Отмотать взад

Лу выздоравливал очень медленно, точно организм чувствовал, что как только болезнь отступит, то хозяин сразу же будет работать не жалея себя. Тёма с Тимом почти всё время сидели рядом с ним. Тимоша читал, пока Тёма осторожно держал его за руку, боясь отвлечь. Лу смотрел на них с тихим сожалением и надеждой на то, что в их жизни всё сложится совсем не так, как у него или Димы. Дима же перенёс свою работу домой, почти постоянно созваниваясь с клиентами и о чём-то громко споря. Если раньше он ещё мог показаться на работе, то как только Лу оказался у него, бросил офис и перетащил всё в дом. Искреннее непонимание за что Лу всё это заслужил не помогало восстановлению, ибо чувство вины с каждый часом давало знать о себе всё больше. О том, что за всю эту заботу рано или поздно придётся заплатить. Он старался не думать, ведь сознание рисовало вполне однозначные картинки того, как именно и в каких позах придётся «расплачиваться». Лишь ближе к концу недели температура окончательно отступила, позволяя Лу подняться с постели и хотя бы приготовить завтрак. Тёма спал в спальне Тима, деля с ним одну постель. Нужно было бы конечно возмутиться подобному, но Лу понимал, что с ним Тёме явно спать не следовало, чтобы не заразить, а диван был занят Димой, что сразу обозначил, что лезть в кровать к Лу не собирается. Прошмыгнул мимо дивана и отметив, что Дима всё ещё крепко спит, Лу принялся тихонько греметь на кухне, чтобы ненароком не перебудить весь дом. Несмотря на все его усилия, сон у Димы был слишком чутким, поэтому, стоило только Лу нарезать хлеб и выложить его на сковородку, чтобы подсушить, Дима уже оказался на кухне. С шухером на голове и протяжно зевая, он прошёл мимо Лу к раковине, чтобы налить себе воды. Лишь отставив стакан в стороне, он обернулся на Лу, что смотрел на него загнанным кроликом. — Лу? — Жёлтый, — одними лишь губами и на выдохе. Дима сразу же замер, взгляд стал более осознанным. Он сделал пару шагов назад, чтобы освободить для Лу больше места и чуть приподнял ладони, чтобы показать, что ничего делать не собирается. Лу тщательно следил за каждым его движением, лишь начинающийся запах горелого заставил его перевести внимание на сковороду. Прошло некоторое время, прежде чем Лу смог расслабиться и действительно отвлечься на готовку, убавляя огонь и убирая хлеб на подготовленную ранее тарелку. — Лу, тебе помочь? — За это время Дима только успел опустить руки, но ни на шаг не сдвинулся со своего места. Немного подумав, Лу кивнул, указывая лопаточкой на чайник, что почти закипел. — Наведёшь чай на всех? — Хорошо, но мне надо будет подойти к тебе, потому что рядом с тобой тумба, где все кружки, либо ты можешь сам мне их подать. — Дима терпеливо ждал на месте, пока Лу обдумывал вопрос. — Я сам подам. — Не дожидаясь ответа, Лу быстро достал четыре кружки и пододвинул их Диме, не решаясь посмотреть на него. Было стыдно за эту слабость, которую он позвонил себе, но в тоже время слишком удивительным казалось то, что Дима сразу же отступил. Дима же молча забрал кружки и переключил своё внимание на них, словно бы ничего и не произошло вовсе. — Как ты себя чувствуешь? Температуру не мерил ещё? — Они расставляли кружки с чаем и тарелки с бутербродами, когда Дима вновь подал голос. — Всё хорошо, мне уже в разы лучше. Спасибо, что позаботился о Тёме в это время. — Ты бы сделал то же самое. — Дима пожал плечами, словно бы отмахиваясь от благодарностей. Лу бы мог поверить в это, если бы его мозг не подкинул очередную фантазию о том, как именно он будет за всё это расплачиваться. Дети появились ровно в тот момент, когда всё было расставлено. Выглядели они до жути заспанными, что лишь добавляло им милоты. — Папа! — Тёма бросился к Лу, как только понял, что ему это не кажется. Лу ловко поймал его, беря на руку и целуя в щёчку. Тёма, словно маленькая коала, обвился вокруг него, прижимаясь со всей силы, боясь, что папа снова может исчезнуть. — Привет, котёнок. Голодный? Мы с Димой приготовили завтрак. Бегите с Тимом скорее умываться и мы ждём вас, хорошо? Тёма о чём-то приглушённо сообщил шее Лу, чего до слуха так и не долетело, но терпеливо пошёл выполнять все указания папы, стоило только тому опустить его обратно на пол. Завтрак проходил с уютом и рассказами малышни о том, чем они занимались всё время, пока Лу болел. Тимоша даже поделился с Лу, что отец ему разрешил не ходить в садик, пока Тёма был у него в гостях, а ещё они с Тёмой начали изучать алфавит, чтобы когда Тёма научится, то смог бы читать им с Лу. Лу же на это тепло улыбался, жалея о том, что это не он сам во всём помогал Тёме. После завтрака, Лу собрал посуду и медленно начал мыть её, оттягивая момент, к которому старался подготовиться уже достаточное время. Дрожащие коленки и гулко бьющееся сердце было тому доказательством. Дима же заперся в кабинете с телефоном и ноутбуком, несмотря на то, что у него был законный выходной. — К сожалению, у нас есть клиенты, для который понятие выходного не существует. — Дима чуть грустно улыбнулся и скрылся за дверью кабинета. Почти сразу же оттуда послышался недовольный тон, видно Дима давно уже потерял терпение и сейчас боролся с собой, чтобы не потерять ещё и клиентов. Тёма везде тихой тенью следовал за Лу, боясь отойти от него хотя бы на несколько шагов. Тимоша молча следовал за ними, ни о чём не спрашивая. Лу же не мог найти себе места и чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей занялся уборкой. Поверхностей и предметов мебели хоть и было не сильно много, но на них уже успела накопиться пыль. Не решаясь воспользоваться пылесосом, Лу подмёл пол, с удивлением обнаружив веник в тумбочке рядом с мусоркой. Малышня, которая вызвалась помочь с уборкой, была отправлена в комнату Тима наводить порядок там. После того, как пол был подметён, Лу в ванной смог откопать швабру, что бережно была укрыта полотенцем и явно ей пользовались не по назначению. Даже после тщательной уборки, Лу не мог вздохнуть спокойно. Казалось, что если он хотя бы на минуту остановится, то мысли сразу же поглотят его. Собрав малышню, Лу направился в магазин, предварительно написав об этом на листочке и оставив его на кухонном столе. Сообщение он не стал отправлять, боясь отвлечь Диму от работы. К его удивлению, волновался он об этом явно зря — лист на столе так и остался нетронутым, хотя с того момента, как они ушли, прошло несколько часов — дети уговорили его зайти на площадку, чтобы немного поиграть. Лу бы не согласился на это, но два тяжёлых пакета и обессиленный после болезни организм решили всё за него. Убедившись, что Дима всё ещё в кабинете, о чём свидетельствовало раздражённое клацанье по клавиатуре, Лу отправился на кухню готовить обед. Тим притащил алфавит и они с Тёмой, усевшись за столом, продолжили его учить. К удивлению Лу, они уже продвинулись до буквы «ё». Дима выполз на кухню ровно в тот момент, когда Лу выключил плиту, оставив борщ настаиваться. Почти следом пиликнула духовка, сообщая о том, что котлеты тоже готовы. Оставалось только помять картошку и можно было звать всех к столу. — Пахнет потрясающе. Лу вздрогнул и медленно обернулся на голос Димы. Выглядел тот потрёпанным, словно не работал, а трахался с кем-то несколько часов кряду, что вряд ли было далеко от истины. — Отец! А ты уже закончил свою лаботу? А мы с дядей Лу в магазин успели сходить, пока ты лаботал. А ещё он болщ плиготовил, сказал, что это очень вкусно. А почему мы никогда болщ не готовили? — Тим, как маленький пулемет, засыпал Диму вопросами, даже не особо желая получить ответы на них. — Потому что твой отец не всемогущ и такое сложное блюдо как борщ, так ему и не поддалось, — со всей серьёзностью ответил Дима, заставляя Тима покачать головой. Лу в это время суетливо старался успеть всё доделать, пока Дима не обратил на него внимание. Словно бы почувствовав это, он прошёл на кухню и уселся за стол, с интересом смотря на алфавит, который малышня так старательно изучала. Лу же, неуверенный до конца в том, что наказания удалось избежать, по неосторожности схватил голыми руками горячую кастрюлю, сразу же вскрикивая и отдёргивая их. Дима за мгновение оказался рядом, отнимая у Лу повреждённые конечности и сразу же подставляя их под ледяную воду. Лу в этот момент забыл как дышать. Паника мгновенно прошибла его до костей, пока мозг усиленно орал: «Красный!». Убедившись, что с руками всё хорошо, Дима выключил воду, взял полотенце, чтобы вытереть руки и только после этого посмотрел на Лу. Тот стоял бледный, почти не дышащий и с пустым взглядом. Диму словно самого ледяной водой окатило, он резко отпустил Лу и отошёл от него, надеясь, что не слишком сильно напугал его своими действиями. — Па? — голос Тёмы позволил Лу прийти в себя и перевести на него чуть осмысленный взгляд. — Что с тобой? Ты опять заболел? Понадобилось некоторое время, чтобы Лу смог сделать полноценный вдох и слабо улыбнуться. — Просто задумался о том, какой Дима хороший. Не переживай, сейчас я доготовлю и будем есть. Деревянные мышцы совершенно не хотели поддаваться, но Лу был слишком упрям, чтобы так легко сдаться. — Лу, давай я доделаю. Тут только же картошку осталось помять. Садись за стол, я всё доделаю, хорошо? Лу, словно не слыша, предпринял ещё попытку сделать всё самостоятельно, но заметив как сильно у него трясутся руки, бросил их вдоль тела, поражённо кивая и медленно уходя к столу. Убедившись, что впадать в панику или падать в обморок Лу не планирует, Дима достал из холодильника молоко со сливочным маслом и принялся за картошку. Лу же в это время корил себя за слабость, не замечая того, что как минимум две пары обеспокоенных глаз смотрят за ними, не понимая что вообще происходит. Под вечер Дима вновь ушёл в кабинет, проклиная клиентов и их родных до седьмого поколения, ибо ни у кого из них явно не было совести, раз заставляли его работать. Тим предложил посмотреть мультик, пока отец занят работой, но даже когда закончился второй по счёту, Дима так и не объявился. Лу помог детям искупаться, пытаясь не замечать того, как сильно у него бьётся сердце, явно стараясь проломить грудную клетку изнутри. Уложив детей в кровать и убедившись, что те уснули, Лу нервно сглотнул, идя в ванную. То, что он собирался сделать шло в разрез с его понятиями и принципами. Хотя о чём он вообще? Будто у него могло что-то остаться после Него. Тщательно вымывшись, даже более тщательно, чем того следовало, Лу надел футболку Димы, что доходила ему до середины бедра и едва скрывала трусы. Вещи Дима ему привезти не догадался, а сейчас уже не было смысла, Лу поправился, а значит уже скоро вернётся обратно к себе. Осталось только заплатить за всё. Нервно сглотнув, Лу придирчиво осмотрел бледное лицо и слишком тощее тело, что сейчас скрывалось за серой тканью футболки. Ему стоило выпить успокоительного перед всем этим, но он нервничал так, что боялся ненароком переборщить с ним. Выдохнув, он вышел из ванной, понимая, что сколько бы он не откладывал это, всё равно не поможет. Тихий стук отвлёк Диму, он уже собирался выключаться ноутбук. Кто бы мог подумать, что обычный и казалось бы глупый вопрос может занять столько времени. — Проходи, тут не закрыто. Прошло некоторое время, прежде чем дверь открылась, являя перед ним до безобразия взволнованного Лу, что с силой оттягивал футболку вниз, стараясь скрыть как можно больше обнажённого тела и при этом кусал губы, едва ли чувствуя, что ещё немного и пойдёт кровь. Бегло осмотрев комнату, Лу шагает внутрь, закрывая за собой дверь и чувствуя, как последняя его надежда, что ничего не будет, остаётся за дверью. Сил на то, чтобы посмотреть Диме в глаза у него нет, поэтому он упрямо смотрит себе под ноги, борясь с желанием расплакаться. Сам выбрал для себя этот путь. К тому же давно не маленький, чтобы лить слёзы о бесполезном. Диме вся ситуация не нравится, но он не понимает что происходит, поэтому сидит в том же положении и даже дышать боится. Лу ещё несколько минут мнётся в нерешительности, но потом, словно смирившись, вскидывает на Диму взгляд и, сам не осознавая, что говорит это, произносит: — Хочешь меня трахнуть? — Именно так, потому что секс это про удовольствие двух партнёров, а занятие любовью про чувства. Лу бы и рад предложить что-то из этого, да только понимает, что ни первое, ни уж тем более второе, ему точно не грозит. Дима чувствует, как внутри него что-то ломается, но не понимает что именно, продолжая сидеть на своём месте и неверяще смотреть на Лу. Тот видит, что Дима не решается, поэтому забив на всё, подходит сам, огибая стол и становясь сбоку. Он чувствует как его трясёт от страха и напряжения, как дрожит рука, когда он обхватывает ей руку Димы и кладёт себе на бедро, заставляя его сжать. Дыхание перехватывает, вот только не от желания, а от страха снова испытать ту боль. Чтобы заглушить мысли, Лу впивается в губы Димы жгучим поцелуем, не замечая того, как по щекам начинают литься слёзы. Дима не может ни ответить, ни отодвинуть Лу от себя, находясь в шоке. Лишь когда на его губы попадает соль от слёз Лу, он находит в себе силы мягко, но настойчиво отодвинуть его от себя. Лу всего трясёт и он вновь пробует поцеловать Диму, но тот уверенно останавливает его. — Что ты делаешь? От этой простой фразы Лу сжимается, боясь наказания, ведь даже его истинный не смог сделать из него нормального омегу. Видно зря он ушёл тогда от Него, возможно, сейчас бы он стал нормальным, а не бракованным. — Ты заботился о нас с Тёмой всё это время и я подумал, что это будет разумная плата. Ты не любишь целоваться? Прости, я такой эгоист, хотел так отвлечься. Прости. Давая я встану на колени и отсосу тебе. Хочешь? Могу под стол залезть, чтобы тебе было приятнее. Я слышал от других альф, что им нравится подобное. Я сейчас… — Лу рухнул на колени, принимаясь расстёгивать джинсы Димы, совершенно не замечая того, как сильно трясутся руки, а в глазах стоит пелена из непролитых слёз. — Лу, перестань. Лу, да послушай же ты! Лу! — Дима рывком поднимает его, когда тот всё же умудряется расстегнуть пуговицу, и сажает к себе на колени, прижимая и не давая отодвинуться. Лу плачет, словно ребёнок, всё ещё стараясь отодвинуться и продолжить начатое, но крепкие руки не дают этого сделать. Проходят долгие несколько минут, прежде чем Лу успокаивается и затихает в объятьях. Они молчат, не зная что можно сказать, да и как говорить о таком вообще. — Лу, почему ты решил, что должен платить за что-то? Тем более таким образом? Я бы никогда не попросил о таком, как и вообще о какой-либо плате. Я заботился о тебе не из каких-то корыстных побуждений, а потому что решил, что так будет правильно. — За всё нужно платить. Денег у нас не так много, поэтому я решил, что это будет лучшей платой за всё. Дима молчал, не зная как реагировать. В его голове сейчас взрывались звёзды, при этом не одаривая никакой хорошей идеей. Наконец, спустя время, он тихо произносит: — Но ведь ты и так за всё заплатил уже. — Лу в непонимании покосился на него, ожидая продолжения. — Ты убрал ведь дом, приготовил завтрак, а обеда нам ещё на несколько дней хватит. Поэтому, если тебе действительно важно, то ты отплатил мою заботу своей. — Но этого же недостаточно… — Лу хотел сказать что-то ещё, но Дима покачал головой и Лу послушно замолчал. — Для меня это значит очень много и для Тима. Он впервые за долгое время был так счастлив. Когда ты ещё болел, я укладывал их спать и Тим по большому секрету сказал мне, что хочет, чтобы Тони стал для него таким же папой, как ты для Тёмы. А потом он и вовсе сказал, что начинает забывать как Тони вообще выглядит. Лу не знал, что можно сказать на это откровение, поэтому опустил голову, только сейчас осознавая, что до сих пор сидит у Димы на коленях. Дима моментально почувствовал изменения в Лу, поэтому осторожно спросил: — Лу, какой цвет? Ответа не было некоторое время и только потом Лу с удивлением, смотря прямо в глаза Диме, неуверенно произнёс, словно сам не мог поверить в это: — Зелёный. Слабая улыбка отразилась на губах Димы, но он остался сидеть в том же положении, чтобы не спугнуть этот момент доверия.