Этажи

Снова выстрелы, снова вспышки ярче и громче безопасного — звук и свет, тяжелый металл в уставших потных руках. Земля под ногтями, всё тело стонет и воет от боли, рядом послышался глухой тяжелый удар ещё свежего тела о землю. Вдруг резкая боль, кажется более реальная боль — Марк открыл глаза, весь в холодном поту он лежал на своей койке на нижнем ярусе. Боль резко отдавалась в голове, Марк обернулся и понял: он вновь ударился о стену во сне. Он повернул голову обратно, уставился на верхний ярус, где кто-то сладко спал, уставился словно хотел и мог проглядеть прямо насквозь досок и матраса, увидеть кто же там валяется. Так прошло может пять минут, пока Марк наконец не опомнился: он медленно, набирая уверенность своих действий, присел на кровать и взглянул в сторону окна вдыхая душный влажный воздух от которого помимо гниения, мха и плесени необъяснимо пахло морем. За окном на первый взгляд было неясно день сейчас, ночь или сумерки: стена здания напротив, которое по замерам Марка находилось в крошечных четырех футах от их собственного дома была освещена равномерно тускло и серо. Марк схватил неаккуратно кинутую на пол майку и, кое-как напялив её, наконец оторвал зад от прохудившегося матраса издавая при это всяческие скрипы и хрусты своими костями. Оставленные с прошлого дня тапки скользнули на широкие ноги, и здоровяк тихо направился исследовать погоду. Как и ожидалось на улице было пасмурно, наручные часы давно остановились на семи часах и шестнадцати минутах, так что приходилось смириться с реальностью временно без времени. Тяжелые шаги проследовали в холл, где Марк ни говоря ни слова нацарапал ногтем очередное слово "Война" на стене полной осмысленных бессмысленных текстóв. Он, надеясь на чуть большую уверенность в происходящем направил взгляд на часы холла, но быстро обнаружил что помимо севших батареек этим бедолагам кто-то обломал стрелки так, что время было неразличимо полностью даже при полной функциональности. Уже по привычке Марк направился в санузел,параллельно ощупывая свое лицо. Вскоре старое изгвазданное зеркало поддержало картину: первое что бросалось в глаза всем всегда были волосы: длинные и кудрявые, когда-то почти пепельно белые отливавшие серебром локоны теперь выглядели не лучше бороды сказочного волшебника, не имея возможности похвастаться никакими цветами кроме праха и пыли они казалось могли быть домом для не одного семейства птиц. Дальше всегда было лицо, страшное лицо, каким можно пугать детей перед сном: скукоженная правая глазница в которой когда-то сиял такой же янтарный глаз как и левый, большой ожоговый шрам и множество маленьких ранок на квадратной формы лице создавали в Марке вид вечной суровости, которая была абсолютно несвойственна его крайне пугливому характеру. Владельцу тела в глаза быстро бросилась отросшая щетина с которой он по причинам несильно отличным от лени решил ничего не делать. Он окинул себя взглядом в последний раз перед тем как приступить к какой-либо деятельности: широкие плечи, большие ладони и остатки армейской мускулатуры по всему телу вместе с чуть ли не аномально высоким ростом, делали этого человека чудовищем в глазах других, с чем сам Марк разбираться откровенно говоря не хотел. Он почистил зубы, сплюнул противную дешевую пасту, выполаскал остатки и закурил оставленную кем-то сигарету, направляясь к балкону который упирался в соседний дом так, что частым вопросом было зачем он тут вообще и как его сюда вместили. Было холодно, дум от бычка медленно поднимался ввысь исчезая где-то по пути, а погода и не думала улучшаться: вскоре начался ливень, сигарета затухла и оставалась мокнуть между пальцев ветерана, который не говоря ни слова раздумывал о тяготах своей жизни: ранней смерти матери от рака спинного мозга, алкоголизме отца, о том как не успев закончить школу он отправился в армию воевать против тех кого в новостях называли "врагами", сам он в эту чушь не верил никогда, долгое время боялся стрелять, причинять вред кому-либо, да что уж там, он и сейчас боялся, но теперь мог. На поле боя он учился заново пить, есть, а потом шальная пуля угодила ему прямиком в глаз. Марк часто думал о том моменте: как на долю секунды казалось он поднял свою голову и спустя эту самую долю секунды он видел в два раза меньше, каждый раз вспоминая это мгновение он вопрошал в голове "почему же тогда не умер?" и не веря в судьбу ответа он найти никак не мог. Вскоре он был признан негодным и отправлен обратно в родной город, где и отца уже к тому моменту не было: тяжелые десять лет лишили его последней семьи, которая отказалась оставить ему не то что цент — копейку, пришлось искать работу, и жилье, и в поисках второго он наткнулся на это местечко, заселился там где людей было побольше и начал свою тихую напуганную жизнь. Были плюсы: люди добрые, искренние, всегда помогут друг другу, но был и минус: постоянный шум и расселение напоминали армию, войну — это привело к тому что за все годы проживания здесь Марк почти не спал спокойно и не видел ни одного счастливого сна. На этой мысли он постепенно вернулся в реальность, резко почувствовал как замерз под дождем, вернулся в помещение, и, не зная чем себя занять уселся в кухне ожидая кого, и вскоре на время задремал.