А любовь вспыхнула на берегу этих тёмных вод

Катра, правда, любила своего младшенького, временами просто обожала этого шалуна по имени Морфей, но порой она так жалела, что боги бессмертны… — Морфей! — гул голоса брюнетки сотряс родную темноту. Последовала тишина, после которой из-за невесть откуда взявшихся тёмных очертаний больших глыб выросла фигура худощавого паренька. Тот неловко сминал в ладонях перья своих едва трепещущих крыльев. — Хей, сестрёнка! Как жизнь? — А то ты не знаешь — проворчал Харон, двинувшись в сторону мальчонки с явным намерением точно не мирно поговорить. — Ты, конечно, меня убьешь, но я считаю, что вы с той златовлаской прекрасная пара! — протараторил парнишка, закрывшись крыльями от возможного будущего удара, и крепко зажмурился. Однако… Смущение, пожалуй, самое сильное оружие. — Между нами ничего нет! — почти прокричала Катра, только вот её дрожащий голос говорил совершенно о другом. — Да ну? — Мы просто подруги — грустное бурчание незаметно сорвалось с вишнёвых губ, но быстро оборвалось — И вообще, какое тебе дело?! — Сестрёнка, у меня, конечно, может быть, и не самое лучшее зрение, но я точно не настолько слепой, чтобы не заметить твоё особое отношение к этой блондиночке. — Тебе кажется. — А ваш флирт? Мне тоже кажется? — У нас просто стиль общения такой. — Ага. Хорошо. А румянец на твоих щеках? — Тебе нужно поменьше зависать во снах других людей и богов, а то уже глюки ловишь — выплюнула лодочница и пошла в противоположном направлении от собеседника. — Погоди! Ты куда? — Подальше от будущего шизофреника. — Хей??!! Катра отмахнулась от возмущённого вскрика братишки и пошла подальше от этой сложной темы и этого тяжёлого разговора, забросив свои планы надрать мальцу зад.

***

— «Вот же чудак этот Морфей! Мерещиться ему ещё что-то! Нет между ними ничего!» — ругалась в мыслях лодочница и совсем не заметила, как в её голову пробралось такое желанное «А может, это только пока?» — «Действительно… Ведь этот их договор… Нет!». Катра усиленно помотала головой, выгоняя ненужные мысли. Однако девушка совсем не заметила человека впереди себя, да и дороги, кстати, тоже. Брюнетка врезалась в кого-то. В кого-то с золотыми локонами и глазами-сапфирами, которые с изумлением глядели на неё. Бледные ладони обхватили её плечи. — Катра? Ты в порядке? — Ох, гмм, ага. Не переживай, юная Гетера — едва оторвавшись от манящих сияющих глаз девы, протараторила девушка со своей фирменной ухмылкой. — «Мне и так хорошо» — пронеслось в голове Катры, прежде чем та с довольной ухмылкой потащила за собой деву, не забывая подкладывать ту.

***

— Хей! — Катра возмущённо обернулась на женщину, так беспардонно проникнувшую в её личное пространство, задев её плечом. На неё беспристрастно уставились чёрно-синие глаза сквозь вуаль, настолько тонкую, что ту уже практически можно было считать прозрачной. Казалось, Геката даже бровью не повела. — Не хочешь объясниться? — Харон неумолимо закипал с каждой минутой молчания. — Нет. Холодный ответ, от которого девушка поудобнее перехватила весло на случай ожесточенного спора. — Уверена? — шипение вырвалось из горла. — Только если в том, что не нужно тебе так привязываться к этой блондиночке — вполне себе спокойно бросила богиня. И прежде чем Катра успела отойти от шока и спросить хоть что-нибудь, кружевной подол платья Гекаты цвета безлунной ночи скрылся из виду.

***

Ночи, проведённые за разговорами с одной экстравагантной девушкой, летели словно звёзды, падающие с ясного ночного неба — такие же яркие и такие же скоротечные. Они проносились настолько быстро, что «златая дева» давно сбилась со счёта. Казалось, у них ещё так много времени… Блёклый свет картонной луны просачивался в одиноко стоящую хижину у границы мира мёртвых, окропляя деревянный пол. Искристо-бледный диск мягко освещал личико девушки, пересчитывал её милые веснушки, трепал густые ресницы, порой аккуратно щёлкал по носу и путался в каштановых кудрях. Дева могла бы любоваться ею вечность… Только вот она как-то упустила момент, когда любоваться начали уже ей. — Пялишься на меня? — неожиданный вопрос, сопровождавшийся такой г̶л̶у̶п̶ы̶й̶ ухмылкой и завораживающей сонной хрипотцой в голосе, заставил юную Гетеру чуть ли не подскочить на кровати. — К-как долго т-ты не с-спишь? — заикаясь от смущения и волнения, спрашивала раскрасневшаяся блондинка. — Нууу… — довольно промурчала девушка, не забыв про сладкие утренние потягушки — Может быть, пару минут. «Златая дева» тихо пискнула: «Ай» — и тут же упрятала пылающее лицо в своих ладонях, не в силах противостоять обаянию брюнетки. — Т-тебе п-показалось! — Ага. Какое-то слишком долгое и правдоподобное «показалось». Хотя на губах Катры яркими красками играла довольная ухмылка, она, конечно, не признается, но в душе она расплавилась, точно маслице на горячем хлебце. Лодочница всеми силами сдерживала хихиканье, так и рвущееся наружу, в оба глаза разглядывая «подругу». — Кхм… К-как спалось? — когда-то призрачно-бледные щёки всё ещё пылали закатным заревом, с головой выдавая попытку побега от неловкости и смущения юной Гетеры. И Катра подыграла. — Неплохо — не сводя пожирающего нежностью взгляда с обладательницы золотых кудрей, прошептала девушка — А как вам спалось в моих скромных покоях, о юная дева? С бледных губ слетел тихий смешок. — Мне… Ну… Что-то не спалось… — бледные руки вновь нашли пристанище на гладкой золотистой ткани подола рясы. — Что-то случилось? Дева чувствовала пристальный взгляд гетерохромных глаз, но не осмелилась встретиться с ним. — Да так, дурное чувство — неловко попыталась отмахнуться юная Гетера, но вздрогнула от неожиданности, когда на её плече оказалась смуглая ладонь. Ладонь Катры… Кажется, мозг златовласки заклинило. Сияющие глаза округлились от шока, и дева затаила дыхание, с жадностью поглощая взглядом каждое движение, каждое слово, каждый вздох девушки напротив. А в голову брюнетки настойчиво лезли слова этой бесячей Гекаты, разжигая огонь в мыслях, сплетаясь с воспоминаниями о разговоре с Морфеем. Эти косы мыслей сдавливали грудь девушки, выворачивая её настоящую. — Я рядом — пролепетала девушка, но тут же осеклась — В смысле, сейчас рядом! — и Катра замолкла в отчаянных попытках проглотить ком в горле. Так странно… Вот минуты бежали, а сейчас словно замерли. Это мгновение застыло между девушками, навсегда отпечатавшись в их сердцах. — Спасибо.

***

Дева подскочила с кровати от громкого воя. Правда, этот вой был чем-то неуловимо похож на скулёж. Цербер. Златовласка по инерции потянулась к поясу, вновь сжимая пустоту в кулаке. Она всё никак не может отвыкнуть… Казалось бы, юная Гетера могла бы спокойно вернуться в кровать, позволив своим мыслям вновь бродить по закоулкам её сознания. Но неприятное чувство барахтающейся совести не собиралось покидать её. Именно поэтому дева отворила дверь и… Замерла… Оцепенение сковало её тело. Рядом с хижиной протекла неровная река из заблудших душ. Она тянулась к храму Аида, где растекалась в озеро. Их растерянные шепотки сливались в один гул, который заполнял уши, голову, каждый уголок сознания. Дева отчаянно схватилась за голову и завертела ею в поиске лишь одного человека… — Катра?! — Хэээээй! Идиот, где ты!? — приглушённо послышалось откуда-то слева, по ту сторону «реки». «Златая дева» не успела осмыслить, как тут же бросилась на знакомый голос сквозь черноту широкой вереницы душ. Черным черно, гул нарастал всё сильней, и запах затхлой воды ударил в нос. Ещё минута, и чернильная река отпустила юную Гетеру прямо в спасительные объятия Катры. Лодочница резко выдохнула от неожиданности и смущённо попыталась приобнять трясущимися от волнения руками неожиданную похитительницу её объятий, но… Дева резко отстранилась и увела взгляд куда-то в сторону. Она услышала, как девушка рядом с ней грустно вздохнула, и от этого сердце юной Гетеры болезненно сжалось. Однако она просто не могла себе позволить… — Что происходит? — едва смогла спросить дева срывающимся от смущения голосом, неловко потирая шею. — А, это. Ну… — не успела ответить Катра, как её перебили. — Это кое-кто плохо справляется со своей работой — синие, будто изношенные глаза Аида метали молнии в сторону Харона, но затем владыка обратил свой взор на «златую деву» — Юный герой, кажется, пришло твоё время. — «Что?» — пронеслось огненным шаром в златокудрой головушке, заставив её содрогнуться — «У-уже?». — Харон отвезёт тебя на ту сторону реки и проводит до выхода из подземелья. Поторопись. От тебя зависят сотни жизней. И Аид ушёл, оставив девушек наедине с собой и демонами внутри них.

***

Тишина сомкнулась над девушками вместе с каменными сводами. С того самого момента, как лодка тронулась, ни одна из них не проронила ни слова: Катра гребла, отягощаемая грузом сомнений и сожалений, а «златая дева»… Та совсем ушла в себя, поддавшись безжалостному вихрю собственных мыслей. Он обволакивал юную Гетеру пронзительным холодом, шумел в ушах, пробирался прямо к сердцу и… Бам… Ладья Харона стукнулась о берег. Дева вздрогнула и ошарашено завертела головой. Вокруг расстилалось целое чернильное море из потерянных душ. Многие, очень многие протягивали к ним свои длинные руки с зажатыми между пальцев медяками. Стоял такой шквал голосов, что златовласка не могла различить, что ей пытается сказать Катра. Её рот открывался и закрывался, только вот слова тонули в нарастающем гуле. В конце концов, Катра не выдержала, схватила златовласку за руку, и через секунду они уже были в бурлящем чёрном море мертвецов. Харон ловко орудовал своим веслом, расчищая им дорогу, но всё так же нежно сжимал бледную ладонь. Вскоре кипящее горечью и отчаянием море отпустило их. Девушки шумно выдохнули. Однако теперь им предстоит продолжить путь… И снова тишина. Обшарпанные тёмные своды ущелья, ведущего наверх, смыкаясь над путниками, будто давили. Дышать стало сложно, словно лёгкие забились пылью. Ноги подкашивались, не желая идти на свет. Спасало только одно — тепло родной руки. Оно, точно тёплый свет огонька, разгоняло тревоги. И добавляло новых… Они поднимались так неимоверно долго, казалось, целую вечность… И вот, наконец, долгожданный свет! Полученное солнце прожгло глаза, которые беспощадно защищало. Катра зажмурилась и как-то случайно выпустила ладонь девы, пытаясь смахнуть ненужные слёзы. А когда же Харон смог разлепить глаза несмотря на пелену слёз, перед ним стояла уже не юная Гетера в золотых одеждах, а воин. Короткая простенькая ряса без изысков пришла на смену неудобным и настолько длинным одеяниям, подол которых приходилось даже подворачивать. Пшеничные волосы теперь были собраны в хвост со странным начёсом. А на кожаном пояске через плечо красовался меч с великолепной отделкой в шёлковых ножнах, отливающих золотым блеском. Катра подняла взгляд и встретилась с грустными глазами, цвета ясного июльского неба. — Я вспомнила — завороженно прошептала дева. — А? — Меня зовут Адора — в её глазах читалась печаль и… отчаяние. Сердце Катры дрогнуло. Лодочница облокотила весло о какой-то большой камень, осторожно приблизилась к своей спутнице и так нежно взяла её за руку, будто та была хрустальной. Брюнетка заглянула в родные глаза и вдруг поняла… Она должна отпустить. Девушка загнала подальше в сердце подступавшие слёзы. — Тогда, Адора — златовласка чуть вздрогнула от своего имени, словно не ожидала услышать его от «подруги» — Исполни своё предназначение и проживи счастливую жизнь — нежные васильковые глаза наполнились слезами, с жадностью хватая каждую детальку в этом моменте — Надеюсь, когда мы встретимся снова, ты будешь сгорбленной старушкой со счастливой улыбкой и горой медяков — Катра тихо захихикала. Однако она не сразу заметила, что девушка рядом подавленно молчит. — Адора? — Нет… Мы скоро увидимся — дева бросила всё силы на попытку выровнять голос. — Что? Да нет, не глупи — лодочница попыталась неловко ухмыльнуться, но поймала взгляд небесных глаз и как-то сразу всё поняла — Нет… — Я должна умереть, Катра. Харон выдернул свою ладонь и попятился назад, шепча: «Нет-нет-нет», а Адора всё никак не могла посмотреть в прекрасные гетерохромные глаза. Ну, до одного рокового момента. Губы девы окрасила грустно-мечтательная улыбка, прежде чем страшно-сладкие слова сорвались с языка. — Я люблю тебя, Катра. Адора искала в глазах экстравагантной девушки хотя бы маленький намёк на взаимность, но находила лишь шок, страх и волнение. Спустя минуту бесплодных поисков она кое-как проглотила склизкий ком в горле и добавила: — Ты не обязана отвечать мне тем же. Кажется, Катру слишком часто в последнее время оставляют наедине со своими взбудораженными чувствами и телегой вопросов, сбегая с ответами…

***

Катра не помнила, как вернулась. Кажется, она не проверила наличие монет у своих пассажиров. Кажется, она чуть не потеряла своё единственное весло. Кажется, она даже не обратила внимание на скулёж Цербера. Кажется, она совсем ушла в себя… Девушка не сразу заметила, как что-то или кто-то ощутимо толкнул её в плечо. Это было неприятно, да, но отчасти лодочница была благодарна — боль была довольно отрезвляющей. — А? — попыталась вяло возмутиться девушка. В ответ она получила лишь презрительный взгляд мертвенно-холодных глаз. Снова Геката… Катра тяжело вздохнула и прошла дальше, проигнорировав богиню. Ей нужно было в храм Аида, чтобы доложить о выполненном поручении. И это было всё, о чём она могла позволить себе сейчас думать.

***

Крики. Они доносились отовсюду, когда Адора, наконец, увидела того, на могилу кого должна преподнести свою жизнь. Из леса в её сторону продирался сквозь густую зелёную изгородь, по пути сгиная и ломая высокие вязы, огромный человек, циклоп, как она уже узнала от местных. Те в страхе разбегались куда глаза глядят, лишь бы не оказаться очередной жертвой этой громадины. Он наступал, сотрясая землю своими шагами. Его всклокоченные тёмные волосы, в которых затесалась пара веток деревьев, подхватывал ветер. Одежда циклопа: накидка на плечи и повязка на таз пестрили разноцветными перьями. А бешеный взгляд великана метался из стороны в сторону, пока не остановился на воине. Казалось, от его вида он только больше озлобился, ведь тут же ринулся к деве, прихватив с собой ещё и корягу, некогда бывшую многовековым вязом. — «Ну вот и всё» — промелькнуло в блондинистой головушке, прежде чем дева бросилась вперёд. Удар, удар, удар. Лезвие, наконец, прорезало толстую жирную кожу, и брызнула тёмная кровь. Великан взревел, его единственный глаз заполонили слёзы. Он безуспешно пытался поймать девицу, грузно переступая с ноги на ногу, пока та стремительно покрывала всё новыми царапинами его кожу. Бам! И меч ударился о камень, отлетев в сторону, как и его хозяйка. Адора не рассчитала, что воздушные волны, которые создаёт великан своими тяжеловесными движениями, могут быть настолько сильны. Ей нужно встать. Нужно, иначе циклоп раздавит своим «дубком». С болью в спине и сердце девушка тяжело поднялась на ноги, едва заметно пошатываясь, как тут же бросилась в сторону. Единственная мысль, которая маячила в её голове в тот момент, когда она вновь отчаянно бросилась на своего противника: — «Нужно добраться до его глаза».

***

— Гера, что ты натворила?! — Не понимаю, о чём ты говоришь, Аид. Яд сочился из каждого слова этих двоих, распространяясь на многие и многие мили вокруг. Именно поэтому Катра сочла разумным не подходить к бранящимся богам, а подождать, пока они закончат свой спор. — Неужели ты не мог подержать эту блондиночку подольше, как я тебя просила?! — «Эту блондиночку? Они об Адоре?» — лодочницу будто окатило ледяной водой. — Мне что, держать её тут, пока она должна исполнить своё предназначение, только чтобы твой пасынок уложил её к себе в постель? — Аид уже бурлил гневом, с излишком выплёскивая его в словах, так же как и его собеседница. Гера тяжело вздохнула. — Хорошо хоть она сразу умрёт после этого и вновь ты приберёшь её к своим рукам… — Не понимаю, почему Апполону приглянулась именно эта девица? Он у тебя совсем не знает берегов в своих желаниях! Он мог бы нарушить ход истории своими выходками! — Да знаю я, знаю… Хорошо хоть проблема решена, и Зевс не в курсе. Теперь эта девица больше не будет маячить у него перед глазами. Тут Катра не выдержала и чуть ли не вломилась в храм со словами, пропитанными отчаянием и болью: — А если я расскажу?

***

Отчаяние скользило в каждом ударе. Адора выдохлась в попытках повалить циклопа на землю. Об этом свидетельствовало множество ран, истекающих тёмной кровью на лодыжках громадного соперника. Но эти кровавые раны — лишь царапины для великана. Поэтому дева решила пойти на крайний шаг. Она сделала вид, что оступилась, зацепившись за гравий, и огромная ладонь тут же настигла её. Боль пронзила тело девушки, и она могла лишь благодарить богов, что рука с мечом осталась на воле. — «Ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть» — повторяла она себе, удерживая своё сознание от падения в пучину боли. Ей нужно было продержаться совсем немного. И вот, наконец, циклоп подносит её крохотную фигурку в своему изумрудному глазу, чтобы получше рассмотреть забавную зверушку. Адора выдыхает. Она поудобнее перехватывает меч и на мгновение, всего лишь на мгновение замирает , заглядывая в пучину безумия и страха в единственном глазу циклопа. Но через секунду дева сжимает зубы и… Удар. — «Не смотри, Адора, не смотри».

***

— Катра — Аид грозно возвышался над ней, сверля своим ледяным взглядом, пока где-то за рим пряталась низкая женщина, словно золотая фигурка-часики, и с недоумением подглядывала на них — Ты же понимаешь, что я сейчас могу ликвидировать тебя, и никто больше не отыщет твою душеньку в подземелье Тартара? — Да. — И ты всё равно лезешь на рожон? — голос подземного владыки выдавал его удивление. — Да. — Ой, да ты интересная персона — подскочила Гера к Харону, с интересом разглядывая девушку — И чего же ты хочешь? — Гера… — Тц! Мне интересно, что она скажет! Аид забормотал себе под нос какие-то ругательства, но всё же отошёл чуть поодаль. Королева есть королева, и он не мог ослушаться её приказа. Катра сглотнула. Сейчас или никогда. — Я хочу смертную душу. Две пары глаз удивлённо уставились на девушку. — Смертную душу? — почти хихикнула Гера, но лодочница лишь кивнула, пропустив этот смешок мимо ушей. — А кто же будет вместо тебя? — брызгал ядом Аид. — Тонатос. — Хммммм… Возможно, это даже здравая мысль — нехотя согласился властелин подземного царства и по совместительству «мистер душила». — Тогда сделка состоится — царица богов хлопнула в ладоши, пока Аид на заднем плане тяжело вздохнул. Он не мог ничего противопоставить приказу владыки богов, как бы ни хотел.

***

Мгновение и дева висит на собственном мече, воткнутом чуть поодаль запястья циклопа. Она продирается всё выше и выше по великану, словно по живой скале, с усилием протыкая его жирную кожу своим мечом. Пока ей играет на руку буйство горя уже слепого. Она вся в крови. Её собственная светлая кровь смешалась с тёмной. Пшеничные волосы почти утратили свой цвет, полностью пропитавшись этой гремучей смесью. И Адора просто не может иногда, в секунды затишья, недовольно фыркая, не пытаться отряхнуть свои волосы. В конце концов, не хочется, чтобы именно такой её и похоронили. Дева едва заметно вздрагивает, хватаясь за рукоять обеими руками, перемазанными в склизкой алой жидкости, чтобы не упасть, ведь громадная скала начала своё движение, так же как и машина её сердца. Только вот вторую машину она ещё в силах тут же остановить. Адора вновь запирает свои чувства и воспоминания на замок, вместе с болью, оставляя только одно — цель. Ей нужно покорить циклопа. Воин пробирается всё выше и выше, окропляя себя новой кровью, и, наконец, достигает шеи циклопа. Она с силой вонзает меч, бесчувственным взглядом прожигая свою «работу» и с усилием наваливается на рукоять. Великан кричит от боли и безумства, но дева старается не замечать. Ей нужно закончить начатое. Нужно… Проклятье… Циклоп всё же достиг её, и теперь она вновь оказалась в его стальной хватке. Дышать трудно. А великан начинает сжимать тиски. Адора отчаянно бьёт и пытается царапать его кожу, с жадностью хватая отчего-то теперь горячий воздух, будто перед дождём. Однако деве остаётся лишь слушать, как ломаются её кости, и кричать от боли. — «Рука» — болью отдается в мыслях, и Адора с двойной силой начинает царапать и лупить великана, не желая признавать свой проигрыш. — А-а-а-адора-а-а-а-а-а-а!!! — слышится знакомый голос, полный боли, откуда-то снизу. Но дева не может обернуться в смертельных тисках. Она лишь замирает, внимательно вслушиваясь в звуки вокруг. Нестройный хор цикад, шуршание листьев, тяжёлое дыхание циклопа и ни единого ветерка. Ничего. — «У меня галлюцинации?». Но нет, в следующую минуту вновь её зовёт родной голос. — «Катра» — мелькает мысль, а потом её нагоняет другая — «Либо я уже умираю и у меня галлюцинации». Последнее придаёт Адоре больше сил и она с усилием начинает вновь лупить циклопа. На его тёмной коже растекается иссиня-чёрный синяк с кровоподтёками, однако это совершенно не останавливает великана. Дева обречённо вздыхает, осознавая, что скоро Тонатос придёт за ней, но… Вдруг где-то внизу мелькает знакомый силуэт. Циклоп ревёт, выпускает из своих лап Адору, которая едва успевает ухватиться за его слипшиеся включенные волосы, и тянется к своей ноге. Катра. Она прокусила толстую кожу циклопа и теперь пускается наутёк от его рук. Счёт идёт на минуты, так что дева не задумываясь и как можно скорее пробирается к своему мечу. — «Быстрей, быстрей, ну быстрее же, Адора» — повторяет дева себе из раза в раз, продираясь к своему мечу, в попытках не упасть с «живой горы». И вот, наконец, её меч. Всё на том же месте. — «Главное задеть одну из вен». И дева налагает на рукоять из последних сил, тревожно поглядывая на Катру, которая вот-вот попадёт в смертоносные тиски. Немножко, ещё чуть-чуть и… Циклоп взревел от боли, а из раны потекла река смоляной крови. Адора шумно выдохнула и вынула меч из плоти врага. Почти. Великан ещё с десяток секунд кричал, топал ногами и пытался достать до златовласки, но в конце концов, начал медленно оседать на землю. — Катра, беги! Неожиданная спасительница кивнула и бросилась наутёк от падающей скалы, а дева покрепче ухватилась на тёмные взлохмаченные волосы циклопа и съёжилась, приготовившись к «посадке».

***

В следующий раз Адора открыла глаза уже на руках знакомой девушки. Катра будто баюкала её, покрывая поцелуями лицо, испачканное в крови. Кажется, она что-то шептала. — Катра? — Адора… — в прекрасных гетерохромных глазах стояли слёзы — Прошу, не закрывай глаза. — Ч-что происходит? — язык плохо её слушался, как и большая часть её тела. Правая рука была такой тяжёлой… Казалось, она медленно падала и болезненно натягивала нервные окончания. Голова раскалывалась, а ног дева почти не ощущала из-за паутины ран и царапин, искусно вышитой самой смертью. Единственное, что смогла сделать дева — это ненадолго повернуть голову. Чуть поодаль распластался труп её недавнего врага, из ран которого теперь вытекали кровавые реки. — Ты справился, идиот — ласково прошептала Катра, возвращая внимание Адоры. Спасительница аккуратно поправила пшеничные локоны воина, заляпанные кровью, и невесомо поцеловала в лоб. — К-как т-ты… — Как я тут оказалась? — по взгляду васильковых глаз Катра поняла, что угадала и продолжила — Это долгая история. Я расскажу её тебе, когда ты поправишься. — Катра… — и как Адора не заметила, что по её щекам побежали слёзы? — Я не поправлюсь. — Не говори чушь! Конечно же ты поправишься и мы будем… — Катра — юная Гетера посмотрела в родные гетерохромные глаза почти с мольбой — П-посмотри на меня. Я вся в к-крови и н-не могу даже пошевелиться, не т-то что встать. Адора понимала, что Катра не хотела в это верить. Она бы тоже не хотела, но… Всё было слишком очевидно. И по одинокой слезе, прокатившейся по смуглой щеке, она поняла, что смогла убедить девушку. — Т-так, как? — Ну — горько усмехнулась брюнетка, накручивая на палец один из локонов — Кажется, я отдала своё бессмертие за душу и жизнь с одной блондинистой дурындой. — Что? — небесные глаза расширились от шока — П-почему? Ответом послужила нежная улыбка и невесомый поцелуй в лоб. Дева шумно выдохнула и прижалась к своей, уже, кажется, возлюбленной так близко, как только смогла. Катра ласково баюкала златовласку со слезами на глазах, пока, наконец, не полил горячий дождь, который привёл за собой саму смерть. Горячие капли дождя и слёз стекали по щекам брюнетки, когда она увидела своего брата. Тонатос остановился прямо напротив неё и чуть приподнял брови или то, что от них осталось на его полуживом, полумёртвом лице. Высшая степень удивления по его меркам. Он выжидающе смотрела на девушку, едва слышно сопевшую на руках Катры. И ей не оставалось ничего, кроме как отдать свою возлюбленную в лапы смерти… Тонатос забрал её… Забрал Адору… А её холодное тело так и осталось лежать в объятиях брюнетки. Катра наклонилась и с горько-сладкой улыбкой невесомо поцеловала едва тёплые губы, осторожно заправила пшеничную прядку за ухо и уложила тело на землю. Девушка едва встала на шатающиеся ноги, когда посланник смерти уже собирался уходить с душой её Адоры — уже не сверкающей золотом, а тёмной, унылой, усталой. — Тонатос — бог нехотя обернулся на едва слышный, но очень настойчивый зов — Забери и меня. Посланник смерти колебался, замер на пару секунд, но потом всё же решился. Он достал серебряный длинный меч из ножен, аккуратно припрятанных среди складок оборванной рясы, и пронзил грудь Катры. Ну вот и всё…