал об этом. — Я же до этого ни с одним альфой не был, хотел чтобы это произошло с любимым, а в итоге меня просто без остановки насиловали, даже не заботясь обо мне. Когда течка закончилась он куда-то пропал на несколько дней, а когда явился, то увидел меня с улыбкой. Я сказал ему, что забеременел, был уверен, что он тоже образумится и начнёт относиться ко мне по-другому. Вот только стоило мне сказать об этом, как он меня снова избил, говоря о том, что ему не нужны дети так рано и это я виноват, что залетел. Он тогда совсем с цепи сорвался, бил каждый день, надеясь, что так сможет спровоцировать выкидыш. Специально в живот бил всегда. Через месяц я сбежал в другой город, а затем и в другую страну. Постоянно боялся того, что он найдёт меня и вновь всё начнётся сначала. За это время родился Тёма и я почти сразу же возненавидел его — он копия своего отца. Почему не сделал аборт сам не понимаю, но теперь у меня никого кроме него нет. С родителями даже связаться не пробовал — он ещё тогда говорил о том, что у меня с головой видно что-то не так и я могу быть непредсказуемым. Видно, его слова были весомее моих, раз родители даже не постарались связаться или отыскать меня. Лу замолчал, продолжая пялиться в никуда. Говорят, что как только ты расскажешь о своих переживаниях и страхах, то заметно становится легче — Лу же этого так и не почувствовал. Он просто подумал, что Дима должен знать почему он такой. Бракованный. — Вот же ублюдок! — Дима в сердцах выругался, даже не ощущая того, как руки сжались в кулаки, а в воздухе запахло горелым кофе. Зато это почувствовал Лу, тут же напрягаясь и стараясь незаметно сделать дистанцию между ними больше, хотя ещё больше было уже некуда. — Если эта тварь появится хотя бы в этом городе, то я ему сам глотку перегрызу. — Дима посмотрел на притихшего Лу и тот понял, что он не шутит. Пусть это и было произнесено на эмоциях, но Лу был уверен, что Дима и правда может это сделать. — Спасибо. — Лу еле заметно улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя, что злость направлена не на то, чтобы причинить ему боль, а на то, чтобы защитить.