Кажется, я полюбил тебя...

Повествование ведётся от лица Фредбера. Я проснулся от громкого грохота снаружи. Окно было прикрыто шторкой и мелкие капельки дождя стекали по нему. Неожиданно сверкнула молния, и я закрылся одеялом с головой. Я с детства боялся грозы… С ужасом обнаруживаю, что рядом нет Кошмара! Дрожащим от страха голосом зову его: —Кошмар! Ты здесь? Ответа не последовало. Куда он мог уйти? Вновь яркий свет, аккомпанируемый оглушительным грохотом, заставил меня свернуться калачиком и затрястись от страха. Спустя пару мгновений мне показалось, что всë стихло. Я, чуть дыша, высовываюсь из-за своего укрытия. Дождь всë ещë бушевал на улице. Грома не было слышно. Решаюсь встать и поискать Кошмара. Может он не услышал меня? Поднявшись с кровати, спешно одеваюсь. На столе лежит, освещëнный слабым дневным светом какой-то листик. Он был здесь? Едва взглянув, понимаю, что это записка от Кошмара: Фред, Если ты проснулся и читаешь это, то знай—я скоро вернусь. Мне было больно слышать от тебя такое, поэтому я принял тяжëлое решение. Обещаю тебе, что всë будет хорошо и твой «отец» получит по заслугам! Я не мог поверить в то, что он сделал ЭТО! Я час ходил из угла в угол и злость вместе с жаждой мести переполняли меня. Может, они и сделали со мной своë чëрное дело, но знай—что ни делается—всë к лучшему. Месть это блюдо, которое подают холодным…оружием. Ты будешь отомщëн, Фредбер. Я не могу это так оставить! Этот гад получит то, что заслуживает! P.S. не забудь температуру измерить! Если проголодался—всë на плите. Содержание записки вызвало у меня смешанные чувства. Неужели Кошмар собрался… Убить его? Я накаркал? Я, конечно, знаю, что он способен на многое, но чтобы на убийство? Нет. Я не думаю, что он убьëт его… Он же понимает и осознаëт, что делает… Хотя… Я не могу ни на что повлиять. Кошмар уже всë решил. И я думаю, что он делает правильный выбор… Стоп! Я что, оправдываю убийство? Лучше не думать об этом. Не забивать себе голову и всë будет хорошо. Я уверен, что всë наладится и Кошмара не посадят. Я же останусь совсем один! Нужно будет поговорить с Кошмаром на эту тему. Я положил записку на место и тут же залëг под стол. Треск грома и сверкнувшая молния заставили меня сделать это. Я схватился за голову от очередного раската грома. Зря… Зря я посмотрел в окно! С моих глаз потекли обжигающие слëзы. Я испытывал дикий страх! Я один в пустом доме один на один со своим страхом. Я вспомнил слова мамы, когда начиналась гроза: —Когда ты наедине со своим страхом—борись! Взгляни ему прямо в глаза и оскаль зубы. Пусть Страх знает, что ты его не боишься. А когда тебе всë же станет страшно—рычи! Рычи прямо на него! Сразись с ним! И он уйдëт. Ты перестанешь бояться. Моя мама всегда говорила, что страх—это живое существо и оно тоже может бояться. Бояться того, что больше не страшно. Как будто предвидев свою смерть, она говорила, чтобы я помнил эти слова и настанет момент, когда еë рядом не окажется. Тогда я должен буду вспомнить все еë слова и сразится один на один со своим страхом. Видимо, этот момент настал. Я выглядываю из-под стола. Абсолютно пустая комната. Мне кажется, или дождь усилился? Неважно. Сейчас у меня одна-единственная миссия—принять бой! Минуты кажутся мне вечностью… Ожидание так невыносимо… Долгожданный треск отрывает меня от раздумий. Оскалив зубы, мысленно говорю самому себе: —Я не боюсь тебя, Страх! Уходи! Вновь треск и за ним грохот. Молния ярко осветила комнату. Из моего горла сам по себе издаëтся громкий звериный рык. Я принял боевую стойку и ощетинился. Губы сами собой обнажили ряд острых зубов. Вся шерсть встала дыбом. Меня трясло и мышцы лица содрогались вместе со мной. Увидь меня кто-нибудь в этот момент—приняли бы за сумасшедшего. В моей голове мигом возникла картина—я представил себя со стороны. Моя наигранная злость тут же сменилась улыбкой во весь рот, и в конце концов я засмеялся во весь голос. Где-то в глубине души я знал, что смеюсь прямо в лицо своему страху. Я смеялся до тех пор, пока мои скулы и мышцы живота не свело. Упав на пол, я принялся кататься по нему из стороны в сторону. Через несколько минут меня вроде отпустило. Я смог подняться на ноги и даже сесть на кровать, пока меня вновь не хватил приступ неукротимого смеха. Я лëг на живот и уже в голос и сквозь слëзы продолжал дико угарать с себя. Реально, мне было очень смешно. Я ни разу в жизни так не смеялся. Вскоре слëзы кончились, а мышцы расслабились. Наконец, отпустило. Я тут же осознал, что перестал бояться. Действительно, очередной раскат грома ни то, что не испугал, а в какой-то степени рассмешил меня. Я уже начал подумывать адекватно ли это? Громко рычать и смеяться в темноте ни на что. Да ещë и по полу кататься. Соседи явно будут рады этому и с удовольствием вызовут скорую. А потом окажется что-то серьëзное и обречëн я на веки вечные скитаться по стране чудес под названием дурка. Ведь смеялся я не абы как, а как самый настоящий псих! Опустим эту тему, а то вдруг опять меня прорвëт и тогда уж точно какая-нибудь бабка от инфаркта скрючится, а другая скорую вызовет. Включив ночник, я укутался в одеяло. Было чуть-чуть холодно, но терпимо. Когда уже дадут чëртово отопление?! Кошмару повезло… Его шерсть очень густая в отличие от моей… Ещë и мех… Нет, я не завидую ему. НЕ ЗАВИДУЮ! А может… Меня просто морозит? На прикроватной тумбочке лежал градусник с уже сбитой температурой. Я нехотя сунул его себе подмышку и стал ждать. Интересно что он делает? Мне, конечно, не хочется думать об этом, но всë же. Любопытство подогревает интерес. Я даже не прочь увидеть как он расправится с моим отцом. Как он выпустит его кишки наружу… Вывернет его наизнанку в самом прямом смысле. Мне кажется со мной что-то не так. Я как будто… Как будто… Не знаю как сказать. На распутье, во! Я вроде хочу, чтобы Кошмар не убил его, чтобы он жил и мучался всю оставшуюся жизнь. А вроде и хочу его смерти, ведь такие люди не достойны жизни. Если бы Советский Союз существовал, отца бы поймали и расстреляли. Как же это называется? Высшая мера наказания! За такое точно бы расстреляли, я думаю. Эх, опять я за своë! Опять забиваю голову всякой хернëй! Хватит это терпеть!!! Достаю градусник. 38… Чувствую такой дикий голод… Пойду лучше поем что ли… Главное в темноте ни на что не напороться. Я на ватных ногах вошëл на кухню и включил свет. Яркая лампочка на потолке резко зажглась и ослепила меня. Я зажмурился. Мои глаза уже привыкли к темноте и яркий свет дезориентировал меня. Встряхнув головой, я пришëл в себя. На плите стояла кастрюля. Видимо рагу. Я облизнулся, ведь в моей памяти всë ещë отпечатался этот поистине божественный вкус. Сбоку от плиты стояла столешница. На стенке перед ней чего только не висело: лопатки, тëрки, половник, ухваты, щипцы. На самой же столешнице стоял чайник и какая-то непонятная штука. Стеклянный сосуд на подставке с поршнем сверху. На дне сосуда, видимо, чай. Заварка. Поршень с фильтром на конце упирался в листья чая, если ЭТО можно назвать листьями. Сам сосуд был наполовину заполнен чаем. Не совсем понятно как это работает. Ни разу такую штуку не видел. Кажется до меня дошло. На дно сосуда засыпается чай, который прижимается поршнем, наливается вода и поршень поднимается. Таким образом чай заваривается. Всë гениальное просто! Этот поршень и снять можно как крышку. Я принюхался. В нос ударил приятный запах ягод барбариса. Напиток ещë тëплый. На дне виднеются остатки чайных листьев. Сверху над столешницей располагались шкафчики с посудой. Именно оттуда я достал кружку и миску. Ложки достал в выдвижном ящике столешницы. Положив себе немного аппетитного рагу, сразу положил миску в микроволновку на минутку подогреться. Налил в кружку чай и поставил на стол. Комнату вмиг наполнил приятный запах. Запах барбариса. Этот сладкий и манящий запах. Вскоре к нему добавился новый. Запахло тушëным мясом, овощами. Я закрыл глаза и протяжно замычал. Настолько приятными были ароматы, наполнившие кухню. Через несколько мгновений раздался долгожданный писк микроволновки. Стоило мне открыть дверцу как снаружи раздался грохот, от которого мне заложило уши. Свет в квартире моргнул, и где-то в комнате я услышал хлопок и треск разбитого стекла. Вернувшись в комнату, я включил свет и обнаружил на полу осколки, а наверху пустой патрон от лампочки в люстре. Свет в комнате сразу потускнел. «Едрить вашу мать"—выругался я. Слабость как рукой сняло. Быстро ломанулся в прихожую и, вооружившись веником, отправился устранять улики. Не прошло и пяти минут, стекла как не бывало. Я воспользовался стулом чтобы добраться до осколков, осевших на люстре. Где бы лампочку новую найти? Да где-то же Кошмар должен их хранить, если они вообще имеются! Вернул веник с совком на место, за шкаф, и принялся искать лампочку. Ничего не найдя, я не придумал ничего лучше как забить на это. Главное, что убрал и всë. Теперь я с удовольствием поглощал свой уже ужин и вскоре отправлюсь вновь спать. Слабость и ломота в теле донимала меня. Чувствую себя очень уставшим… Через силу помыл посуду за собой и буквально приполз в спальню. Обессиленый, даже не раздеваясь, забираюсь на кровать, накрываюсь одеялом и, едва закрыв глаза, проваливаюсь в сон.