Отпечаток следа зубов

Меж стволов деревьев мелькают отблески пламени высоких кострищ. Взлетают, кружась в диком танце искры, добираются до верхушек деревьев и растворяются на фоне чёрного неба. Полная луна с красноватым отливом глядит на развернувшееся безумие и дрожащую от холода и страха девушку. Хельга прячется в цепких зарослях, в широко раскрытых зелёных глазах отражаются алые языки пламени. Огонь мечется гонимый ветром, вокруг него с потусторонними воплями несётся бешеным табуном вся нечесть что смогла собраться в это день. Ведьмы в развивающихся платьях и с магически созданными прекрасными телами, утопленницы с мокрой голубоватой кожей, лохматые черти, отбивающие ритм танца своими кривыми копытами. Хельга жмётся к стволу покрепче, когда видит Сьюзанну, весело пляшущую со старым облезлым чертом. На нём вьётся тёмный плащ, по которому можно узнать того самого мужчину с чёрными локонами. Не с человеком ушла в лес наивная девушка, зря покинула родную деревню и доверилась незнакомцу. Теперь злой дух уже забрал её душу, осмысленность из глаз и человеческие черты, поработил и выжрал разум. Маленькую Сью уже не вытащить из пучины грехов и страсти. Та губами прижимается к седой козлиной бородке, и в глазах её мерцает обожание. Пора уходить, пока никто не заметил человеческого присутствия, но тело одеревенело и впитало в себя ночную сырость, Хельга едва может пошевелить посиневшими пальцами, она отходит, оступается и тело сжимается в ожидании падения. Кто-то держит её в мягком, осторожном обьятии. Ей в голову приходит воспоминание о материнской заботе в детстве. Тёмные распухшие пальцы отпускают дрожащий стан, женщина оборачивается и улыбается широко, с уголков губ стекает тина. Утопившаяся мать сестёр проходит по тёмной земле и кидается в сумасшедший танец, с мокрых волос летят брызги, руки дергаются вместе с телом, ноги уносят её дальше, в глубину двигающейся толпы. Огонь разрастается, пение громче, безумнее вопли, всё больше нечисти сливаются в единое чудовище безумия. Хельге холодно, зубы постукивают невпопад с пением толпы, тело немеет и тянет к огню. Она подходит ближе, выступает из чащи леса, тянет оледенелые пальцы к жару и искрам. Незнакомая женщина с растрепаными алыми волосами вырывается из круга, хватает кисти Хельги, тянет к себе, обвивает их на своей талии и своими руками прижимает дрожащую девушку к себе. Тянет за волосы, гладит продрогшую спину, сквозь ткань сжимает грудь и щипает твёрдые от холода соски. Её тело отдаёт жаром костра, алые губы касаются кожи и языком облизывают порозовевшие щеки. Но сзади Хельгу кто-то хватает, хоровод уносит чудную ведьму дальше, её тепло испаряется и меркнет. Хельгу тянут за руки, вперёд и назад, а может вверх или вниз, в самое пекло преисподни. Её ноги бегут в такт со всеми, она кружится, видит мелькающие глумливые лица, хохочущие нелюди скачут друг на друга и кричат, вопят так громко что слух тает и Хельга уже не понимает где она и куда несётся вместе со всеми. В жаре костра виден лик самого сатаны, воспаряющего над всеми, смеющегося и торжествующего. Кто-то в толпе протискивается к ней, охватывает лицо руками и зажимает нос, льёт в осушенное горло незнакомый напиток, девушка жадно глотает всё до конца, падает на землю но её подхватывают и несут дальше. В тени деревьев Хельга замечает Сьюзанну стонущую под хитрым чёртом стариком. Но картина быстро меркнет, сзади и спереди её обступают лохматые и чёрные фигуры, оголённое тело щекочет шерсть, в голове пусто, будто всё съел жар костров, она падает в объятия страсти и грехов, всё ниже и ниже, пока не достигает самых глубин пышущего ада. — - — Апрельское солнце на серой земле. Ветер омывает дотлевшие угли, в лесу стоит утренняя тишина. Синица скачет по выжженой поляне, прыгает на опалённые кости. Порхнув разноцветными крыльями перелетает на белоснежный череп. В пустой глазнице мерцает спекшаяся кровь. На виске отметины, затылок покрывают отпечатки чьих-то мощных клыков. Птица перепрыгивает на второй череп. На нём всего один след, алый отпечаток губ под глазницей. Синица порхает над поляной, летит дальше, над дымящимися остатками хижин и обуглившимися кусками тел. Она взмывает выше, к тёплому и ласковому солнцу. Стужа, в своей извечной манере, вихрем пронеслась над мёрзлой землёй, но сейчас приходит пора расцвета и жизни, и в пустых глазницах, глядящих на голубое небо, прорастают сочно зелёные молодые ростки.