mi ángel personal

Я слегка ахуел, когда узнал, что Арсений Попов по совместительству мой спаситель, учитель математики, так ещё и испанского. Я влип. Мы будем видеться с ним каждый день, так ещё и можем несколько раз пересечься! Учитывая тот факт, что испанский у нас три раза в неделю, что уж говорить об алгебре с геометрие, которые идут у нас профилем. Не зря же физмат. — Еsto es un caos*, — я был в лёгком замешательстве, услышав ругательное слово в своём присутствии. —Неприемлимо, — наш новый учитель сидел перед мои классным, сцепив руки перед собой. Я чувствовал всем телом напряжение, повисшее в кабинете, и было понятно, кто был ему виной. Так оплошаться, нужно было ещё постараться. Я с сожалением посмотрел на Сергея (хотя до этого таращился в стену), которому придётся всё это разбирать. Сидел с правой стороны, на среднем ряду, и переводил взгляд то на математика, то на классного, то на белую стену, которая пока мне нравилась больше всего. Вообще, кабинет Серёжки я любил. Вернее, это лучше назвать нашим классным уголком. Помимо базовых вещей, которые есть в каждом кабинете, тут были шкафчики, что очень удобно, — не надо таскать с собой все вещи: предметы личной гигиены, канцелярию. Так ещё в прошлом году одноклассницы (хоть я их и не очень любил, но всё же) решили добавить уюта, и теперь у нас висит подсветка на пол стены. Лампово и комфортно. — Арсений, вышло недоразумение. Антошка у нас просто ангелочек, впервые с ним такое приключилось. Вы уж простите его за сорванный урок — учитель потупил взгляд и выразительно посмотрел на меня, видимо, ожидая извинений. — Урок-то я провёл, просто без одного ученика, — Арсений перевёл свой холодный взгляд чуть правее, и я разглядел в них капельку задора. Огонька. Будто его всё это забавляло. Сучара. Что правда, то правда, — урок-то он провёл. Я слышал из-за двери, как тот часто повышал голос, чтобы утихомирить класс после моей выходки. Оказывается, все считали это настолько крутым, что писали мне в личные сообщения разные хорошие слова. Сам диву дался. Честно, до последнего надеялся, что Арсений быстро это забудет и не станет разбираться, всё-таки начало учебного года, кому нужны проблемы? Но нет, он упёртый. Гад такой, нажаловался классному, а тот прямо со следующего урока меня и забрал, теперь в список прогулянных уроков добавилась география. Ну и ладно, всё равно не готов к зачёту. Я хмыкнул и тут же послышался звук кашля в лице Матвиенко. — Извините меня, Арсений Попов. Я правда буду паинькой, точно ангелочек, спустившийся к вам на землю, — искусный стёб, это по моей части. Классный, конечно, постучал по столу, чуть прикрикнул, но мы с математиком-испанцем друг друга поняли. Его губы едва заметно приподнялись в подобие улыбки. Арсений Попов мне легонько кивнул, будто зорко смотря прямо в душу, от чего я тотчас поплыл... Притягательный всё-таки он, наш новый учитель. На удивление, всё остальные уроки прошли хорошо, даже Андрей и его свора не приставали, видимо, математик их знатно напугал. Что касается классного... Конечно, он захотел оставить сегодня после уроков, отработать, но он свалил!Оставив меня на попечении Арсения. Разве Серёжа не понял, что нельзя оставлять меня с ним? Я неадекватом становлюсь молниеносно. Проверено, заверено, как говорится. Хотелось свалить домой, но я знал, что получу пиздюлей мощнейших, если так сделаю. Нехотя, я медленными шажками посеменил на третий этаж с первого. Дыхалка к концу пути сказала: «Адьос». Вроде это по-испански «пока»... Тьфу. Дурной стал. Дошёл я быстро, как бы ни старался оттянуть нашу встречу. В этот раз дверь была открыта. Я заглянул в проём и тихо-тихо постучал, хотел зайти, но запнулся об порожек и чуть не полетел вниз. Спасла тумбочка, которая стояла рядом. — Бляя.... — Ой, можно войти? — мой голос слегка дрожал, то ли от волнения, то ли от накатившегося вдруг смеха. Лучше не придумать. Я не сдержался и хихикнул себе в кулак, виновато смотря на математика. Испанцем я его пока никак не мог называть. Да и не похож он был. Арсений оторвался от деревянного шкафа, закрыл его на ключ и только тогда произнёс. — Да у вас деградация, юноша. Интересно, какое следующее слово будет на очереди при входе в мой кабинет, — Попов только головой покачал, поправил свой и так аккуратный костюм, схватил портфель и направился ко мне. — Священный ангелок, вперёд, будешь помогать нашему дворнику Мишке. А-то листья некому собирать. Он миленько улыбнулся, обошёл меня и выключил свет. Звук выключателя... Бррр. Потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Послышался звук в замочной скважине, и я поспешил на выход из кабинета, а то вдруг ещё тут закроет. Кто ж его знает. На улицу мы вышли не сразу. Сначала математика схватила под руку завуч и уволокла с собой, я терпеливо ждал. Потом резко охранник докопался до нового учителя, пришлось буквально сбегать. Вообще, удивительно, как Попов всех и вся запомнил. Только вот меня он продолжает назвать Ангелочком, а я каждый раз бешусь, становясь похожим больше на чёрта. Всё-таки мне вручили в одну руку пустой мусорный мешок, в другую веерные грабли. На лице дворника и непосредственно Арсения расцвела улыбка, которую мне хотелось смазать, с одного лица уж точно. Я отвернулся, дабы не искушать себя и стал собирать эти грёбанные листья. Осень я любил, как и весну. А вот зима и лето — ад. Моя кожа очень чувствительна к перепадам температур. Иногда я просто не выдерживаю, закидываюсь таблетки от головной боли и лежу дома, страдаю, да и это не всегда помогает. Я не знал, как долго мне ещё торчать здесь, поэтому решил передохнуть. С полу набитым пакетом, я зашёл за школу, рядом никого не было, я присел на ступеньку чёрного выхода и стал рассматривать свои грязноватые кеды. — Вот ты где. Дворником подрабатываешь? — я узнаю этот голос из тысячи. Андрей. — Ты зачем этого профессора на нас натравил? А? Придурок! Чего молчишь? - недобрый оскал на его лице. Сейчас их двое, в два раза меньше, чем в раздевалке. Я не хотел их провоцировать, знал, что нахожусь тут один, и даже орать будет бессмысленно. Чёрный вход не разрешён для учеников, а учителя и другие работники появлялись редко. — Наваляем ему? — риторический вопрос, который уже не имел никакого смысла. Эти двое стали медленно приближаться ко мне. Но страшно не было, от слова «совсем». Я всего лишь хотел, чтобы то, что ещё даже не началось, просто побыстрее закончилось. Неожиданно Андрей со всей силы ударил меня кулаком в лицо. Голова кружилась, а на губах чувствовался вкус собственной крови. Мне разбили нос и губу, но это был далеко не конец. Друг Андрея не остался в стороне. Он ударил меня в живот с такой силой, что я буквально сложился пополам и упал на землю. Парни начали избивать меня, в голове стоял невыносимый звон, перед глазами всё плыло. Вдруг я почувствовал острую боль в правом запястье, кто-то из них попал мне по руке. Андрей обернулся, дабы проверить, нет ли кого на горизонте, испуганно дернул своего дружка за рукав и драпанул прочь. Я попробовал встать, но понял, что эти уебки успели повредить мне ногу. Плохо, ужасно плохо, я чувствовал, что теряю сознание. В глазах стало темнеть и вот — полная темнота. *** Будто сквозь дрëму, я слышал какой-то сладостный голос, полный переживания и страха. По крайней мере, мне так казалось. Глаза я не спешил открывать. Боль пульсировала во всём теле, особенно отдавая в правую руку и колено. Я чуть приоткрыл заледеневшие губы, чувствуя стальной привкус крови во рту. — Я в аду или в раю? — в такой ситуации только шутка и могла меня спасти. Я не знал, кто мой оппонент, но догадки вновь терзали меня. — Живой, оклимался... — к этому моменту я уже открыл свои глаза и с улыбкой смотрел на Арсения Попова. Его голос не переставал меня вводить в какую-то эйфорию. — Антон, что болит? Сможешь встать? Он с нежностью вглядывался в мои глаза, будто бы там был ответ. А для меня это был гипноз. Голубые и зелёные глаза столкнулись друг с другом и никто не хотел отступать первым. Это пришлось сделать мне. Из-за сильного кашля я согнулся пополам и только теперь увидел моё плачевное состояние. Кисть правой руки будто вывихнута, на футболке кровь, уже видимо полузасохшая. Я дотронулся до носа и провёл тыльной частью левой руки по нему, как бы убирая кровь. Недовольно кривясь и жмурясь от прилива боли. — Антон, лучше не трогай. Можешь только хуже сделать, — он задумчиво посмотрел куда-то вдаль, сжав руки в кулаки. — Поедем сейчас в травмпункт. Я думаю, ты парень крепкий, ничего серьёзного нет... Надеюсь. Я к этому времени уже сел и скептически посмотрел сначала на учителя, потом на себя. В глубине души я понимал, что наваляли мне нехило и был практически уверен, что учитель об этом знал. — Давай я помогу подняться. На счёт раз, два, три... — на это зрелище надо было смотреть. Арсений силён, но из-за моего роста смотрелось всё так нелепо. Я с трудом поднялся, опрокинулся почти всем весом на Попова, и мы зашагали вперёд, вернее, он шагал, а я хромал. — Наверное, тупой вопрос, но вы же не оставите меня тут? — я понимал, что, если сейчас он спросит про родителей или захочет дождаться отца, я просто умру от боли. — Скажи, что ты это несерьёзно, — Арсений поднял голову и внимательно взглянул из-под своих густых ресниц. — Дурачок, конечно, не оставлю. Мы сначала поедем в травмпункт, у меня там знакомая есть, а уже потом я сообщу твоим родителям, не стоит им переживать понапрасну. Из его груди вырвался нервный смешок. А я только головой кивнул, смотря куда-то вдаль. — Ой, а листья, которые я насобирал? — вдруг опомнился и с недоумением посмотрел на математика. — Я же так старался, мне зачтётся? Арсений лишь удивлённо головой покачал, мол, как я могу об этом думать в таком состоянии. — Зачтётся, — немногословно, но я успокоился. Как-то удивительно хорошо стала работать голова. — Сколько времени? Я попытался достать свой телефон, но, понимая своё положение, тяжело вздохнул. Арсений пытался достать до своих часов, но его руки были заняты моей талией и правой кистью. — Давай дойдем до машины, а потом сам посмотришь. Договорились? — его очки немного скатились по носу, и выглядел Арсений растрëпанно, я аж умилился (да, очень вовремя). Я старался не наступать на ногу, но получалось плохо. Попов это видел, пытался мне как-то помочь, облегчить ношу, но... — Потерпи немного, — мы повернули за угол, огибая школу и выходя за ворота. Я всё оглядывался, ища Андрея и его друга, но рядом, кроме математика, никого не было. До машины дойти было безумно сложно. К этому моменту нога уже просто выворачивалась, каждый шаг отдавался дикой болью, сопровождаемый глухим стоном или визгом. Я видел, как кривился Арсений. Он как можно быстрее довёл меня до своей машины (так-то Kia Sportage SWB V.), еле как усадил назад. Выпрямляю ногу на чёрное кожаное кресло рядом, жмурясь от боли. — Удобно? — спросил учитель, желая закрыть серую заднюю дверь. Получив мой удовлетворённый ответ, аккуратно захлопнул дверь. Я даже удивился. Обычно я этот звук ненавидел, но тут... Всё было сделано спокойно и цивилизованно. Я тут же включил свой телефон, смотря на время. 16:15. Ужаснулся, тяжело дыша, и понимая, что не успею к репетитору. Открыв чат с отцом, накатал небольшое сообщение. Антон: Извини, пап. Я сегодня не смогу прийти, задержали в школе. Я правда не думал, что так получится. Арсений сел вперёд, пристегнулся и деловито положил руки на руль. Я аж загляделся... Это было так по-свойски. Вождение ему шло, как и многое другое. Он поправил оправу, чуть ослабил галстук и только теперь завёл машину. Выехал из двора и помчал по главной дороге, не превышая притом скорость. Спасибо хотя бы, что доехали мы быстро. Вроде бы, даже без приключений? Ну, почти. Оказывается, все врачи уехали на какой-то семинар. Арсений переговорил уже со всеми, с кем только можно, и в итоге нам пришлось ждать полчаса, что бы все врачи вернулись и крутились вокруг меня. Было страшно, но надо. Попов был постоянно со мной и это было в данную минуту самой лучшей помощью на свете. Которой мне так не хватало. Он действительно переживал за меня... И это было необычно?.. Да. Именно так. Необычно, но необходимо для меня.