Отпечаток следа зубов

Разверзается ночная мгла и сырость, сухие ветви цепляются за белую сорочку, вплетаются в ткань, раздирают на лоскуты. Босые ступни погружаются в болотистые воды, чувствуют каждую травинку и листочек, и холод ночной земли проникает в живое тело, разносит шепчущий страх и тревогу. — - — Ранний апрель вдыхает жизнь в старую деревню, освещает солнцем отсыревшие доски хижин, греет кости стариков и поселяет свежесть в лицах молодых. Солнце ласкает всё дольше, ночь отступает перед светлыми и тёплыми днями. Вместе со светилом подымается теперь вся деревня, греет замерзшие руки о ранние лучи, снимает зимние одежды. Распускаются почки на тонких ветвях, зелёные краски вытесняют серые тона. Похлебка приобретает живой вкус, работать легче, сила зарождается в теле. В тихом доме сестёр слышится первый смех. Забывают потихоньку девушки то жуткое лицо матери, когда из-под льда её мужики деревенские тащили. Отдалась она водному духу добровольно, ушла в омут с камнем на шее, не пережила смерть мужа. Теперь бродит порой у водной ряски, людей редких пугает видом своим и криками жуткими. Рассказывал один мужик, как до озера ходил а там она стоит, вместо глаз камни со дна, а изо рта тина льётся. Струхнул он тогда, сбежал. Больше к озеру ни ногой. Младшая из сестёр уже платье вышитое достаёт, ждёт Вальпургиевой ночи, на жениха погадать хочет. Старшая усердно работает, прокормить их теперь некому, никого из родственников не осталось, как им теперь зиму пережить? Пора замуж выходить, да кто их сирот обнищавших возьмёт. Младшая венок плетёт, скоро уже праздник будет, побегут с подругами у костров хороводы плясать, да духов злых отгонять. Вспоминает старшая ту историю давнюю, когда в ночь первого мая ведьма с чертями у костра плясала. Поговаривают теперь, что то была старуха заплутавшая со стадом козлов своих, но кто уже теперь узнает. А уберечься надо, не время для игр это, песком надо порог посыпать и от деревни не отходить. Хмурится девушка, когда видит легкомысленность сестры. Вот ночь опускается на крыши домов, костёр тьму разгоняет, праведным пламенем пышет, бесов гонит. Собрались девушки стайкой щебечущей, юноши в костёр сухие бревна кидают, весь народ у пламени стоит. Одна Хельга из окна пустого дома глядит, присматривает за сестрой своей. Молодая Сьюзанна в нарядном платье, что ей мать вышивала. Радуется она, сплела венок из первых цветов, все девушки дивятся и со своими сравнивают, завидуют. Хельга тоже могла бы выйти поговорить, но не любит, не интересны ей пустяки о которых любят деревенские девушки трепаться. И стоять среди толпы не хочется… В белой сорочке сидит Хельга, говотовится окунуться в одинокий и тихий свой сон. Кружится пёстрой лентой хоровод, десятки пар ног в ритме скачат, веселы люди, смеются, шумят, силой своей общей всякого беса отпугнут. Невесело Хельге, её тревога гложет о сестре, мрак холодного и пустого дома напоминает о погибших родителях. Кажется, из чёрной пустоты они смотрят на неё пустыми глазами, обращают взоры и зовут к себе, в стынущий холод потустороннего мира. Пальцы вздрагивают, Хельга отлынивает от стекла и зажигает тонкую свечу. Неуверенное пламя и тонкая струйка приносят немного тепла и защищённости душе Хельги. Разгоняют тяжесть мыслей. Она взглядом проскальзывает по стеклу закоптившегося окошка, видит догорающий костёр и расходящихся людей. Жар рассеивается, ночной холод гонит людей под тёплые крыши. Почему Сьюзанна не вернулась ещё домой? Среди разноцветных юбок она различает её. Стоит и смеётся, смахивает ленточку с пышного венка. Улыбается тёмной фигуре какого-то мужчины. Кто он? В памяти проносятся все жители, но никто из деревенских юношей не растит таких длинных и смольно чёрных волос. Она примыкает лицом к холодному стеклу. Мужчина берет Сьюзанну за руку и тянет за собой, в лес, под кроны хмурых и мрачных лесов. Никто из деревенских не видит, все спешат в свой дом. Девушка срывается с тонкого покрывала скрипящей кровати, бежит по холодным доскам к сеням, распахивает дверь, в лицо бросается холодный воздух с запахом пепла и смерти.