mi ángel personal

В этот день с утра пораньше всё не заладилось. Невыносимый звон будильника. На часах пять утра. Мои глаза слипались, будто на них вылили кучу клея, я никак не мог пересилить себя и встать, а будильник всё ещё орал, словно душевнобольной. — Блять. Ну, вырубите его уже. Потом вспомнил, что отец уехал ещё несколько дней назад, и я остался совсем один. Выдохнул. И всё-таки оттолкнулся руками от кровати, сел. Зажмурился от яркого света, светящего прямо из открытого окна. Видимо, вечером так устал, что забыл задвинуть шторы. Дотянулся до телефона. Повисло тяжёлое молчание. Пустота на душе давила. Было смутное ощущение, что я остался совершенно один. Ни родных, ни друзей. Какие-то невзрачные знакомые, да и только, которым я был не нужен. Принеси, помоги, сделай. Это всё, что я слышал от своих одноклассников, а если они услышат «отказ»… Тут уж пеняй на себя. На телефон пришло новое сообщение, я сразу же зашёл в чат. Написал отец. Папа: — доброе утро, наверное, ты всё ещё спишь, но напомню, что сегодня ты должен быть в 17:00 у репетитора. Только попробуй прогулять. Я ничего не ответил, просто отключил уведомления на телефоне и пошёл в душ, по дороге ища свои любимые белые тапочки, которые я где-то посеял ещё вчера вечером. Звук выключателя. Резкий. Такой, что бьёт по ушам спросонья. Неприятно. Я повернул голову к зеркалу, облокачиваясь на раковину, стараясь не смотреть на себя. Боялся увидеть, насколько ужасно выглядит моё лицо, учитывая несколько проведённых бессонных ночей. Включил воду в кране — холодную. Окунул руки, похлопал себя по лицу, щурясь. Стоял я долго, вдыхая носом, выдыхая ртом. Такая «процедура» была у меня на постоянной основе, каждое божье утро. Именно поэтому я всегда вставал на час раньше. В самом душе я пробыл относительно мало. Сполоснул тело, помыл голову любимым шампунем с персиком. Вышел, замотанный в бархатный халат. Мелкие капли стекали с волос, падали на ткань, которая сразу же впитывала, не давая шанса пролезть дальше. Пятое сентября — отличный повод похалтурить на уроках, вот только классный потом такую взбучку устроит, что папа не горюй. Сергей Матвиенко — классный тип, но иногда бывает таким душнилой. Нужно, видите ли, ему, чтобы в классе соблюдались все его правила, оценки у всех были хорошие. Только вот пока ребята еле как на тройки вытягивают, за исключением некоторых. Со мной же дела обстоят похуже. Серёжка говорил, что парень-то я умный, только лентяй (что есть, то есть), и от этого все мои проблемы. Он часто ругался по этому поводу на меня. Раньше, пока не перешёл в эту школу, отличником был, а в девятом классе всё покатилось в тартарары. Постоянные косяки, которые мне, между прочим, припоминались всегда, стали моими лучшими друзьями. Я буквально жил среди них и не мог выбраться из этой бездны по сей день. На кухню я зашёл в прекрасном расположении духа, всё-таки душ расслаблял. Наспех перекусив какими-то завалявшимися хлопьями (обычно на еду я много времени не тратил), стал собираться в школу. Ехать мне было минут тридцать на автобусе, но если я попадал в час пик, то всё, к первому уроку ждать не стоит. Иногда ездил на метро, всего одна станция, пять минут пешком, и я оказываюсь в школе. Этот путь выбирал, когда значительно опаздывал. По времени вариант был выгоднее, но я так не любил шум метро, такой противный скрипящий, проникающий в самую душу. Для меня это был настоящий ад. Шлëпая босыми ногами по полу, я пытался найти тапочки, но безуспешно. И куда они только могли деться? Я переводил взгляд с одного объекта на другой, выбирая что надеть, и недовольно кривился при рассматривания своей одежды. Пара изношенных джинс, папина рубашка на три размера больше (он тоже был высокий, но не такой дрыщ, как я). Несколько футболок и две толстовки лежали в углу. На этом, хоть какие-то приличные вещи для школы закончились. Практически все ходили в школьной форме, но я был исключением, видимо, из всех правил. Первым уроком физкультура на улице, поэтому я нацепил потертые джинсы и сверху надел белую футболку. Так и буду ходить весь день, что париться… Всё равно ругать меня никто не будет, зная, что это бесполезно. *** В школе я оказался слишком рано, что было даже удивительно. Обычно, приезжал ровно со звонком, а тут. Делать было нехрен. Вот я и пошёл в спортзал, думая, что возьму мяч и попрактикуюсь до звонка, но не тут-то было. Сначала, зайдя в раздевалку, я их даже не заметил. Свора хулиганов, которые вечно задирали меня, и ещё несколько парней из параллели стояли за перегородкой из серых шкафчиков. Почти все они из одинадцатых классов, но каким-то странным образом в их компашку затесался мой одноклассник — Андрей. Он-то и не давал мне прохода. Не знаю, чем уж я его так бесил… —Смотрите, кто пришёл, — мерзко ухмыльнулся он, смотря чётко на меня и толкая своих дружков. Они сразу загнали меня в угол, окружили, словно стая коршунов. Испускали пошлые шутки, настолько дотошные, что мне аж противно стало, толкали меня, пытаясь сделать как можно больнее. Андрей знал, что сильнее меня в раза два точно, а тут ещё и его компания. Он чувствовал себя победителем. Да и я уже не отрицал очевидного. Ещё в прошлом году я заметил агрессию в сторону своей персоны, но был конец учебного года, я забил на это болт. Думал, что это обычные приколы. Летом мы не видились, я даже не вспоминал о нём. Вот только придя первого сентября за учебниками, почувствовал, что просто так я от него не отделаюсь. Чего хотел, не знаю. Но угроз за эти пару дней в мой адрес было тьма. Конечно, я стал нервничать и переживать, надеясь на лучшее до последнего. — Что за уродский вид? Мама не может тебя обеспечить? — новый смешок от лучшего друга Андрея. Его лицо не выражало ничего, зато в глазах бушевало сумасшедшее пламя. А вот это было больно, очень больно. Несравнимо ни с чем ранее происходящим. — Заткнись! Не смей упоминать мою мать, — я крикнул, не в силах больше терпеть. Невозможно стало держать едкую смесь, которая сочилась из меня. Да, я готов был пожалеть о своих словах, но чуть позже. Парни на секунду замолкли, но один из них тут же заломил мне руки за спину, заставяя упасть на холодный пол. Колени прожгло болью от удара о кафельную плитку, хотелось выть. — Ты кажется что-то попутал, Антоша, — одноклассник схватил меня за волосы и запрокинул мою голову назад. — Сейчас ты заткнëшься, понял? Я задрожал. Предательская дрожь не давала мне ухватить даже чуток воздуха. — Быстро отошли от него, — холодный мужской голос, с каким-то странным акцентом послышался позади меня. — Я сказал, живо, повторять не буду. Парни и правда расступились, Андрей небрежно бросил мою голову, выпутывая свои пальцы из моих волос. Руки отпустили, поскуливая, я потëр их и привалился к скамейке, набирая в лёгкие побольше воздуха. Я не знал, кто мне помог, но был ему пиздецки благодарен. Было стыдно поднимать на него взгляд, мне понадобилось несколько секунд, чтобы, наконец, сделать это. Я запрокинул голову слишком резко и тут же зажмурился на несколько секунд от головной боли. Открыв глаза, я обнаружил напротив себя мужчину лет тридцати, в строгом солидном костюме. Он был похож на депутата, не меньше. Изучая его снизу вверх, стал отмечать некие детали: отличное телосложение, брюнет, голубоглазый, и ему ахуеть как шли очки. Вот серьёзно, мои зрачки даже расширились от удивления. Впервые в жизни встречаю столь прекрасного человека. — Молодой человек, с вами всё в порядке? — он подсел ко мне сбоку, потому что мои ноги разложились на весь проход. Мужчина аккуратно взял меня за запястья и бережно потëр их. Было неприятно, но я не подал вида. Всё смотрел, смотрел, как зачарованный, словно ничего другого не существовало сейчас. Из «транса» я выходил медленно, понимая, что мой спаситель так и не дождался от меня ответа. Вернулось чёткое зрение и другие рецепторы. Я почувствовал запах дорогого парфюма, исходящий от этого мужчины, стал прокручивать в голове последние несколько минут. А он сидел, ждал и осматривал меня со всех сторон. Но вопросов больше не задавал, понял наверное, что бесполезно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Я в норме, — слегка пошатываясь, я всё же встал, не без помощи мужчины напротив. — Вижу, как вы «в норме», присядьте, теперь уже на лавочку, пожалуйста, — его акцент будоражил во мне всё, что только можно. Это было не описать словами, я просто плыл от этого мужчины. Я действительно сел, замолк, и только теперь по-настоящему заглянул в его бездонные глаза. Голубые, как лёд. Такие таинственные и притягательные. Под стёклами очков они смотряться сурово, но нотка сочувствия и переживания в них всё же есть. И тут я опомнился. —Спасибо вам огромное, — чуть заикаясь, произнёс я. — Я чрезмерно вам благодарен, правда, не знаю, что бы я без вас делал. Я… Прозвенел звонок. Чертыхнувшись, я опустил голову на свои руки, сложенные перед собой. Дрожь снова пробежалась по телу, но уже не так отчётливо,как раньше. — Извините, я вынужден вас оставить, но настойчиво рекомендую сходить вам в медицинский кабинет. Значительных ран нет, но царапины нужно обработать, — он привстал, отряхнул свои брюки (скорее всего очень дорогие), повернулся к двери, секунду помолчал и на прощание добавил: — Сегодня уроков физкультуры в первой половине дня нет, советую посмотреть вам замещение. Всего доброго, не попадайте больше в неприятности. — Спасибо… — только и успел вымолвить я, как дверь тут же захлопнулась. Первый же вопрос, который меня посетил: кто был этот мужчина? Новый учитель? Не слышал о нём. Потом, серьёзно задумавшись над его последними словами, первые вопросы отпали, я пулей помчался на первый этаж — к доске объявлений и замен, попутно пытаясь включить телефон и утащить за собой тяжеленный портфель, у которого (понял я это только тогда, когда выходил из раздевалки) порваны две лямки, и такой неаккуратный был уж точно не я. Полная невезуха. Оказалось, что у нас и вправду поставили замены. Физкультура была последним, а вот урок алгебры первый (как некстати). В левом верхнем углу красовался портрет моего спасителя, с подписью: «Новый учитель в нашей школе — Арсений Попов». В голову закрались не самые приятные мысли. Достав телефон, я посмотрел на время, ужаснулся и побежал на второй этаж, где обычно проходил урок математики, попутно читая группу класса. И как я только мог пропустить столько объявлений, ведь классный руководитель еще вчера вечером всё подробно расписал по сегодняшнему дню. — Дуралей. Выругался сам на себя, стал стучать в нужный кабинет. Взялся за ручку, та легко поддалась, и я оказался внутри помещения. На секунду я замер. — Сука, — вымолвил и тут же развернулся, так и не успев толком войти, захлопнул за собой дверь. Все мои опасения подтвердились. Наш новый учитель математики, которого так расхваливал Матвиенко, никто иной, как мой недавний спаситель. А ещё я только что вновь опозорился перед всем классом и учителем заодно. Заебись. Как теперь стыдно…