А любовь вспыхнула на берегу этих тёмных вод

— Расскажешь о той колыбельной из твоего воспоминания? После этого рокового вопроса последовала череда разнообразных фактов о детстве Харона, подгоняемых интересующейся златовлаской. Часы пролетели, словно минуты, и тучи разошлись, позволив луне окропить фальшивым светом царство мертвых… — Так сколько у тебя ещё раз братьев и сестер? — Хммм… Дай-ка подумать — лениво, почти по-кошачьи потянулась Катра и принялась тихонько перечислять, периодически загибая пальцы на руках, фыркая, ругаясь и начиная вновь — Я, чёртов Морфей, Танатос, старичок Герас, лапушка Кера, припевалы Эфир и Гемера, Алат, мала́я Эрида, Морос, Онир, плакса Ойзис, надоедливый Мом, Немезида тьфу… Тройняшки Мойры и четвёрка Гесперид. Двадцать, не считая меня! — Оох.. — ошеломлённо вздохнула дева, вытаращив глаза, чем вызвала у Катры победную ухмылку. — «Чёрт, её удивление бесценно». — Мда уж… Нюкта и Эреб постарались — тихий смешок экстравагантной девушки невольно заставил златовласку мечтательно улыбнуться. Однако её улыбка вдруг угасла. — А почему ты тут одна? — А? — Катра явно не ожидала такого вопроса. — Ну, ты говоришь, что у тебя много братьев и сестер. Но почему ты тогда одна тут? Единственного из твоей родни, кого я тут встречала – Танатос. Однако, кажется, вы не шибко то и общаетесь. — О, ну это… — пальцы сами собой начали закручивать густые кудри, с головой выдавая печальную неловкость девушки — Мы просто на разных уровнях подземного царства, вот и общаемся не так много… — лодочница резко и прерывисто вздохнула, оборвав предложение. На её колене оказалась бледная ладонь. Ладонь именно той глупой златовласки. Катре казалась, будто она сейчас задохнётся… Ну и она за компанию, чтобы жизнь мёдом не казалась, сойдёт с ума, ведь ей вдруг почудилось, что от прикосновения этой девушки у неё по всему телу заструился жар, будто испепеляющая лава. Катра осмелилась заглянуть в глаза цвета сверкающих сапфиров и чуть было не утонула в них. Тогда же она решила, что нужно срочно брать себя в руки, а то так и до обморока недалеко. — Ну а Танатос самый смертельный зануда на свете. Девушка рядом мило хихикнула, прикрыв губы ладонью, как настоящая леди и… Убрала руку с колена Катры… Как же сильно брюнетка хотела ударить себя за то, что часть её готова была кричать и плакать от потери столь желанного контакта. — Хороший каламбур — будто с самой по-издевательски прекрасной улыбкой посмотрела на неё обладательница златых локонов. — А то! — гордо вздёрнула свой милый конопатый носик лодочница — Кстати, а кто твои родители? Расскажешь? — Ой, ну они не боги и даже не полубоги. Там совершенно нет ничего интересного… — пыталась увильнуть юная Гетера, старательно избегая больно уж заинтересованного взгляда гетерохромных глаз. — Ну и что-о-о-о-о. Мне всё равно интересно! — словно маленький ребёнок протянула брюнетка и уставилась на собеседницу. Та неловко прикусила губу и после нескольких минут раздумий всё же сдалась. — Мой отец был почётным жрецом, а мать… воином — златовласка замялась на секунду, но тут же попыталась перескочить на следующий виток истории — Отец и мать погибли во время нападения варваров на наш дом на отшибе города, когда мне было лет десять. После этого меня растили жрицы в храме Геры и готовили к исполнению моего предназначения... Видишь, не так уж интересно! Только вот взгляд собеседницы говорил обратное… — Так тебя растили в храме Геры? — бесцеремонно продолжила атаку вопросами брюнетка. — Ну, можно и так сказать… — небесная пара глаз нашла «пристанище» в промозглых от безжизненной сырости половицах. — А что это вообще за предназначение такое, что с тобой таскаются всякие жрицы и странные болтуны из твоих воспоминаний? Дева тихонечко хихикнула, вызвав победную ухмылку у обладательницы пышных каштановых кудрей. — Кхм… Как сказал служитель храма супруги Зевса моим родителям: « Сие дитя рождённое дитя Избавит нас от одноглазой хвори, Всё златом вокруг освятя, Разгонит наши грядущие боли » С серьезным видом закончила свой пересказ «златая дева» и с опаской оглянулась на девушку рядом. — Как-то всё слишком замудрёно — устало протянула лодочница и сладко зевнула. — А по-моему, то просто кое-кому пора спать — мягкая улыбка расцвела прекрасными цветами на губах златовласки. — Ну и кому же — зевок — юная Гетера? — Одной слишком упрямой девице. — Да? Ну, я вижу здесь только одну… Дева недовольно бурчала себе под нос что-то о том, какая же всё-таки Катра вредина, укладывая полусонную девушку на её облюбованное место. Брюнетка сладко потянулась и свернулась клубочком, поглубже зарывшись в простыни и одеяла. — С… Спокойной ночи — хриплый сонный голос постепенно превратился св милое посапывание. — И тебе чудесных снов.