любовь на мертвой планете

– Профессор-Профессор! – Джисон классически забежал в лабораторию Минхо посреди дня. Старшего переклинило от обращения Джисона. – А чего не цветком? Что тебе от меня нужно, Джи? – парень отложил все, что делал, на потом и развернулся к космонавту, облокотившись на край стола. – Тебе так не нравится? Может быть, – Хан подошел ближе, вплотную и почти касаясь своими губами чужих, – хён? Чертов мелкий засранец, знает куда бить, подумал Минхо. Ему захотелось перекреститься от греха подальше, потому что Джисон был похож на змея-искусителя в такие моменты. – Что тебе нужно, Джисон? – он тихо прокряхтелся, чтобы убрать образовавшийся ком в горле. – Я хочу, чтобы ты мне губу проколол, – младший слегка отстранился, но не отходил. Улыбка у него во все тридцать два, что даже глаза немного прищурились. – Совсем вдали от человечества рехнулся? – Минхо приподнял одну бровь, скрестив руки на груди, еще сильнее очерчивая границы между ними. – Я давно хотел! А у тебя руки золотые, сам себе я боюсь. Я уже все погуглил, катетеров на станции лопатой можно грести. Главное под правильным углом колоть, и все хорошо будет, – младший склонил голову в бок, уже не улыбаясь так ярко, скорее ухмыляясь, а прищур стал хитрым. Он приблизился вновь, ему даже нисколько не мешали руки Профессора, что разделяли их, потому что он просто взял их, развел по сторонам и слегка надавил на чужое тело своим, схватившись за края столешницы. – Представь новые ощущения, хён. Ком в горле Ли будто и не пропадал. После первого инцидента и практического признания парни не расклеивались еще пару дней. Будто пубертатный период у них до этого и не начинался, и гормоны во всю бушевали. Прошли уже две недели, они, как и раньше, делали почти все вместе. И много чего попробовали вместе. Не с первого раза, но у них получилось. Они научились показывать свои чувства по-разному, не стесняться друг друга, хотя порой именно последнее давалось максимально сложно. Джисону проще всего давались слова, а Минхо – действия, конечно, когда Хан не обезоруживал его своим “Хён, пожалуйста”. – Я сделаю все, что ты захочешь, только дай мне продолжить работу, – да, Минхо уже давно сдался и не представлял возможным жить иначе. – Другое дело, – Джисон отошёл на несколько шагов. – Мне надо кое-что сделать на станции, и я вернусь к тебе со всем необходимым. Минхо выдохнул в прямом и переносном смысле. Чтобы продолжить работу, ему понадобилась еще пара минут, но он смог, чем не мог не гордиться.

☄️☄️☄️

– Вперед и с песней, – Хан снова ворвался в лабораторию, когда Минхо был максимально сосредоточен на новых выращенных образах. Он вскочил на месте, оторвавшись от микроскопа. – Джисон, мать твою! – руки парня напряглись, а глаза забегали, пытаясь проверить, не снес ли он что-то важное. – Я все принес, – ответил он уже спокойно, но реакция Минхо заставила внутри побеспокоиться, поэтому парень отложил принадлежности для будущего прокола на ближайшую пустую полку и подошел ближе. – Ты порезался, – Джисон взялся за руку старшего и показал ему его ранку на большом пальце. – Идем, я как раз все принес, – он повел за собой Ли к той самой полке. – Да это пустяки, Джи, – но сопротивляться не было смысла, потому что Джисон все равно заставит. – Ничего не пустяки, – Хан взял ватный диск, намочил его дезинфицирующим средством и приложил к небольшому порезу, который сам Минхо даже не заметил, как получил. Скорее всего лист бумаги задел, когда дернулся. Так только он мог, ибо бумага сантиметрах в десяти от микроскопа лежала. Джисон так внимательно убирал следы крови, после даже подул аккуратно, чтобы точно ничего не щипало. Он достал из поясной сумки пластырь. Всегда носил их с собой, потому что вечно калечился, пока в железках копался. Минхо следил за каждым его движением, задумчивым взглядом, серьезной манерой поведения. Такой Джисон не то, чтобы привлекал его больше остальных его версий, но то, с какой заботой младший относился к нему, – поражало. Собственная мать никогда так не волновалась за сына. – Спасибо, – Минхо осмотрел готовую работу и улыбнулся, поцеловав Хана в щеку следом. Джисон взглянул на него наивно и обнадеженно, будто ждал чего-то еще. Минхо коротко чмокнул в губы, после чего парень довольный заулыбался в ответ. – Если все в порядке, то проколи мне губу, – он даже щеки надул забавно. Профессору нравилось, когда он так делал. Сразу милый такой, даже стараться не надо. – Хорошо, садись в кресло, – Минхо указал на место за его рабочим столом, где он возился с документацией, когда Джисон осуществлял вечерний обход станции. Хан послушно разместился и в предвкушении ждал. Минхо переложил все, что принес Джисон, на стол рядом. Его руки как всегда были максимально нежны. Он аккуратно провел мокрым ватным диском по губе парня, пока тот уставился на него. Как же им было сложно оторваться друг от друга, но Профессор держался. Старший достал из кармана телефон и включил на нем фронтальную камеру, развернув к сидящему. – Показывай, куда колоть, – Хан молча указал место слева на нижней губе. – Дернешься хоть на миллиметр – я никогда в жизни тебе в подобном не буду помогать. Старший отвернулся и сам начал искать в интернете, как правильно прокалывать губу. Информация нашлась достаточно быстро. Он не брезговал кровью и иголками, поэтому ничего страшного не было для него, но он боялся ранить Джисона больше необходимого. Его не останавливало только то, что упрямый инженер в жизни не отстанет от него и все равно уговорит. Оставалось только надеяться на то, что Хан смело выдержит испытание, а у Минхо рука не дрогнет. Джисон выглянул из-за плеча Ли и прямо над ухом произнес: – Вот, я тот же сайт смотрел, – снова напугал. – Джи! Не стой над душой! – он уже успел прочитать и посмотреть все нужное, поэтому отложил телефон, достал новые перчатки из упаковки, открыл катетер, еще раз прошелся ватным диском и облил свои руки в перчатках, иглу и сережку, что принес Джисон, дезинфектором. – Готов? – Конечно! – космонавт же весь довольный сидел, будто ему не губу прокалывать собрались, а позволили пожизненно остаться на Марсе. Старший оттянул кожу губы и приставил катетер. Конечно, то, чем они занимались, не совсем правильно, но и не смертельно. В конце концов, они два взрослых мужика, что может пойти не так? – Три, два, один, – Минхо все сделал, как надо, а вот Джисон глаза выпучил и замычал, переходя в какие-то непереводимые завывания. – Потерпи еще немного, – Профессор не растерялся и тут же заменил иглу на сережку, аккуратно завинтив ее с внешней стороны. – Да кто ше на один колет! – тут же завопил Джисон, проглатывая некоторые звуки, потому что про новый прокол он забыл. – А как надо? – Минхо еле сдерживался, чтобы не засмеяться от того, как забавно выглядел возмущенный Хан с шепелявой речью. – Шерез секунду после одного! – Джисон попытался встать, но был остановлен рукой старшего. – Сиди, не рыпайся, – он улыбался и тихо посмеивался в себя. Взяв со стола еще дезинфектор, он сначала наклонился и поцеловал в место прокола, невесомо, что Хан ничего не почувствовал, а после залил его жидкостью, что по подбородку стекала. – Свободен. – А на грядку кто пойдет? – возмутился Джисон после секундной заминки из-за неожиданного поцелуя. – Хватит называть исследовательскую теплицу грядкой, – Минхо глаза закатил и растянул губы в недовольстве. От смеха и следа не осталось. – И вообще, где ты взял еще одну сережку? Минхо знал все проколы Джисона. Благо располагались только в ушах, но целых семь штук. Он даже не сразу заметил их, потому что волосы зачастую прикрывали. Космонавтам нельзя было носить в ушах украшения, но парень их снимал перед каждым полетом, поэтому никто, кроме экипажа, по итогу о них и не знал. – У меня запасные есть, фдруг фылетят. Я не хошу, штобы проколы заросли, пока я на Марсе, – снова щеки надул, отчего Минхо радостный стоял. Ну как на него злиться? – Сейчас пойдем. За две недели космонавты все-таки успели обустроить небольшую территорию у станции, где точно не планировались никакие новые постройки, под теплицу. Это оказалось необычайно сложно, потому что пластиковые листы приходилось укреплять Бог весть чем, лишь бы они не развалились от первых же переживаний марсианской стихии. Даже место выбрали такое, чтобы здание максимально укрывало от спонтанных погодных условий все еще неизведанной планеты. Парни, конечно же, затарились при заказе провизии с Земли, но ее пока не привезли, поэтому обходились тем, что было. Минхо и сам не позаботился об этом перед вылетом, потому что боялся представить, как он будет выходить на поверхность, а тем более – возводить там что-то для своих исследований. Но все закончилось куда лучше, чем могло бы. Джисон выводил его только в благоприятную погоду. Когда климат не вызывал доверие, то выходил один. Даже не только потому, что не хотел подвергать Минхо опасности, ее вероятность минимальная даже при усиленных порывах ветра, а потому что знал о страхе Профессора. Если вдруг попадет в бурю, то больше в жизни не выйдет на поверхность. А лишать его такого удовольствия не хотелось абсолютно. Они переоделись. Джисон успел немного привыкнуть к ощущению инородного в губе, хоть и ныл прокол изрядно, но терпимо. Он немного шепелявил, но уже не так заметно, потому что он понял, из-за чего так смешно Минхо. Младший разозлился, даже в молчанку играть начал, но хватило его минут на десять. Стоило приблизиться моменту, когда им уже пора выходить со станции, как он вновь превратился в серьезного инженера, что нес ответственность за себя и за… возлюбленного. Да, теперь Минхо не просто профессор ботаники, а возлюбленный. Джисон еще не признавался такими словами, но это же очевидный факт. – Все как обычно, помнишь же? – Джисон осмотрел Минхо, классически проверив поверхностно скафандр на целостность. – Ты каждый раз одно и то же спрашиваешь. Конечно, помню, – Ли уверенно развернулся к выходу и нажал кнопку, закрывающую и открывающую двери. Он уже как родной ходил по Марсу, ничуть не сомневаясь в своих действиях. Джисон все время причитал, что он молодец, раз так быстро смог освоиться, но нельзя быть таким беспечным. Профессор все знал и все понимал, по крайней мере так внушил себе. У него либо все, либо ничего: или он на сто процентов уверен в себе, или же вера в собственные силы бесконечно стремилась к нулю. Парни привычно пошли к теплице и начали там хозяйничать. Джисон тоже успел приспособиться к непривычной для себя среде. Он выполнял все поручения Минхо так, как тот учил. Копания в марсианском грунте – дело не из приятных. Так как погода порой менялась со скоростью света, почва тоже имела достаточно непостоянные свойства. Но тут уже Профессор подключал все свои знания, а они были очень даже велики, и создавал наиболее благоприятные условия на химическом уровне. Преимущественно росли самые неприхотливые растения с Земли, но и тех, что Минхо успел вывести, находясь на станции, ничем не меньше. Ли делал ставки именно на последние, потому что он их выводил, максимально ориентируясь на непригодную обстановку. У них даже что-то получалось, но, конечно, нужно другое оборудование, чтобы возвести что-то похожее на сад внутри станции, но при этом не полностью изолированное. – Минхо, погода ухудшается, – Джисон как раз проверял обстановку за пределами теплицы, что делал каждые минут пятнадцать на всякий случай. Когда ты на воздухе работаешь, в этом нет необходимости – и так все видно, но в закрытом пространстве приходилось исполнять дополнительные меры предосторожности. – Еще пять минут, – отмахнулся Ли, будто не он тут страшится открытой местности иных планет. – У нас нет пяти минут, Хо, – младший снимал перчатки, надетые поверх скафандра, они нужны для грязной работы. – Надо засыпать корни, а то ждать еще на день дольше придется, – Минхо и правда ускорился, но он будто совершенно не понимал опасений Джисона. Хан подождал около двух минут, но буря все стремительнее приближалась к ним. Он подошел к профессору и настойчиво взял его за плечо, притягивая к себе. – Я еще не закончил! – только взъерепенился Минхо, как встретился с тревожным взглядом парня и изменился в лице. – У нас нет времени, – настолько строгим Джисона он еще не видел, самому страшно стало. В теплицу начал задувать более сильный ветер, на звуки которого Ли инстинктивно обернулся. Только тогда он понял, что слишком беспечно отнесся к ситуации. Ведь это он тут неопытный. – Извини, – парень бросил все, что было в руках, вниз и пошел за инженером. Минхо вышел первым и встал недалеко от входа, ожидая, когда Джисон закроет проход, чтобы во время бури ничего внутрь не попало. Стихия приближалась с каждой секундой все быстрее. – Джи, – отчетливо позвал старший. Джисон отвлекся, обернувшись, – мне страшно. – Я знаю, – он кинул последний лист просто сверху, никак не закрепляя его и надеясь что той линии обороны, которую он успел возвести, будет достаточно. – Идем, мы успеваем. Они не успевали. Минхо крепко держался за Хана, но из-за влияния стресса и паники, он не до конца контролировал свое положение в пространстве. Ноги совсем не слушались. Джисон держал его изо всех сил, пока еще небольшие вихри продолжали наступать на пятки. – Мне страшно, Джисон, – парень чуть ли не молился в мыслях, мечтая оказаться внутри станции, где хорошо и нет никаких катаклизмов. – Я знаю-знаю, – у него сердце разрывалось от таких слов и голоса Минхо. Хан хотел помочь как-то, закрыть от всех бед собой, но все, что он мог, – это идти дальше, ведя за собой и прикладывая максимум усилий, чтобы Профессору было комфортно переставлять ноги. – Ты молодец, совсем немного осталось. Джисон понимал, что никакие объяснения реального положения дел не утешат Минхо. Буря, которая надвигалась, достаточно безопасная для их скафандров. Она и не унесет их, если продолжать умело пользоваться снаряжением, и никак не повредит костюмы. Но проблема ведь совсем не в этом, а в панике Минхо. Не так легко отделаться от страха, который преследовал тебя долгие годы. Вовсе потрясающе, что он смог покидать станцию в хорошую погоду. К другому же жизнь явно не готовила. Чудом Минхо смог сдержать активную стадию паники по дороге до входа в станцию. Молитвы Джисона были услышаны. Только они переступили порог, как младший сразу дал Ли разместиться на сидении после герметизации помещения. Хан начал сам снимать с него скафандр, пока тот пытался глотать воздух клочьями. Ему тяжело дышать не от нехватки кислорода, а из-за собственного страха. Паническая атака, подумал Джисон. – Минхо, – он повернул его лицо к себе, – слушай мой голос. Все хорошо, ты в безопасности, – парень пытался увидеть что-то конкретное в чужих глазах, но вместо этого в них оказалась пустота, будто Минхо смотрел куда-то сквозь возлюбленного. – Скажи мне хотя бы что-то, – Хан пытался махать перед его лицом, но по щекам Ли уже начали стекать слезы. – Профессор Ли! – вдруг закричал Джисон, начав трясти за плечи. Минхо будто от ужасного сна очнулся, схватившись за одно из предплечий инженера. – Да, – на этот раз парень уже точно в настоящем измерении, но на осознание все равно потребовалось несколько секунд. – Джисон, – он обнял младшего в ту же секунду, как пришел в себя. – Джисон, Джисон, Джисон, – Ли уткнулся в чужое плечо, слезам уже не было места, а страх стремительно отступал, и он чувствовал это всей кожей. Будто волна холодного воздуха пролетала мимо, удаляясь. – Все хорошо, я здесь, – Хан обнял в ответ с удвоенной силой, стараясь скрыть от всех невзгод своим телом, хоть это и невозможно. Одну руку он все-таки убрал, потому что шлем с себя он так и не успел снять. Покончив с ним, он снова целиком припал к телу Минхо, мягко поглаживая ладонью его макушку и нашептывая на ухо. – Нам ничего не угрожало, мы на станции, рядом, я никуда не ухожу, ты не один. От слов Джисона Минхо сильнее пробило на чувства, которые не нравились. Он в целом не любил проявлять яркие эмоции, а тут слезы вновь стягивали глаза. Ли плакал не от страха, а от того, с какой любовью младший относился к нему. – Джисон, – протянул он тихо. – М? – Хан не отлипал от него, хотя неудобно из-за скафандров. – Я люблю тебя. Дыхание сперло у обоих. Сам Минхо не ожидал, что первый скажет эти слова, тем более в таком контексте. А инженер вовсе офигел. Он тоже его любил и знал это, но хотел преподнести это как-то по-особенному. Однако сейчас казалось, что все так, как нужно. Дорогой и близкий сердцу человек рядом, и их чувства взаимны. – Я тоже тебя люблю, – парень оторвался и немного отдалился, чтобы заглянуть в эти красные и слегка опухшие глаза, чей плач начал угасать. – И буду любить, Минхо. – И сережку не снимешь? – Минхо улыбнулся. Наконец-то улыбнулся. Это была спасительная улыбка для Джисона, которая означала, что все и правда хорошо. – Никогда-никогда, – ответная реакция последовала незамедлительно. Хан тут же продолжил раздевать Минхо, избавляя его от ненужного снаряжения окончательно, а следом и себя. После того, как оба остались в обычной одежде, Ли снова приклеился к младшему, обнимая за шею. – Тут спать останешься? – Какой спать? – Ты сильно устал, Хо, – Джисон мягко поцеловал его в щеку, тихо шикнув, потому что почувствовал, как сережка двинулась в губе. – Ну вот, теперь целоваться не сможем, – Минхо надул губы, как это обычно делал младший, когда ему что-то нужно. – Потерплю. – Чтобы я весь в твоей крови измазался? – Не ворчи, – Джисон перестал держать на себе профессора. – Идем в комнату. – Я не могу идти, – до этого Ли спокойно стоял на своих двоих, но тут же повис на чужой шее как звереныш какой-то. – Ох, ладно, – Джисон взял его под пояс и колени, после чего поднял в воздух. Вообще он и сам устал и знал, что Минхо блефовал, но почему нет, когда да? – В следующий раз сам меня потащишь, – пробурчал младший, смотря вперед, пока Минхо нажимал за него все кнопки открытия дверей и использовал ключ-карту. Вроде они только что сказали достаточно сложные слова друг другу, но это нисколько не изменило настоящего. Джисон спокойно донес далеко не легкого Минхо до их комнаты. Старший незаметно перебрался в комнату Хана, потому что хотел проводить с ним больше времени. Существенная часть вещей осталась в собственной, ведь места не так много, но кровать они отныне делили одну. Джисон поставил профессора на пол, когда тот открыл последнюю дверь. – Садись, я хочу тебе кое-что показать. Они оба серьезные стали. Младший еще с порога, а Минхо подхватил настроение от него. Второй послушно сел на край застеленной кровати и наблюдал за тем, как Хан потянулся к гитаре, о которой Ли еще не успел спросить. Да и не хотел поставить Джисона в неловкое положение своими просьбами сыграть. Обычно демонстрация творчества встречается дичайшей неуверенностью, как было у него с садом. Но сейчас же он сосредоточенно следил за каждым его действием, даже как тот разместился в кресле у стола. – Я… хочу тебе спеть, – он провел пальцами левой руки по струнам, чтобы проверить звук. Гитара, ожидаемо, расстроена. – Да, конечно, – непонятно, кому из них больше не по себе. Пока Джисон настраивал гитару на слух, успел разок проматериться от волнения, но закончил с этим действием быстро. Он начал играть, аккуратно перебирая пальцами. Он не был каким-то сверхпрофессионалом, но явно старался. А когда начал петь, у Минхо сердце остановилось на несколько секунд, дышать он и вовсе забыл как. Он вслушивался в каждое слово, в каждую ноту. Это было так… красиво. Еще и на их родном языке, который Ли не помнил, когда последний раз слышал. Даже между собой они общались на английском. Упавший на Землю, я чужак в этом месте, Не похоже, что смогу вписаться сюда. Как бы я ни улыбался, мне так одиноко. Больно стало обоим. У старшего снова настроение перескочило с положительного, на крайне печальное. Он чувствовал то отчаяние, с котором Джисон пел эти строки, писал их когда-то. Минхо был уверен, что парень сам сочинил каждое чертово слово, потому что они насквозь были им пропитаны. Пришелец, пытающийся быть своим, Я громко говорю, но никто меня не слышит. Влага снова начала скапливаться в уголках глаз Минхо. Боль. Джисон пережил столько боли, которая, на самом деле, была невозможно знакома и профессору. Никогда и нигде ему не было так хорошо, как здесь, на Марсе. На родной планете вокруг много людей, но везде он чувствовал себя чужим со своей одержимостью наукой, и только Джисон смог разрушить барьер, окружавший его. И выстроил его не сам Минхо, а окружающие, которые никогда даже не пытались узнать, как у него дела, ведь все и так очевидно – счастливо копается в своих растениях. Ли всегда чувствовал что-то общее между ними, но не мог объяснить словами, что именно. Они оба не смогли бы сформулировать правильно и прямым текстом. Но у Хана получилось это выразить в лирике. Минхо определенно понял, почему Джисон не хотел улетать с Марса. Потому что здесь, где практически не было людей, он чувствовал себя менее одиноким, чем там, где его собратьев несколько миллиардов. Когда Хан закончил, повисла тишина. Не то, чтобы она была неловкая, но Минхо требовалось время, чтобы собраться с мыслями. Однако Джисон его опередил. – Я… – запнулся, – я хотел признаться тебе, после того, как показал бы это, – снова замолчал на несколько секунд. – Точнее… хотел бы сказать, что то, о чем говорится в этой песне, – я перестал чувствовать, когда в моей жизни появился ты, Минхо. Джисон все время смотрел куда-то вниз: то на гитару, то в пол. Но его самокопание прервал старший, который вскочил с кровати, сделал шаг вперед и поцеловал парня, наклонив голову в сторону. Каждый их поцелуй души высасывал из обоих, перемешивал и раскидывал обратно. Причем не в том же порядке, а как получится. Чувствовали они себя совершенно иначе абсолютно каждый раз. Забирая себе частичку друг друга, они становились все ближе, все больше похожи, все сильнее. Даже ощущения от повседневной жизни становились ярче, когда рядом всегда был тот, кто поддержит, посмеется, погрустит, повтыкает в потолок вместе с тобой. У Джисона из рук гитара выпала, но Ли поймал ее и отставил в сторону аккуратно, чтобы не мешала. Старший прислонился своим лбом к чужому. – Я ненавижу тебя, Хан Джисон. – Любил же? – не открывая глаз, он незаметно улыбнулся. – Ненавижу, потому что люблю. Джисон заткнул его новым поцелуем. Он встал с кресла, выпрямляясь вместе с Минхо, и положил его на кровать, выцеловывая понятные только ему узоры на губах, переходя на щеки и шею. Минхо полез снимать футболку с космонавта, что следом сделал в ответ и Хан. Младший прижался собой, снова припадая к губам. Он не замечал небольшого жжения нижней губы, но и Ли старался на каком-то подсознательном уровне не задевать ее лишний раз, насколько это было возможно. Старший приподнялся и скинул с себя Джисона. Нависнув, он разглядывал оленьи глаза, что смотрели в неизведанные черные дыры напротив. Парень боялся представить, сколько всего испытал Минхо в своей жизни, что его глаза успели превратиться в подобие взорвавшихся светил. Но даже черные дыры могут собирать вокруг себя целые системы планет. Может быть там и есть то самое потерянное место Джисона? Он не расстроится, если в какой-то момент будет поглощен бывшей звездой, ведь эта звезда – Минхо. Их тела сплетались произвольно, они сами не понимали, как так складно все выходило. Читать желания друг друга без слов – проще простого. Когда Минхо смог оторваться от глаз младшего, он продолжил целовать его кожу, оставляя горячие следы, хотя сами прикосновения – совсем невесомые, даже немного щекочущие. Джисон льнул к нему, выгибаясь и пытаясь почувствовать больше, когда Ли спустился к торсу. Старший провел языком по ямочке между несильно выделяющихся кубиков пресса. Минхо хотел его ощущать даже на языке. Крепкие руки схватились за край джинсов и стянули их, заставляя Хана поднять ноги вверх. Следом профессор приблизился к чужим губам, размещаясь между раздвинутых бедер, и снова поцеловал, опираясь на одну руку сбоку от парня. Свободной он потянулся к столу, на котором стоял тюбик смазки. Их языки соприкасались, плавно скользя, губы причмокивали. Им нравилось целоваться мокро, они будто больше себя отдавали, а делиться могли бесконечно. – Сегодня твоя очередь, Джи, – прошептал Минхо, следом проходя по верхней губе младшего кончиком языка, не давая закрыть рот. Джисону уже совершенно все равно, кто из них будет снизу, он просто хотел чувствовать Ли хотя бы как-то. Изменится ли что-то после озвученных слов между ними? Минхо приподнял Хана за задницу и положил ее себе на бедра, не отрываясь от чужих губ. Его прикосновения отдавались легкой дрожью. Они слишком много испытывали. Секс как явления им никогда не нужен был ни в каком виде, но когда дело касалось их синергии – совершенно другой разговор. Если можно сделать что-то, чтобы принести еще больше удовольствия, оба, даже не задумываясь, включились в процесс. Джисон по началу сжимал руками покрывало под собой, чтобы не мешать старшему, но после положил одну ладонь на чужой затылок, не давая отстраниться. Пальцами он зарывался в волосах, не специально массируя кожу головы, отчего Минхо таял на глазах. Подобные прикосновения сводили с ума пуще любых других. А когда Хан начинал тянуть за волосы – туши свет. Так он и сделал в следующую секунду, потому что Ли незаметно уже смазал свои пальцы и вошел в парня сразу двумя, ведь секс стал более чем регулярным занятием. Они оба застонали друг в друга: Джисон вполне по понятным причинам, а старший от того, как впились в его волосы на затылке. Он раньше даже не знал, что у него такая странная эрогенная зона. Только у парикмахера замечал, что подобные прикосновения приятны, но не больше, чем простой массаж. Но с Джисоном это становилось сладкой пыткой. Пальцы плавно двигались внутри Хана, отчего он пытался сильнее прижиматься всем телом, что мало у него выходило, ибо положение не самое удобное, но он все равно не мог спокойно себя вести от львиной дозы возбуждения. Когда Ли начал слегка раздвигать пальцы в стороны, Джисон не выдержал и откинулся головой назад, не открывая глаз, разрывая поцелуй и складывая руки обратно по бокам. Стонал он все также негромко, но с чувством. – Посмотри на меня, – попросил его старший. Джисон лишь облизнул губу, не в силах поднять веки. – Пожалуйста, – самому в штанах тесно становилось. От вида на прекрасного в его руках рассудок планомерно покидал все больше. Хан пересилил себя и открыл глаза, чуть опуская подбородок и впиваясь взглядом в Минхо, который в этот момент расстегивал свободной рукой свои брюки. Ли нравилось, когда на него смотрел Хан Джисон, нравилось настолько, что он душу бы продал, если бы его хотели лишить того, что он получал так просто по первой же прихоти. Минхо освободился достаточно быстро, хоть и одной рукой. Даже когда он перестал двигать пальцами, из-за собственных действий они продолжали слегка елозить внутри младшего, продолжая доставать до заветного комка нервов. Взгляд Джисона еще сильнее возбуждал, потому что им он просил, буквально умолял не останавливаться. Когда ощущение наполненности пропало, Минхо придвинул излюбленное тело ближе. Хан продолжал пожирать его глазами, разглядывая, как брюки красиво обтягивали бедра, на которых он лежал, как старший приставил к нему свой член и как он вошел в него, издавая глухой звук. Он сам слегка откинул голову назад, теряясь в ощущениях от того, как Джисон сжимал его в себе. Окончательно погрузившись в это подвешенное состояние, Ли не торопился двигаться. Он наклонился снова к младшему, намереваясь поцеловать куда придется, но у Джисона хватило сил произнести еще что-то членораздельное: – Хён, не мучай меня, прошу, – такой Джисон сводил с ума ничуть не меньше серьезного или доминирующего. Они вообще нравились друг другу разными. Когда Минхо занимал пассивную роль, Джисон вовсе зверел и хотел всю душу из него выгнать собой. Сам же профессор оказался более методичным, доводя младшего до пика плавно и без ошибок. Джисон определенно точно мог сказать, что после признания не изменилось абсолютно ничего, потому что лучше было некуда. Минхо простонал во время второго толчка и заткнул себя чужими губами, слушая вибрации, которые Хан активно транслировал, когда старший двигался в нем. По телам обоих расходились волны, доходя до самых кончиков пальцев, что немели в эйфории их удовольствия. Никакие другие мысли не имели право посещать их головы, когда они отдавались без остатка после рабочих будней. Только Минхо и Джисон, и больше им ничего не нужно. Хан сжимал чужие плечи, слегка впиваясь в них ногтями, но не до кровавых следов. Целоваться по-прежнему не совсем комфортно, поэтому Ли оторвался и продолжил покрывать тело Джисона поцелуями, слушая тихий скулеж над ухом. Он толкался плавно, но точно попадая в цель и параллельно издеваясь над шеей парня. Приятный донельзя, родной. Если бы Минхо себя не останавливал, то на шее Джисона живого места не осталось в один прекрасный день. Минхо дождался, пока младший застонет и изольется первым себе же на живот, и вынул следом на последнем издыхании держась, чтобы не сделать свое дело в Джисона. Ли глубоко выдохнул, прохрипев, и аккуратно лег сверху, наконец давая Хану то самое недооцененное чувство тяжести любимого тела. Они оба пытались отдышаться, а Джисон вовсе расслабился максимально, пока еще ласковые ощущения расходились от низа живота к груди и делали ноги ватными. Старший повернулся лицом к Хану, пока его голова лежала рядом на той же подушке. Он схватил губами мочку уха, мягко посасывая ее, не обращая внимания на пару мешавших сережек-гвоздиков. Следом поцелуями перешел снова на шею. У Джисона мурашки пошли. Тихие звуки причмокивания и теплое дыхание. Он в раю. – Когда тебе нужно будет вернуться на Землю, я вернусь с тобой, – слова Джисона заставили Минхо остановиться. – А как же Марс, станция? Ты же не любишь Землю. – Мне все равно. Без тебя мне здесь делать нечего.