touch and kiss

            Кристина возвращается домой, вырисовывая в своей голове действия, которые она проделает, как только окажется на кухне. Шагает спокойно домой, зная, что можно не спешить, и радуясь отлично проведённому времени на ночёвке у подруги.       Как только подходит к своему подъезду, задумывается о том, что возможно мама её не особо то и ждёт дома, ведь привыкла, что её дочь появляется дома только после обеда или вообще под вечер.       По ступенькам поднимается, удивляясь такому хорошему настроению. Тихонько открывает дверь, так же снимает с себя обувь и курточку, решая, что было бы хорошо сделать маме сюрприз, может ей в это время потребуется помощь какая-нибудь.       Подходит к кухне и улыбается, потому что слышит именно там какие-то шорохи. Но в один момент её брови сводятся к переносице, а лицо приобретает удивлённый и заинтересованный вид.       В комнате мама точно не одна, а полушёпот явно говорит о том, что за дверью находится девушка. Она шепчет так размеренно и ровно, что у Кристины мурашки по телу начинают забеги совершать.       Девочка дверь приоткрыть не спешит, только ближе подходит, ухо к ней прислоняя, и слышит различные пошлости от незнакомки, тяжёлые вздохи от собственной матери и шлепки.       В голове складывается самый точный в мире пазл, потому что сравнить происходящее с чем-либо другим не удаётся. Кристина губу прикусывает, ведь чужой голос вызывает возбуждение не только у матери, которая умоляет сделать уже что-нибудь, но и у неё самой.       Выдыхает тихонько, лишь бы её не услышал никто и округляет глаза, когда слышит пошлые и громкие хлюпанья, стоны собственной матери и кулак, легонько бющий по деревянному столу.       В голове переворот всех мыслей и большое желание прервать их жизненно важный процесс.       Никакого отвращения, злости или страха, лишь одно желание — увидеть, кто с её матерью занимается этим всем.       Отходит ещё медленнее и тише, а потом как ни в чём не бывало подходит к двери вновь, дёргает ручку и открывает дверь.       Девушка, которую Кристина видит впервые, отходит от матери быстренько, а та, голая, спрыгивает со стола и не знает куда себя деть.       Кристина наигранно глаза округляет, приоткрывает рот, делая вид, что ей сказать что-то хочется, а после просто кивает и выходит, направляясь к себе.       Незнакомка срывается с места и идёт за младшей, прокручивая всё в голове. Ей хочется, чтобы дочь Оли никому ничего не рассказала.       Думает, что это самый большой провал из всех, что ей кого-нибудь удавалось пережить. Вздыхает, рассматривая как та скрывается за дверью своей комнаты.       — Оль, — возвращается на кухню, — ты же говорила, что её можно сегодня не ждать.       Женщина растерянно плечами пожимает, натягивая последний элемент одежды и глазами хлопает, пытаясь слёзы таким способом остановить. У неё вообще мысли другие, страх и какая-то непонятная боль в районе груди.       — Я не смогу теперь ей в глаза смотреть, — проговаривает, усаживаясь за стол и закрывая лицо руками, всё-таки всхлипывая.       Незнакомка присаживается перед ней на колени и губу поджимает, потому что ей и вправду жаль, что дочь её девушки заметила их именно во время занятия сексом.       Она поглаживает чужие колени руками, а после устраивает руки на румяных щеках, рассматривая как та позволяет себе заплакать.       — Ну ты чего, — вытирает чужие слёзы большими пальцами и целует в щёку, стараясь успокоить. — Я могу что-то сделать для тебя, чтобы лучше стало?       — Ир, — она наконец обращает внимание на девушку и кивает, — можешь с ней поговорить?

***

      Кристина оставляет сумку около двери, а сама валится на кровать, понимая, что к этому всему она и вправду была не готова.       Смотрит в потолок, устраиваясь поудобнее, и думает, что теперь у них с матерью всё станет только хуже.       Теперь она будет её игнорировать и выражаться колко, а может наоборот будет внимания всё больше и больше уделять, лишь бы утаить увиденное.       Будет каждый раз вспоминать это и говорить, чтобы никто никогда об этом не узнал, потому что осудят и обсуждать будут по всем углам, где нужно и где не нужно.       Переворачивается на бок, спиной к двери, ощущая, что внизу живота всё ещё есть тот самый узел возбуждения.       Он завязался, как только был услышан шёпот неизвестной ей персоны.       Пытается унять все эти непонятные чувства, но в комнате становится всё жарче и жарче, а дыхание утяжеляется из-за пошлых слов, которые выдавали чужие губы.       Они в мыслях крутятся и крутятся всё время, а щёки от них непроизвольно краснеют.       Мечтает, чтобы когда-нибудь такое шептали и ей, но за свои девятнадцать лет жизни повидать или услышать что-то такое ещё ни разу не удалось.       Руки устраивает удобно под головой, вслушиваясь в шаги, что оказываются всё ближе и ближе к её комнате.       Переворачивается на другой бок, и видит в дверях ту самую девушку, что совсем недавно управлялась со своей обязанностью на кухне, между чужих ног.       — Кристина, послушай, — медленно подходит, всматриваясь в чужие глаза, что наполнены безразличием.       Они так и говорят, что пора бы не продолжать, а свалить, и здесь больше не появляться. Но Ира идёт, уверенно и не подавая вида, что на самом деле ей страшно, так же как и плачущей на кухне Оле.       Осматривает позу, в которой лежит девчонка, а после аккуратно присаживается рядом, оказываясь ближе к чужим бёдрам.       — То, что ты увидела, никто не должен знать, понимаешь? — чувствует, как та поднимается и усаживается на край, рассматривая ноги, что девушка под себя подогнула, обхватив руками.       Она знала, что так будет. Поэтому лишь скривилась, когда услышала эту просьбу.       В голове промелькнула интересная мысль, она на лице улыбку вызывала, заставляя Иру затихнуть и вслушаться в тишину, лишь бы не пропустить то, что будет говорить младшая.       — А если кто-то узнает? — и глаза прищуривает, будто лисица.       Ей взгляд, полный мольбы и просьбы, кажется смешным в этот момент. Она забавляется, как может.       Делает вид, что правда готова рассказать это всем вокруг, на самом деле ей глубоко плевать на то, кто с кем спит, и кого любит.       Она время тянет, потому что запоминает чужое лицо и думает, какие примерно вопросы будет задавать девушка, что тупит куда-то в пол, сгорая от стыда.       — Что я могу сделать, чтобы это осталось в секрете? — глазами бегает по комнате, но на девочку больше не смотрит.       Она готова отплатить чем угодно, готова уйти навсегда, лишь бы Оле в кругу их гомофобных друзей сохранить авторитет.       Надежды на то, что это всё останется в секрете не утихают, а только нарастают, когда она боковым зрением видит кивок.       Кристина понимает, чего она хочет сейчас.       В её голове чётко выстроились в ряд слова, они сложились в предложение.       Перед произнесением своей просьбы, в глазах огоньки пылать начинают, рассмеяться очень хочется от того, что та отказать этому всему просто не сможет.       — Это останется в секрете, если на месте моей матери буду я.

***

      Ира соглашается.       Приезжает как только младшая её позовёт и выполняет все её самые пошлые и различные прихоти. Выполняет всё, слушаясь и ублажая Кристину.       Гладит там, где та попросит.       Оставляет мокрые следы от поцелуев по всему телу, если потребуется.       И сегодня опять едет.       Садиться в такси, чётко зная до какого времени Оля будет дома, с которой они, кстати, оборвали роман и ограничили общение.       Просит водителя быть побыстрее, потому что хочет оказаться в чужой квартире, где бывает уже чаще, чем дома, как можно быстрее.       Ловит себя на мысли, что на самом деле ей интересен этот процесс, и она не едет только ради того, чтобы утаили нужную информацию.       Ей точно нравится видеть, как девчонка извивается от одних только поцелуев, где-то в районе ключиц или на шее.       Нравится слышать, как та вздыхает тяжело и называет ласково, умоляя кончиками пальцев по горячей коже водить, как можно нежнее и аккуратнее.       Она наслаждается этим больше, чем сексом с женщиной, что почти в два раза её старше.       Ей нравится гладить её, пальцами проходить по животику, и видеть, как та вздрагивает, но никогда не разрешает спуститься ниже, стянуть трусы и оттрахать наконец.       Девчонка сама, будто балуется этим всем, но одновременно получает уйму удовольствий и приятных ощущений, которых так не хватает.       Ира знает, что ей с каждым разом хочется ещё и ещё, что каждое прикосновение остаётся фантомным ещё на некоторое время.       Знает, что её зовут не просто так.       Что никто ранее точно не смог довести её до такого состояния одними прикосновениями.       Она в себе уверенна на все возможные проценты.       Поэтому подъезжает к знакомому зданию, поднимается на нужный этаж и с уверенностью стучится в дверь, зная, что её уже ждут.       Её уже заждались.       И открывает Кристина, она стоит в одном кружевном белье, даже не боясь, что за дверью может стоять кто-то другой. Девчонка Иру с ног до головы осматривает, облизывая нижнюю губу, и думает, что сказать лучше.       — Быстро ты сегодня, — проговаривает, пропуская в квартиру. — Настолько хочешь меня? — улыбается широко, всматриваясь в карие с зелёным глаза, водит руками по своему животу.       Ира в это время бровями вскидывает, но не говорит ничего такого, потому что спорить с ней она не может.       Хочет. Ещё как. Потому что мучают её всё время, не дают прикоснуться там, где уже самой хочется слишком долгое время.       Как только обувь снимает и курточку на вешалку вешает, её за руки хватают и уводят, желая скорее приступить к действиям.       — Нетерпеливая, — сдерживается от того, чтобы хихикнуть и спокойно идёт за младшей, взгляд на задницу опуская.       Они подходят в комнату, Ира Кристину укладывает на постель и сама стягивает с себя кофту, ведь она сейчас совсем ни к чему.       Старшая возбуждается всё сильнее и сильнее, рассматривая чужие изгибы, большую грудь и глаза, в которых желания больше, чем в любых других.       Устраивает руки на чужой талии и понимает, что всё не так уж плохо, как было на самом деле.       Целует чужую ключицу, прикусывает её аккуратно, облизывает. Старается для девчонки, пытаясь показать, что хочет её слишком сильно.       Руки не держит в стороне, обводит ими грудь, прикрытую лифчиком, и после проходится по чужим плечам и шее.       Кристине хорошо.       Она чувствует то самое удовлетворение. Те ощущения, которых хочется всё сильнее и сильнее.       Спину выгибает, как только может, когда ощущает поцелуи на ложбинке груди, а потом покусывания через бюстгальтер.       Ире хорошо.       Впервые так нравится приносить кому-то такое желанное удовольствие и при этом желать, возбуждаться, хотеть.       Нравится чужие тяжёлые вздохи слышать и невнятный шёпот под нос.       Младшую трогать до жути хочется.       Кристина глаза закатывает, ощущая, что с застёжкой уже справились, освобождая грудь, пока Ира губы облизывает, припадая ими к вставшим соскам.       Она круговыми движениями один обводит, а другой между пальцев сжимает, причмокивает пошло, а потом переходит к рёбрам, вырисовывая узоры мокрые, прозрачные.       Тело младшей — для Иры искусство. Самое неизведанное, что хочется изучать всё время, каждую родинку на теле запоминать, ощущать мягкость кожи, и искру в глазах рассматривать.       Она сама непроизвольно глаза закатывает, потому что без удовольствия на это всё смотреть невозможно.       Мажет языком от рёбер к низу живота, обводя по кругу пупок, а после выцеловывает низ живота, зная, что будет приятно и хорошо.       Целует, губами припадает везде, где только может, а руки в это время на бёдрах устраивает.       Она чувствует, что ноги девушки раздвигаются, и ухмыляется. Думает, что она уже готова.       — Я могу избавить тебя от трусов? — спрашивает, потому что удостовериться в своих предположениях всегда бывает хорошим поступком.       Видит, как та краснеет и кивает, хватая воздуха побольше. Резинку трусов пальцами подхватывает, и стягивает их насовсем, откидывая куда-то в сторону.       Кристина уже не боится совсем, потому что начинает замечать в глазах Иры что-то большее, нежели просто желание трахнуть или соглашаться, чтобы держать всё, что было с матерью девочки в секрете.       Она готова.       Поэтому ноги раздвигает широко, позволяя Ире устроится меж них, как можно удобнее.       Она хочет сейчас всего.       Язык, пальцы.       Она Сама Иру очень хочет и даже не представляет каково это, постоянно удовлетворять человека, а взаимности никакой не получать.       Лежит, ощущая сбитое дыхание, и сама свои соски теребит между пальцев, ожидая действий от девушки.       Рассматривает то, как Ира глядит на её промежность, и щёки ещё больше румянцем покрываются, потому что никто так близко быть ещё никогда не смог.       Ира думает, что Кристина красивее всех девушек, что у неё когда-либо были. У неё глаза карие такие, тёмные, самые красивые из всех, что ей удалось повидать. Улыбка такая искренняя и тело мечты.       Её тело — это что-то слишком прекрасное.       Она с ним обращается так, будто оно хрустальное и разобьётся вдребезги, лишь от одного неверного действия.       Ведёт аккуратно пальцами по внутренней стороне бедра, целует лобок, а потом чуть ниже пробирается. По кругу проходит россыпью поцелуев и сглатывает, когда понимает, что ей доверили то, что доверять до этого никому не могли.       Язык аккуратно проходится снизу вверх, выискивая клитор, а когда находит, то губами к нему припадает, ощущая, какая девушка сладкая на вкус.       Кристина от нахлынувших ощущений постанывает сначала тихонько, а когда темп нарастает, сдерживаться уже совсем не получается.       Она стонет, губу нижнюю терзает, потому что если будет громче, то соседи заподозрят что-то.       Ей сдерживаться не хочется.       Хочется по полной свои эмоции показать.       Хочется к чужим губам, что так стараются сделать как можно приятнее, прижаться и втянуть в поцелуй долгий и сладкий.       Сжимает в руках простынь. В один момент ноги сдвигает, и ляжками бьёт той по лицу, а после на локтях поднимается, пытаясь сквозь стоны и вздохи прощение вымолвить.       Ира и не злится, ей не больно совсем было. Она себе помогает, головой двигая, как надо. Язык по складкам мокрым проходится, всю влагу как следует собирая.       Внутри буря и самый сильный ураган. Мурашки, разбегающиеся по телу, и ощущение, что ей не хватает чужих пальцев внутри себя.       — Ира.. — шепчет, голову откидывая и, еле удерживаясь на локтях, тазом двигает в такт чужому языку. — Пальцы, пожалуйста..       Ира слушается, облизывает свои пальцы, отстраняясь на несколько секунд и входит сначала одним, понимая, что там совсем не туго, а потом и второй добавляет.       Сразу во всю длину вставляет, раздвигая внутри несколько раз, а потом вытягивает, оставляя только фаланги.       Она дразнить девочку не желает, но ей так хочется, чтобы она произнесла её имя ещё раз.       Вновь вводит, внутри двигается наращивая темп, а в это время целует и посасывает клитор. Она наслаждается чужими стонами, всхлипами и визгами, которые достаточно хорошо доносятся до её ушей.       Чувствует смазку, которая ручьями вытекает из промежности, улыбается и поднимается выше, к чужим губам и оставляя лёгкий поцелуй.       А когда на её щёки укладывают руки и притягивают к себе, заставляя чуть-ли не носами удариться, страстно отвечает, пытаясь темп держать ровным всё это время.       Кристина извивается, стонет в губы, вжимается в чужое тело. Его так и хочется увидеть сейчас совсем без одежды. Она чужой рот вылизывает, захватывает то верхнюю, то нижнюю губу, ноги раздвигая всё шире и шире.       — Быстрее.. пожалуйста.. — молит уже, а потом целует, куда попадёт.       И Ира слушается.       Ей нравится, когда её направляют.       Нравится, когда говорят о том, что хочется.       О том, что нравится.       — Кто-то до меня был лучше? — смотрит прямо в карие, почти что чёрные глаза, выискивая в них какой-нибудь ответ.       — Нет, — шепчет тихо, потому что ей всё это до жути нравится.       Она понимает, что каждый их проведённый вместе день, как новая доза наркотика, которого с каждым разом не хватает всё больше.       Дрожь по всему телу окутывает только тогда, когда Ира вставляет третий палец, в надежде, что девчонке не будет больно.       Двигает ими внутри, как только может, а большим пальцем клитор обводит, добавляя новых эмоций и ощущений.       Кристина уже совсем скоро кончит, она насаживается на пальцы всё сильнее, стараясь протолкнуть их как можно глубже. Она плевала на соседей, что в любой момент могут понять, что происходит в соседней квартире.       Она губы искусала в кровь.       Она чужое имя стонет-выстанывает.       Про себя думает, что это самый лучший её секс, за всю жизнь.       Руки целовать Ире готова, что старается сейчас так, в поте лица, что до боли в руке двигается, уже кряхтя и вздыхая слишком тяжело, но своё дело не прекращает.       Она Иру всю расцеловать готова, за это чудо в постели.       Потому что это самое приятное, что она когда-либо ощущала.       Кончает с протяжным стоном, вздыхает тяжело, и её тело наконец расслабляется. Ира пальцы вытаскивает, облизывая их показушно, и целует, передавая весь вкус, что всё ещё остался на языке.       — Скоро вернётся твоя мать, мне пора ехать, — поднимается с кровати, разочарованно вздыхая.       Поднимает всю одежду с пола и кладёт рядом с уставшей Кристиной, укрывая её одеялом. Она уходит так всегда. Помогает вещи собрать, и целуя в лоб уходит, предупреждая, чтобы писала, когда снова нужно будет приехать.       Младшая не жалеет о том, что наконец-то открылась этому человеку полностью.       Ира не жалеет о том, что когда-то попалась на такой цепкий крючок.