А мне нормально.

Сонхун. Время шло незаметно, отъезд Хи приближался.  — Знаешь, Хисын, если бы мне дали выбор какой-то суперспособности, я бы обязательно выбрал контроль над временем. — Из-за мамы? — осторожно спросил он. Я грустно улыбнулся : — Нет. Из-за тебя. — Нравится тебе быть в каком-то моменте и вот хочется, чтобы это не заканчивалось. Ты просто делаешь так, чтобы время остановилось, и наслаждаешься дальше, сколько угодно. И не думаешь о том, что нужно остановиться или вроде того. — Я посмотрел на Хисына, который о чём-то размышлял. В последние дни он часто так задумывается, и мне каждый раз хочется спросить, о чём же именно он думает, но останавливаюсь – страх перед тем, что могу услышать. — А насчёт мамы... — Ли смотрит на меня. — Я не хочу возвращаться назад, ведь это уже произошло, и никто не знает, что может случиться позже, если бы мама не умерла. Да и я был маленьким : возможно, никак бы не повлиял, знай я тогда о том, что с ней случится. Частично вру.  Конечно, я вру : мне бы очень хотелось, чтобы мама была жива, я бы сделал всё возможное. Закапризничал, притворился больным, плакал. Да что угодно, лишь бы сейчас она была рядом. Всё, что мог бы сделать трёхлетний ребёнок, у которого в голове факт, – просто-напросто факт, – что его любимого человека сегодня не станет.  — Как её звали, Хун? — уже с трепетом и каким-то знакомым чувством спрашивает Хисын, только не могу понять, с каким.  Хи никогда ещё не обращался ко мне так, говоря всегда полное имя, поэтому ответил я со смущённой улыбкой : — Сумин.  — Красивое имя, — улыбнулся Хисын.  — А какой суперспособностью ты бы хотел обладать? — Исчезновение, — кивнул тот, опять зависая в своих мыслях, что, кажется, норовятся его поглотить целиком.  Первое, что мне пришло в голову, – это обнять его. Что я и сделал, обхватив его плечи руками и прижимаясь к парню. Мы сидели в парке на лавочке в теньке, который создавали деревья, каких здесь было насажено огромное количество. В ответ на объятия Хи положил ладони на мои руки, водя по ним пальцами, улыбнулся и посмотрел на меня. Так, что наши лица оказались очень близко друг к другу. — Почему оно? — Потому что в некоторые моменты хочется исчезнуть из этого мира. Хотя бы для других. Полностью я не мог понять его, но спрашивать не стал : у каждого своё. Но решил поинтересоваться его нынешним состоянием, что вызывает в нём такую суматоху в голове. — Хисын, всё в порядке? Ты мне кажешься каким-то потерянным.  — Да, всё хорошо. Просто нужно кое-что обдумать, не переживай. И, — Ли замялся, но затем продолжил : — спасибо, что поинтересовался. — Да брось, — мотнул я головой. — Лучше расскажи, что тебя беспокоит, я выслушаю и помогу чем-то. Чем смогу. — Нет, не нужно. Я сам справлюсь. — Ну, может, тебе станет легче, если выговоришься? И картина размышлений станет ясней.  — Спасибо, Сонхун, но мне не нужна твоя помощь, — Хисын говорит с нажимом, аккуратно убирая мои руки, что до сих пор прижимали его ко мне. — Пойдём домой. Мне стало обидно. Ужасно. Но я попытался подавить это чувство и встал на ноги за парнем.  Шли до дома мы молча. Не знаю, что происходило с Хисыном, но меня разъедали чувства, что смешались в один комок, который становился всё больше и больше с каждой минутой, нарастал от прибавления размышлений о произошедшем и в общем.  Перед тем, как мы разошлись, я коротко улыбнулся парню и двинулся в сторону своего дома, чувствуя затылком его взгляд, но поворачиваться не стал, как бы ни хотелось.  Зайдя в свою комнату, я немного расслабился. Пролежал так до ночи, не выходя из своеобразного домика в виде запутанных лёгких одеял вокруг меня.  А затем заплакал. Так и уснул. *** Утром вставать сил не было, кроме как умыться и почистить зубы, и, если бы не папа, я, может быть, так и продолжил валяться в кровати хоть весь день. А потом ещё один. И ещё. В руках у него был поднос с едой и кружкой, наверное, холодного кофе, а на лице улыбка. Тёплая и безумно родная.  — Ты со вчерашнего обеда не выходишь, Хисын молчаливей обычного, что у вас произошло? — спросил папа и поставил принесённое на прикроватную тумбочку. Воспоминания вчерашнего дня начали возвращаться к памяти.  — Мы недопоняли друг друга, думаю. Всё будет хорошо. Отец вздохнул : — Помни, что ты можешь мне всё рассказать в случае чего, Хун.  — Я знаю, пап, — улыбнулся я ему и потянулся за кружкой. Делая первый глоток, смотрел на отца, что тоже пристально смотрел в мои глаза. — Мне просто нужно поговорить с Хисыном, мы это сделаем, всё наладится.  В этом было немного от правды. Я не знал, станет ли Хи всё же разговаривать со мной, ибо вчера из него и слова не вытянул. Но попытаться всё равно стоило. — Если ты так считаешь, то ладно. Как он тебе кстати? Он кажется закрытым, и Юна говорила об этом, но вы с ним всегда о чём-то говорите. — Он понимающий и отличный слушатель, а ещё мне нравятся его мысли, хоть он ими делится не столь часто, как я... — Это точно. Мы засмеялись, сходясь во мнениях. — Будь осторожен, Сонхун, — кивнул папа. Через некоторое время, когда я уже поел и выпил кофе, сел за компьютерный стол. Руки сами потянулись к помотанной, повидавшей жизнь толстой тетрадке и ручке. Открыв её на пустой странице, пролистав многие исписанные, я коснулся ручкой пустоты, и мысли начали превращаться в буквы, а те – в слова, тем самым заполняю эту самую пустоту новой жизнью, следующей. *** Когда я вышел пообедать, все замолчали, но всё же восстановили разговор, в котором принимал участие и Хисын, что вёл себя так, будто ничего и не случилось, если бы не эти редкие взгляды. Они были...беспокойными? — Сонхун, сходите к Геону с Хисыном? Он звонил и просил помочь собрать землянику.  — С Соён? — Да. После обеда мы с Ли надели головные уборы и двинулись в противоположную сторону от пути, по которому всегда ходим на море. Сегодня, к счастью, было не настолько жарко, как в предыдущие дни, но солнце всё равно сильно грело голую кожу. — Сонхун, — начал Хи, и я кинул на него взгляд. — Насчёт вчерашнего... Я тогда был в плохом настроении, если чем-то задел, то прости.  Я очень хотел поговорить насчёт этого, но, думаю, сейчас не время для разговора. Боюсь, это может затянуться, и мы так и не сможем помочь папиному другу. Поэтому просто ответил : — Хорошо. Надеясь, что мы сможем потом это обсудить и до конца уладить. — Глупо спрашивать уже, но ты ведь не против помочь? — Нет, конечно. Если бы не хотел, то просто бы не пошёл никуда.  — Логично, — кивнул я. Когда мы пришли ко двору, я сам зашёл и завёл Хисына во двор, потянув на себя калитку. Геон всегда был рад нашему приходу с папой, и мы могли прийти к нему, никого не предупредив. Познакомились мы, когда вместе ездили в соседний город по делам на поезде, попав в одно купе, и разговорились. Также у него есть дочка, что младше меня на год. Мы с ней особо не общаемся, но иногда вместе помогаем её отцу по хозяйству. Или как сейчас – будем собирать землянику. — Привет, — поздоровался с нами мужчина, когда мы зашли в дом, в котором было прохладно – наверное, работал кондиционер.  — Привет, — сказал я в ответ. — Здравствуйте. — Тебя зовут Хисын, верно? Йохан предупредил, что Хун придёт не один. Хи кивнул. — Привет, Сонхун, — поздоровалась и Соён, обувшись и направляясь на улицу с корзинкой в руках. Мы с Хи взяли по одной точно таких же и вышли за девушкой. — Как я уже узнала, тебя зовут Хисын, меня – Соён.  — Приятно познакомиться, — ответил сконфуженно парень. — А откуда ты приехал? Я шёл позади них, пока Соён закидывала того вопросами, а Хисын односложно на них отвечал. Но, кажется, девушку это особо не беспокоило. Она что-то рассказывала Хи, который изредка поворачивался ко мне лицом, пока мы шли до леса, а я улыбался на это и пожимал плечами. Кажется, ему особо не нравились разговоры тёмноволосой, но я не хотел что-то с этим делать, весело наблюдая за её попытками разговорить парня.  Когда мы дошли и начали проходить вглубь небольшого леса, над нашими головами вырастали всё новые и новые деревья, создавая практически везде тенёк, лишь где-то изредка сквозь ветви проникали лучи солнца, но всё равно здесь всегда оставалась прохлада.  Дойдя до полянки, на которой и росла земляника, я улыбнулся знакомому виду. Мы втроём присели на корточки и начали собирать ягоды, запах которых был великолепен. Ещё где-то недалеко росла мята, запах которой доносился до нас. Эти два запаха смешались, я глубоко вдохнул, и мои губы расплылись в улыбке. Восхитительно. Тут всегда было хорошо, и я чувствовал себя комфортно, приходя сюда иногда один.  Наши корзинки постепенно заполнялись, пока Соён интересовалась у меня, чем я занимался на этих каникулах, половина которых уже прошла. А Хисын молча собирал пахучие ягоды и слушал нас. Наверное, она отчаялась во время допроса, поэтому отстала от него и переключилась на меня. А я был не против. Когда мы вот так с ней встречались, то время за разговорами проходило незаметно. В этом мы были одинаковыми : могли говорить бесконечно долго. Но иногда мы вдвоём хотели много чего сказать на ту или иную тему и перебивали друг друга. Потом замолкали, остывали и начинали снова.  Но на постоянной основе мы бы вряд ли общались, что и делали, пересекаясь иногда в школе и только здороваясь. Мы не сходились в музыкальных вкусах, у нас был разный юмор. И компании наши кардинально отличались. Она дружила с достаточно популярными девочками в нашей школе, все они были помешаны на девчачьем. Прямо-таки помешаны. Она меня знакомила с ними, но долго разговаривать я с ними не смог. — Здесь удивительная прохлада, — тихо сказал мне Хисын, когда мы направлялись к выходу, ступая по голой земле вытоптанной тропинки.  Наверное, он пытался говорить так, чтобы его не услышала Соён, но это не помогло : — Да! Тут всегда прохладнее, чем в центре города. Ещё на его окраине есть река, но это уже с другой стороны. Хочешь, я тебя как-нибудь туда отведу и покажу? Погуляем как раз, — протараторила девушка, не забывая улыбаться.  — Нет, спасибо... — натянуто улыбнулся Хи. Было видно, что ему не нравилась компания Соён, но он ей ничего не говорил. И правильно : она бы приняла это слишком близко к сердцу.  Когда мы распрощались с девушкой и мужчиной, в дом которых занесли корзинки, полные ягод, двинулись к дому. — В лесу и вправду так хорошо. Я вроде более-менее привык к жаре, но там так остаться хотелось. Ещё и такая тишина... — Если хочешь, я могу показать тебе реку, про которую говорила Соён, — улыбнулся я ему, отпуская постепенно вчерашнее.  — Давай, — улыбнулся в ответ Хисын, и тепло разбежалось по всему телу. Как и каждый раз при его улыбке или коротких прикосновений. — Я не понимаю... — сорвалось у меня с языка, и Ли посмотрел на меня, недоумевая, но всё ещё прелестно улыбаясь. Раз начал, то решил закончить : — Когда смотрю на тебя, то хочу улыбнуться. Когда ты что-то делаешь – то же самое. Стоит тебе коснуться меня, улыбка сама появляется на моём лице. Пожалуйста, улыбайся и ты мне, твоя улыбка прекрасна. Она мне напоминает зимнее солнце. Только то, которое греет : такое долгожданное, оно окутывает тебя и делится теплом. А моё любимое время года – это лето, как ты, возможно, помнишь. Поэтому... — Мне хотелось заплакать, наверное, от счастья. С Хисыном было так хорошо... — Поэтому улыбайся. Просто улыбайся, и это станет моим самым любимым событием за день. Это же несложно... Мне очень нравится проводить с тобой время, Хисын.  И всё-таки навернувшиеся слёзы на глазах не остались : потекли по щекам единственными дорожками, которые я вытер рукавом футболки, и остались только лишь чуть влажные ресницы. — Сонхун... — ошарашенно, но вместе с тем ласково произнёс Хи, и я тихо, расслабленно засмеялся. Он прошёл вперёд и обнял меня, крепко прижал к себе, и я вытер остатки внезапных чувств о его одежду, ткань которой быстро их впитала. — Мне тоже очень нравится гулять с тобой, ходить куда-то, слушать тебя. Правда, иногда я думаю, что не подхожу тебе, поэтому прости, если что не так. Я не хочу тебе делать больно или вроде того. И я безумно дорожу тобой, ты очень хороший, правда. Просто я, наверное, немного закрытый и... — говорит мне он куда-то в шею, а я обнимаю его в ответ. — И, кажется, у меня проблемы с доверием. Я понимаю, что могу тебе рассказать, но не получается. Прости.  — Твои слова такие драгоценные, Хисын, — шепчу я, прикрывая глаза и медленно дыша.  И это чистая правда. Слышать их было не столь приятно, сколь важно для меня. — Спасибо, — также шёпотом говорю я, положив подбородок на его плечо.  И мы стоим так посреди безлюдной улицы, ни о чём, наконец, не думая, расслабляясь. Чего я так сильно хотел и ждал, когда же у нас всё наладится, хоть то и произошло всего вчера. Растворяясь в приятных чувствах, мы не замечаем, сколько времени проходит, поэтому понятия не имеем, сколько именно так стоим. И на этот раз я прямо-таки чувствую, что это взаимно, будто прочёл мысли парня.  — Думаю, — Хисын отстраняется, смотря мне в глаза, а я рассматриваю его лицо целиком, — нам уже пора идти.  Я киваю, отпуская его, и мы медленно, не спеша, идём домой. — Давай зайдём в магазин и купим чего вкусного? — И чего-то вредно? — улыбается Хи, и я киваю, подхватывая эту улыбку. В который раз. В супермаркете мы набираем чипсов и газировки, оплачиваем на кассе и уже идём прямиком до дома, где меня встречает папа, поблагодарив за помощь Геону, на что я отмахиваюсь, а Хисына обнимает его мама, ужасно тепло улыбаясь, и я чувствую укол зависти. Я люблю папу, но мне так часто не хватает её... Пожалуй, это единственная женщина в моей жизни, которую я так сильно любил. И последняя. Перекусив немного с родителями, мы пошли в домик Хисына, где уже лежало купленное.  Этим вечером мы много разговаривали, испытывая радость, лёгкость, спокойствие и умиротворение. Всё, кроме каких-либо негативных чувств. Я был в какой-то эйфории. Затем мы продолжили разговор, лёжа уже на кровати, где наши плечи еле-еле касались друг друга, но этого было достаточно для того, чтобы я ощущал физически его присутствие.  И уснули мы за разговорами.