Отмотать взад

Прошёл долгий год, который дался всем очень непросто. Мучительный развод Димы, на который его уже бывший муж даже не соизволил явиться, хотя именно он был его инициатором. Он просто послал вместо себя какого-то важного альфу, чтобы уже тот со всем разбирался. От опеки над Тимошей он отказался сразу же, что ещё больше ударило по и так шаткому состоянию Димы. Тимоша потерю папы переживал стойко, либо же в силу возраста ещё не мог до конца осознать, что папы рядом с ним больше никогда не будет, ведь тот променял его на свою работу и бессчётное количество любовников. Тёма на то время, пока длился развод Димы с Тони, буквально ежеминутно устраивал истерики, требуя, чтобы Тимоша был непременно с ним рядом и ни на шаг не отходил от него. От безвыходного положения, Лу забрал Тимошу к ним, чтобы Дима мог разбираться с Тони, не отвлекаясь ещё и на сына. Тони на удивление ничего не требовал, разве чтобы всё поскорее закончилось и он мог улететь на очередные хуи, вернее в командировку. Едва у Димы в паспорте появилась печать о разводе, как внезапно заболел Сергей Дмитриевич. Казалось, что только вчера он приходил в кафешку пыша здоровьем и даря детям конфеты, как сейчас уже был прикован к больничной койке и прогнозы были самыми неутешительными. Лу же на то время буквально превратился в тень самого себя, ведь Сергей Дмитриевич смог заменить ему родителей, даря столько внимания и любви, сколько Лу даже мечтать не смел. Хватило какой-то жалкой недели, чтобы Сергей Дмитриевич сгорел от своей болезни. Какой именно Лу не сказали. Сказали лишь то, что он очень давно жил с ней и был как бомба, которая могла взорваться в любую минуту. Сейчас о добром и прекрасном альфе напоминала лишь горстка земли на кладбище да табличка с его датой рождения и смерти. Лу каждые выходные приходил к нему, рассказывая, что его дети всё же решили продать кафе и больше не возвращаться в этот город. Лу в какой-то мере понимал их — этот город вырастил их, но потом забрал самое ценное, что только могло у них быть. Покупатель нашёлся практически сразу же. И вот теперь на месте уютной кафешки со свежими булочками красовался какой-то мини-бар, практически не привлекающий посетителей. Так Лу остался без работы и мог бы остаться без жилья, если бы Дима не настоял, чтобы тот переехал к нему, вечно шутя о том, что если Лу не возражает жить с разведёнкой, у которой есть «прицеп». Дима за считанные дни переделал свой кабинет в ещё одну спальню, не желая слушать возражения Лу, что тот может спать и на диване. В детскую было решено купить просто большую кровать, ибо Тимоша вечно пытался заползти в кровать к Тёме, несмотря на все разговоры и объяснения, что так делать нельзя. Работу Лу смог найти лишь через месяц поисков, хотя готов был на любую. К сожалению, чтобы стать даже простым уборщиком или дворником требовалось обязательное высшее образование и никак иначе. К счастью Лу в одной из больниц уволился санитар и больница была готова взять любого и отучить за свой счёт. Лу предпочёл такую возможность не упускать. Пусть платят и небольшие деньги, но выбора у него особо не было. Дима предлагал устроить Лу в свою фирму, но тот отказался, ссылаясь на свою неграмотность. Убедить его Дима так и не смог. Тёму удалось определить в садик в группу Тимоши. Руководство, едва только узнав о том, что у Тимоши есть соулмейт, самостоятельно связалось с Димой и предложило место. Дима точно не понял с чего такая щедрость, но отказываться не стал, лишь потом вспомнив о том, что не спросил мнения Лу. Тёма же случайно подслушав разговор Димы, сам всё рассказал папе и потребовал чтобы он ходил в садик вместе с Тимошей. Лу был бессилен, чтобы даже помыслить о том, чтобы отказать. За это время изменились и отношения Димы с Лу. Они стали более… открытыми? По крайней мере Лу теперь мог спокойно и в любое время брать Диму за руку, чувствуя, как тот сжимает её в ответ и ничего не испытывая по этому поводу. Вернее не испытывая страха, а лишь обычное человеческое счастье. Спустя всего несколько месяцев, как они съехались, Лу первым обнял Диму. Сам. И потом сам же попросил обнять его, когда Дима стоял столбом и не знал, как на это можно реагировать. Оказалось, что руководство Лу заметило все его старания и предложило отучить его в вечерней школе на медбрата. О таком он даже и мечтать не смел. Жизнь медленно вставала на свою ось, в которой всё постепенно начинало налаживаться. — Дим? Они сидели в гостинной на диване, прижавшись друг к другу, и смотрели какую-то очередную передачу ни о чём. Дети ещё час назад уползти в свою комнату спать. — М? — Дима, не отрываясь от экрана, закинул в рот ещё одну попкорнинку с сыром. — Дим. Понимая, что просто так Лу звать дважды не станет, Дима перевёл взгляд на него. Тот выглядел немного растерянно, но в тоже время сосредоточенно. — Что такое? Тебя что-то тревожит? Лу отрицательно покачал головой и закусил губу, сам об этом не подозревая. Прошло некоторое время, прежде чем он смог посмотреть Диме в глаза и одними лишь губами прошептать: — Что будет, если я скажу, что хочу тебя? От такого откровенного вопроса Дима опешил и мог лишь глупо хлопать глазами. — Ты уверен в этом? Щёки Лу предательски порозовели и он опустил взгляд, чтобы не смущаться ещё сильнее. — Я всю последнюю неделю думал об этом и понял, что действительно хочу тебя. Даже подготовился сегодня. — Ты уверен в этом? Мы ведь даже целоваться ещё не пробовали и вообще… — Я доверяю тебе и знаю, что ты нарочно ни за что не причинишь мне боли. — Если это вдруг очередные твои тараканы на тему того, что за всё нужно платить, то я отказываюсь. Лу на это лишь едва заметно выдохнул и покачал головой. — Нет, это правда моё желание и ничего больше. Если ты не хочешь, то я всё пойму. Дима отставил миску с попкорном в сторону и внимательно посмотрел на Лу. Тот поёжился от пристального взгляда, но в остальном был совершенно спокойным. Лишь в самой глубине глаз виднелось сомнение, которое скрывалось за предвкушением. — Я согласен лишь при условии, что ты не станешь ничего терпеть и сразу скажешь если что-то будет не так. И ещё, ты весь процесс берёшь на себя, не хочу навредить тебе. — Нет, процесс полностью я забирать не буду, разве что только самое начало. Дима, поразмыслив над этим ещё немного, в итоге кивнул, вставая со своего места и протягивая Лу руку. Тот без промедлений принял её, вставая следом и позволяя увести себя в спальню. Сердце в груди билось о рёбра, но при этом Лу не чувствовал страх, лишь жалкие его отголоски, которые он едва ли мог слышать. Зайдя в комнату, Дима прикрыл за ними дверь, после чего повернулся и замер в нерешительности. Лу на это лишь мягко улыбнулся, делая первый шаг сам. Руки медленно опустились на плечи Димы, в то время как пальцы запутались в волосах. Выдохнув, словно перед прыжком в воду, Лу нашёл своими губами губы Димы. Лишь одно невинное прикосновение, а у него уже подгибаются ноги и если бы не руки Димы на талии, то он вряд ли бы смог устоять. Дима целовался мягко, не пуская в ход зубы, не пытаясь навредить или перенять инициативу. Лу же целовался самозабвенно, словно пытаясь вспомнить насколько это приятно или скорее узнать об этом. Он целовался отдавая всего себя и смог оторваться лишь когда лёгкие начали гореть от недостатка воздуха. Дима мягко подтолкнул его в сторону кровати и Лу пошёл. Медленно, чуть неуклюже, потому что голова всё ещё слегка кружилась, но доверчиво пошёл, словно забывая о том, какие ужасы перенесло его тело и душа всего несколько лет назад. Кровать встретила их мягкостью, словно давно ждала, когда они уже решатся. Дима почти сразу лёг на спину, позволяя Лу делать всё, чего тот захочет. Лу понял намёк и ловким движением сел на Диму сверху, почти сразу же ощущая чужое возбуждение. Если это и напугало его, то лишь самую малость и в первое мгновение. Дима внимательно следил за его состоянием, чтобы в случае чего всё прекратить, хотя у самого возбуждение закрывало пеленой глаза и туманило разум. Лу же будто и не замечал всех заминок, ему слишком сильно хотелось чужого тепла, которое уже стало слишком родным. Одним движением он снял с себя футболку и полез помогать Диме избавиться от его. Дима изо всех сил старался сдерживаться, чтобы не завалить Лу и не сделать того, о чём он мог бы сожалеть после. Дима даже не понял в какой момент он оказался совершенно обнажённым, а Лу избавлялся от собственного белья. Он даже сказать ничего не успел, как Лу вернулся на своё место. Дима со всей силы закусил губу, чтобы хоть немного прийти в себя и не дать инстинктам вырваться наружу. Горячая плоть возбуждала и буквально заставляла весь мир померкнуть, оставляя лишь их двоих. Лу был возбуждён и достаточно ощутимо, что его это даже пугало. Мысли о боли всё ещё тормозили, но не настолько чтобы всё прекратить. Лу с восхищением водил руками по телу Димы, изучая его и в тоже время приучая себя к тому, что ему это можно и за это ничего не будет. Бывший ненавидел, когда Лу трогал его. Мысли о нём отдавались неприятным комком в горле, но перестать сравнивать он тоже не мог. Дима мог лишь положить руки Лу на талию и слегка поглаживать большими пальцами выпирающие тазовые косточки. — Как себя чувствуешь? — хриплый голос прозвучал столь неожиданно, что Лу вздрогнул и только казалось сейчас осознал, что происходит. — Всё хорошо, но мне мало. Хочу больше тебя, можно? Пожалуйста. Чего Дима не мог ожидать, так это того, что Лу может начать просить. Приподняв Лу, Дима сел, опираясь на грядушку и привлекая его внимание. — Лу, тебе можно всё. Если ты уверен и готов, то действуй. Но если что-то будет не так, то ты сразу же остановишься и скажешь мне об этом. Лу кивнул и чуть прикусил губу, словно сам не верил, что сейчас сделает это. Едва Дима разжал хватку, Лу чуть приподнялся, беря в руку чужой член и направил его в себя. Горячая головка едва коснулась входа, как Лу вздрогнул. Но лишь от неожиданности. Выдохнув, он начал медленно опускаться, чувствуя как собственное тело просит большего, но ещё не понимая чего именно. Дима едва мог сдерживать себя, чтобы не ворваться в горячее нутро одним движением. Лу не торопился, привыкая к новым ощущениям, которые раньше приносили лишь боль, от казалось бы, таких же действий. Казалось, что вечность спустя Лу смог полностью принять в себя член Димы. Он тихонько сидел, пытаясь осознать свои чувства. Дима не торопил его с этим, вспоминая все молитвы, которые они когда-то учили вместе с дедушкой. Лишь несколько минут спустя Лу зашевелился. — Могу… я… — Лу даже не успел договорить, что именно, как Дима кивнул. Сглотнув, Лу на пробу чуть привстал и вновь опустился. Из горла непроизвольно вырвался стон, больше напоминающий скулёж. Слишком хорошо, слишком неожиданно приятно. Дима же не смог подавить рык, что едва ли принадлежал ему. Лу не обратил никакого внимания на это, входя во вкус, вновь и вновь повторяя своё действие, пока в какой-то момент не задел что-то, что заставило его невольно вскрикнуть и почти рухнуть на Диму. — Дим… — в этом жалобном скулеже слышались одновременно и просьба и мольба, и даже непонимание. Дима очень рисковал, когда всё же решился перехватить инициативу и одним движением подмял Лу под себя. Тот, кажется, даже понять не успел что произошло, когда перед глазами вновь рассыпался салют из звёзд. — Дим, Дим, Дим… — Лу сам не осознавал, что не перестаёт звать. Дима сделал первый неуверенный толчок, но почти сразу же сорвался, насколько мог вообще позволить себе. Не отдавая себе отчёта, он принялся выцеловывать буквально каждый сантиметр кожи, до которого только мог дотянуться. Лу плавился в его руках и в своей несдержанной похоти он был особенно прекрасен. Хватило лишь пары толчков по простате, чтобы Лу выгнуло с тихим стоном и он излился себе на живот. Дима почти сразу же вышел из него, едва успев, ибо оргазм накрыл его уже в следующее мгновение. Они тихонько лежали рядом, заботливо укрытые одеялом. Сил ни на что не осталось. Лу посапывал, не желая отпускать руку Димы, что сейчас бережно держал в своих ладонях. Дима смотрел на него и не мог поверить в то, что именно ему достался этот омега. Они через многое прошли, последний год выдался особенно тяжёлым, но они всё равно смогли всё преодолеть и обрести друг друга. Это вселяло некую надежду, что у них всё может получиться. Оставалось надеяться на то, что их дети не повторят их судьбу и что их истинность окажется даром, а не проклятием, как это было с ними.