Этажи

Мне снова не спалось: слишком большое количество необычных событий для одного дня. То неясный чудаковатый район нашего городка, то Джину вдруг что-то приснилось, да так еще и в кухне кто-то неумолимо кричал с явной периодичностью. Я больше не мог лежать на спине, ничего не делая, должен был исследовать! Я был уверен в том, что если сейчас выйду из комнаты, из дома, не важно, что-то необыкновенное обязательно случиться. Я тихо, стараясь никого не разбудить, встал с кушетки, старой металлической штуковины, каковых мы десятка два нашли на свалке еще несколько лет тому назад. Выходя из комнаты, я вновь услышал из кухни голос: это был Иан — странный низющий мальчишка, который был готов свою душу продать за игру в карты, а если не продать — то проиграть. На этот раз он говорил, в отличие от предыдущих вскриков, я заглянул в кухню и сначала не понял, с кем он говорил, но немного приглядевшись, распознал в тощей, проходящей на фонарный столб высокой фигуре Третьего, ну или так его называли, из-за того что на весь третий этаж он был один. Он стоял у холодильника и рылся там, по-видимому опять пришел брать еды «в долг», как он это называл, хотя все понимали, что возвращать этот долг он не будет. — Что же это тут такое происходит? Зачем же к нам в холодильник посреди ночи залез такой нежданный, как и впрочем незваный гость! Опять воруешь, жулик? — Я спросил с укором в голосе и остался наблюдать за тем, как жулик будет как обычно придумывать отговорки, другого ожидать в принципе не стоило. — Он заслужил, выиграл, отвали от него, Ленивец — ответил за Третьего Иан из глубины кухни, только сейчас я удосужился бросить в его сторону взгляд: с картой чуть ли не за ухом он сидел, закинув ноги на стол, с его шипастым пиджаком на спинке стула. Показушник. — Нашел себе папика, Прайер? — усмехнулся я и ушел из кухни: слишком меня тянула улица. Сбежав по вниз лестнице, я обнаружил, что уже светало, а значит, не совсем бессонной была моя ночь. Я оглянулся по сторонам и услышал, как меня кто-то яростно звал. Этот голос не узнать было бы для меня хуже греха: Лиззи — подруга детства, нас часто путали называя родственниками из-за схожих имен и характеров, в прицепе из-за нее я здесь и поселился: они с её матушкой переезжали, а я, за неимением лучшего, поехал с ними и зажил в этом домике, прямиком напротив их булошной. Она выбежала из дверей, перебежала дорогу и, не теряя времени, сразу заговорила. — Ой так это же Ленни, Леонард, Лео, Левопляс, здравствуй! Почему же ты гулять в такую рань вышел? Спишь плохо или опять вас Марк по армейски поднимал? — И тебя с добрым утром, дорогуша, я сегодня ранняя пташка, а тебе-то что не спиться? Проснулась только или как всегда еще лечь не успела, уже добрых пять утра! — Э-э, ты кто? Почему мне такие вопросы задаешь? Я вас не знаю дяденька! — Лиззи обладала привычкой ложиться ранним утром и отнекиваться от всех приходящих вопросов, на которые не хотела отвечать, из чего соответсвенно следовало, что она сейчас только готовилась ко сну. — Спать сходи, вдруг вспомнишь, а я пойду воздухом подышу, никогда не вредно. — Лиззи, или лучше сказать Элизабет махнула мне рукой и, придерживая подол платья в котором она то ли спала, то ли жила, не понятно, побежала обратно к булошной. Я же достал из сумки (вот с ней я точно сплю) плеер, заткнул уши наушниками и включил себе какую-то музыку: самое то под утро. На этот раз я пошел в сторону леса, жили мы на окраине, так что был он не очень далеко. Дойдя до леса, я осмотрелся, проверяя на наличие больших странностей, и, к моему удивлению и счастью, ничего необычного там не было. Лишь знакомая вечная зелень листвы, цветы, растущие под деревьями, и звуки природы. Лес был для меня местом силы, отдушиной в которую я мог сбежать несмотря ни на что - моя душа лежала там. — А я слышал в человеке не может быть леса, — рассмеялся я — Что же это за шутник такое говорил? Я наконец почувствовал себя спокойно, убежавши от, хоть красивой, но больно неожиданной суеты последнего дня. Я прошел вглубь, проводя по деревьям рукой, как бы здороваясь с ними, хоть я из не знал, но подозревал, что по моим частым визитам сюда они могли уже и запомнить меня. Аромат диких цветов и ягод наполнял воздух, душистая зелена окутывала и приглашала пройти дальше. И я шел, следовал за лесом, за своей душой. Но вот, кто бы мог догадаться, я опять оказался в глуши, солнце уже совсем не просвечивало через кроны деревьев, становилось темно. Я присел на землю, не собираясь идти глубже в лес, принюхался к огненно-красному цветку подле моей ноги и наслаждался, наслаждался принятием леса, его добротой. Но, как бы я ни хотел остаться здесь у меня был еще целый день впереди, да и к тому же я теперь был спокоен и готов к грядущим неожиданностям. Поднявшись, я направился к выходу из леса, по дороге вновь касаясь кончиками пальцев стволов деревьев, но в этот раз уже на прощание.