Рога

– Ох... Дань Хэн. Вот почему ты такой... - ныл Келус, лёжа на животе в постели после ещё одного сеанса. А дракон, как ни в чём не бывало, обнимал его всеми конечностями и улыбался куда-то в шею, живого места на которой почти не осталось. - И когда твой этот гон пройдёт? Моя бедная жопка не бессмертна, уж извини. Конечно, Первопроходец не стал жаловался, если бы у его любимого дракона не было тяги затрахать его до полусмерти. Он мужчина! Мужчина! Забеременеть не может, хоть палкой его бей! Хотя, какие дети? Видьядхара в любом случае не могут иметь потомство, даже если бы очень хотели. Как бы прискорбно это не звучало. Дань Хэн молчал. Видимо, сказать ему было нечего. Одурманенный прекрасным запахом тёплых камней, теперь уже с примесью морского бриза, он продолжал медленно ластиться. О, как же у Келуса болела шея. И спина. Но он тактично промолчал об этом. И не потому, что он хотел вызвать жалость у своей пары, а потому, что хотелось ещё. После их дневного марафона пустота внутри ощущалась так неприятно и непривычно, что парень готов был выть. Чёрт! Он же не какая-то течная омежка, чтобы выпрашивать ласки, уж тем более выпрашивать вновь оседлать прекрасные крепкие бёдра. А уж про два члена... Нафантазировав себе невесть что, Первопроходец не заметил, как его дракон уставился на него, полуприкрытыми глазами разглядывая появившуюся испарину на лице любимого. И, усмехнувшись про себя, он куснул шею вновь, оставляя ещё один след. – Ааа! - крик сотряс комнату, да и не только её, на минуту оглушив даже Дань Хэна. Зато кое-кто не стал терпеть такое. – Я, конечно, всё понимаю, любовь-морковь и тому подобное, но спать другим тоже хочется! - раздался раздражённый девичий голос у раскрытой настежь двери. Март недовольно оглядела своих сожителей, однако, увидев обоих в чём мать родила, залилась краской и вылетела из комнаты со скоростью торпеды. И даже дверь не закрыла обратно. Пом-Пом, оказавшаяся рядом, любезно помогла с этим, стыдливо прикрывая свои глаза ушами. Ой... Неловко вышло...