mi ángel personal

Я непонимающе смотрел на свои снимки. Сидя на каталке, то хмурился, то закусив губу, внимательно наблюдал за Арсением. Врач куда-то отошёл, а мы просто молча ждали. Мои глаза были стеклянными, я держался за кисть руки, сдерживаясь, чтобы не заорать. Мне ввели обезболивающее, но оно пока не помогало. Нога будто окаменела, я её почти не чувствовал. Кровь стёрли с моего лица, что не сказать про футболку, которую уже не отстирать. Было ужасно холодно. Я поёжился и, ссутулившись, стал тереть свои бёдра. Вдруг чья-то рука накрыла мою, массируя кончики пальцев. Я поднял взгляд изумрудных глаз. Наверное, выглядел я настолько жалобно, что Попов тут же снял с себя пиджак, накидывая на меня. — Подожди немного и поедем, хорошо? — я смущённо улыбнулся, а он принял это как знак согласия. Это был учительский долг или забота..? Первый вопрос, который мучил меня в данную минуту. Второй был не менее важный. Что со мной блять? Хоть кто-то мне скажет? Наконец-то в кабинет вернулся врач. В руках у него кипа бумаг, которые он с грохотом кинул на стол. Моё сердце бешено колотилось. Я буквально пожирал этого мужчину взглядом, ожидая, пока тот ответит на один единственный вопрос. На ноге виднелся фиксатор, в зоне кисти правой руки красовался эластичный бинт. А я всё ещё не в курсе, что со мной. Зато, как догадывался я уже давно, Арсений был в курсе всего, что со мной произошло, но ждал точных подтверждений. — Кроме мелких повреждений, о которых я написал в этом листе, обнаружили разрыв связок, несколько гематом, ушиб колена, скажем, отделался легко ещё. Заберёте потом выписку — доктор осторожно кивнул учителю и удалился под мои громкие вопросы ему в спину. Но меня никто не слышал. С недовольным лицом я повернулся к Арсению, но он только загадочно улыбнулся и, взяв меня за талию, позволил мне вновь облокотиться на него (от коляски я отказался, не совсем уж я беспомощный). Уже более умело и дружно мы дотопали до машины, проделали ту схему, что и в прошлый раз, и я достал свой телефон из-под кресла. Он разрядился, а я так и не дождался сообщения от отца. — Родителям надо позвонить, а-то они уже тебя потеряли, наверное. Тебе сейчас нужен полный покой и приём лекарств. Держи список — тот внимательно посмотрел в зеркало, а я закусил щеки изнутри. Я потянулся за листком, на секунду встречаясь с хваткой рукой Попова. — сначала родители. Я могу позвонить и всё объяснить. Момент икс, которого я так боялся. Я не знал как рассказать о ситуации в семье и о том, что по факту живу один. Сомкнув губы, я тяжело вздохнул. — Как же вам рассказать... Открываться в первый день знакомства человеку, к тому же ещё и своему учителю? Страшно. Но Арсений располагал к себе как-то духовно?.. Странное чувство, которое я никогда ещё не испытывал. Мой папа ушёл к другой семье, когда мне было 16. Больше полугода назад, но я всё ещё не мог привыкнуть к его отсутствию в доме. Мамы не стало ещё давно, глупое стечение обстоятельств. Папа же не сломался, держался, поддерживал и меня. Но всё поменялось в 15. Он резко стал другим. Я не замечал несколько месяцев, был погружён в работу. А потом узнал, что уже год он встречается с женщиной, которая носит его ребёнка. Я смирился, что стал ненужным. Отец перевёл меня в школу ближе к дому и только потом оставил, уехал в другой город со своими любимыми. Блять, как мне было обидно. Это не передать словами. Я бился в истериках каждую ночь на протяжение долгого времени, а потом забил, эмоций не осталось. Я был опустошён, как после смерти мамы... Всю историю, конечно, я ему не рассказал. Краткость — сестра таланта. В каких-то частях приврал, дабы он уж точно никому не позвонил. — Сергею Матвиенко, твоему классному, я всё-таки сообщу. Скажу, что буду за тобой приглядывать. Я не ослышался? Приглядывать? Чуть не подавился. Здесь —Кхм... Я и сам могу, честно. Уже поздно, завезëте меня домой и отлично — я откинулся на спинку кожаного кресла и обнял себя одной рукой. В кисти боль продолжала нарастать, нога же просто одеревенела и не беспокоила меня. — Домой я тебя привезу, но ты должен быть под постоянным контролем. Я буду думать, что с этим можно сделать — он подмигнул мне в зеркало заднего вида и притормозил на светофоре. — Если ты не против, в первый день я останусь у тебя, по настоянию классного, только заедем быстро ко мне домой. Адрес пока назови свой. Он показал мне переписку с Сергеем, вернее, её кусочек, и мои глаза округлились. Они так тепло общались, что я не могу не задавать вопроса. — Мы хорошие друзья — получил я в ответ, едва ли не ахнув. Вот это комбо я словил. Так, что я парился сегодня? Извинялся перед математиком? До меня же всё уладили. Я крутил в своей голове всю неловкость предстоявшей ситуация. Арсений Попов, мой учитель, будет ночевать у меня. Что за херня? Как моя жизнь перевернулась с ног на голову за этот день? За время нашей дороги мне стало безумно плохо и стыдно перед математиком. Первое чувство брало вверх. Я прилёг на кресло, попытался вытянуться, как мог, не травмируя ничего. Руки положил на себя и прикрыл глаза. — М? Антон? В полудрëме я уже плохо слышал эти слова, но уловил беспокойные нотки в голосе. *** Арсений отвлёкся лишь на несколько минут, сходил в машину, переговорил с классным Шастуна и вернулся обратно на место, где буквально пару минут назад этот мальчишка убирал облетевшие листья в пакет. Но его там не оказалось. Первая мысль, которая посетила его — Антон ушёл. Или, как по-молодёжному "слинял". Но надежда на то, что он просто обогнул школу и решил прибраться там, не покидала мужчину. Школа хоть была и маленькой, но в форме буквы П. Соответственно, обойти её было дело достаточно долгое. Арсений, прогульным шагом, пошёл по направлению к чёрному выходу. Ещё ни о чем не подозревая. Антона он заметил не сразу. Тот лежал около чёрного пакета, который закрывал половину тела. Но когда взор упал на это тело, улыбка сразу пропала, глаза округлились и потускнели. Страх охватил его полностью. Даже не потому, что он был ответственным за мальчика. Он просто боялся за жизнь этого , порой сумашедшего Антона. Они знакомы один день, но этот парень уже столько раз вывел его на совершенно разные эмоции. Изумление, гнев, настороженность, интерес, радость, а сейчас... Сюда добавилась ещё и тревога. Подбежать к парню не составило труда. А вот чтобы привести его в чувства, потребовалось пару секунд. Попов выдохнул. — Я в аду или в раю? — подал голос тот. На душе сразу стало легче. Арсений даже хмыкнул себе в кулак. А дальше всё, как в тумане... И для Антона и для Попова. Травмпункт, в котором никого не оказалась, куча звонков, чтобы созвать врачей. Обследование, снимки, несколько минут тишины и неутешительные результаты. Кое-что, всё же рассказали Антону, но не всё... Чтобы не пугать этого юнца. Арсений не решался говорить это Шастуну, но передал всю информацию классному, Сергею, пусть он и сообщает. Во время дороги они разговорились, сами не заметили как. Ребята договорились, что Попов отвезёт его домой, по наставлению Серёжи, переночует у него и всё. Разбегутся в разные стороны. Попов продолжит обучать ребят в школе, а Антон на отдыхе дома, будет лечиться. Но не тут-то было... Мужчина, взяв необходимые для себя вещи, порывшись в аптечке и кинув пару ампул обезболивающего и других медикаментов, стал возвращаться в машину. Каково было удивление, когда тот увидел заснувшего Шастуна, мило свернувшегося клубочком, вытянувшего свою ногу, придерживающего правую кисть левой рукой. Чуть ссутулившись, Антон всё же влез на заднее сиденье, и кажется, ему было даже удобно. — Антон? — Попов проверил, просто прилёг он, или действительно уснул. Оказалось заснул. Арсений понимал, что парнишке нужно было отдохнуть, ведь утром болеутоляющие перестанут действовать. Мужчина аккуратно вытащил юношу из машины, прижимая к себе. Хоть он и высокий, но, несмотря на это, был тощий, нести его не составило труда. Арсения беспокоили его травмы. Он боялся сделать ему больно, разбудить. Разместил он Антона в гостиной, на первом этаже, чтобы лишний раз его не мучать. Арсений любил уединенные места, поэтому выбирал трепетно свое жильё. Много вариантов пересмотрел, и вот буквально несколько недель назад переехал в своё уютное гнездо, сразу с ремонтом, как и хотел. Антона мирно спал, укрытый одеялом, а Арсений наблюдал за ним, изредка посматривая на его руку, которой досталось больше всего. Он хотел перетянуть бинт, но не стал нарушать сон этого юноши. Вместо этого уселся на плюшевое бежевое кресло и тихонько стал перебирать по клавишам ноутбука, изредка стук нарушался сопением мальчика рядом. Мнение Попова было о Шастуне двоякое. Можно было сделать некие выводы касательно этого юноши, но вдруг это маска, за которой скрывается что-то большее? И это что-то пока совершенно не важное Арсению. На секунду раздался чей-то голос. Это был Антон. Непонятное бормотание, вот что услышал Попов. Он тут же подскочил, быстро отодвигая ноутбук, подбежал к парню и присел на корточки. — Тош... — Арсений даже не заметил, что смягчил его имя настолько. Это было непривычно даже для него. Но Попов тут же опомнился. — Антон, что беспокоит? Мужчина приложил свою руку на его лоб и тут же почувствовал невыносимый жар. Небольшая паника охватила Попова. Своих детей у него нет, братьев и сестёр тоже. Хоть Антон был уже далеко не малышом, но забота о других ему давалась очень сложно. Он был дезориентирован на пару секунд. План А. Позвонить Серёже. Он уж точно знает что делать, ведь на его попечительстве маленькая сестра. Звонок не заставил себя долго ждать. Гудки шли, а вместе с тем терпение Попова рассыпалось в пух и прах. Отвечать за себя он умел, но брать на себя ответственность за другого... Нет. Прислушаться Серёжу, приютить этого юнца стало самой огромной ошибкой, кажется. Наконец, на том конце провода послышался голос. Арсений не удержался от пары крепких слов на испанском. — Друг мой дорогой, что стряслось? — Este niño tiene fiebre*— почти истерично произнёс Попов, но старался делать это максимально тихо, не хватало ещё парня разбудить. — Что мне с ним делать? Ему можно те же лекарства, что и мне? — Арс, тебе 30, имеешь два высших образования. Лауреат премий. А боишься дать 17-ти летнему парню нурофен? Ты серьёзно? — на секунду тот замолчал, послышался шум. — Я тебе всё напишу в мессенджере, температуру у него смерь, при 38 не смей снижать, и ещё. Отцу его я позвонил, поведал всё в мягкой форме, но тому видимо всë равно. И что делать с Антоном теперь? — Я подумаю над этим. Тут проблемок побольше, чем я думал. Всё, отбой, он кажется, просыпается. Жду назначений. С этими словами Попов скинул трубку, предвидя дальнейшие расспросы. Посмотрел на Антона, нет... Спал. Градусник дома нашёлся, уже хорошо. Честно, Арсений почти никогда не болел, если только чём-то не сильно серьёзным и то, всё переносил на ногах. Холостяцкая жизнь притянулась по уши. Поставив градусник, он засëк нужное время и принялся ждать, гладя по плечам темноволосого юношу. Его дыхание было учащенным, руки холодные и мокрые, лицо и шея покрыты мелкими каплями пота. Недобрый знак, как догадывался Арс. Матвиенко всё же отправил перечень всего, что нужно сделать, скорую вызывать не вариант. Во-первых, нет документов, во-вторых, не имеется законный представитель. Температура смерена. 38,9° Дальнейшие указания Матвиенко сделаны. Дыхания Шастуна стало более спокойным и плавным, сопение больше не сопровождалось отголосками стонов. Свою работу, Арсений выполнил, осталось ждать, как будет бороться организм парня. На часах 4.14. Самое время для того, что бы погрузиться в сон, но беспокойные мысли всё лезли и лезли в голову. Выбрав наиболее удобную позу в кресле для сна, Попов укрылся пледом. Это только первая ночь такая. Проваливаясь в дрëму, Арсений всё смотрел и смотрел на Шастуна, казалось, рассматривал каждую его родинку, ресничку. Хотя находился на приличном расстоянии от юноши. Всё не так, как кажется на самом деле. Главное, чтобы Антон не привык к нему.