А мне нормально.

«Мне кажется, потухло солнце». 

Земфира. «П.М.М.Л.». 

Хисын. Это наши последние целые сутки, поэтому с самого утра мы посещаем лес, и я прощаюсь про себя со всем вокруг, что видел много-много раз, что стало таким родным. Ходим по городу, в обед приносим все заполненные катушки знакомому семьи Паков, который занимается проявлением их и печатью. А вечером идём на море, где нас встречает полный штиль, и только далеко от берега виднелись дельфины, увидев которых я по-детски восторгаюсь и улыбаюсь. Когда идём к дому, я сам беру Сонхуна за руку, не думая о том, что вокруг люди. Мне вообще становится всё равно на всё, кроме нас с Хуном. И мне тяжело. Оставлять всё здесь – тяжело. Все воспоминания, эмоции, чувства. Поэтому пытаюсь запечатлеть всё в памяти глазами, будто физически. Приходим домой, и я вижу маму за столом на улице, что зовёт меня к себе, поэтому поворачиваю в сторону и иду к ней. — Начинай собирать вещи, чтобы завтра не пришлось бегать и искать что-то, — смотрит по-обычному, но по моему взгляду понимает, о чём думаю. Тянет руку к моей макушке и треплет волосы. — Всё будет хорошо, — грустная улыбка, — я с тобой, солнце. Глаза наполняются слезами, но сдерживаю их, и ни одной не проливается. — Спасибо, мам, — выходит хрипло. — Я люблю тебя. И я рядом, понял? Киваю и на этот раз верю ей. Говорю в ответ искреннее «и я люблю тебя», поворачиваюсь и иду к себе, а по щеке всё же соскальзывает слезинка, которую Сонхун, что всё это время стоял рядом, убирает большим пальцем. — Отнесли катушки? — Да, — быстро и на ходу отвечает Сонхун отцу. Заходим в домик, и парень крепко обнимает меня. — Всё будет в порядке, ты ведь знаешь? — спрашивает Хун, и я киваю. Он немного отстраняет меня от себя и целует. Я улыбаюсь и снова приникаю к его губам, только уже более настойчиво. Но всё же приходится разорвать поцелуй. Мы слаживаем одежду и укладываем в чемодан, только оставляем ту, которая понадобится завтра и для сна, если я вообще буду спать. Ибо могу поспать и в поезде, сон может подождать, а вот наше время не ждёт и никогда не станет этого делать. Ждать будем только мы. Друг друга. Столько, сколько потребуется. И мы уверены в том, что это стоит того, по-другому и не будет. Собираем и остальные вещи. Когда чемодан становится практически полным, закрываем и оставляем лежать его возле стенки. — Пойдём спать ко мне, — предлагает Сонхун, и я соглашаюсь, думая, что провести последнюю ночь в его постели будет верным решением. Закрываем за собой дверь и спускаемся по ступенькам, идём в дом Паков и проходим в комнату Хуна. Ложимся в постель, и я ощущаю запах любимого с двойной силой, тону в аромате и тянусь к парню. Мы снова начинаем целоваться, но на этот раз чувствую, что просто поцелуями дело не закончится. Чувствую нашу связь, что укрепляется с каждой секундой. От этого осознания меня кидает в приятный жар, а в трусах уже начинает быть тесно. Забираюсь руками под одежду Сонхуна, провожу по рёбрам, добираюсь до сосков и сжимаю их меж пальцев, реакция на что поступает незамедлительно. Целую его шею, лицо. Всё, где могу оставить невидимый след от губ. — Хи, — смотрит мне в глаза блондин, — ты готов к кое-чему большему сейчас? — Я киваю, прекрасно понимая, про что он говорит. — Потому что я этого безумно хочу и не могу ждать полгода. — Хун, — шепчу я и улыбаюсь. Пробираюсь рукой под его штаны и глажу пах. — Я тоже очень хочу, но... — смущённо отвожу глаза, возвращаю и продолжаю уже с заметной краской на щеках, почему-то хочется сообщить об этом : — у меня этого никогда не было. — О-о, — приподнимает брови Пак. — Ничего, я буду тебе подсказывать, если что. Не переживай, — берёт моё лицо в ладони и оставляет поцелуй на губах. — Всё нормально. От этих слов становится спокойно и даже как-то тепло. За поцелуем не замечаю, как укладываю его ладонь между своих ног и трусь о неё. Только когда со стоном отстраняюсь и смотрю в сверкающие глаза Хуна, понимаю, какие движения совершаю. — Сейчас, — говорит он и слазит с кровати, достаёт из ящичка тюбик и квадратик презерватива, садится обратно между моих ног, оставляет поцелуй за ухом и заглядывает в глаза, улыбается. — Я сам, — шепчет. Отстраняется и полностью раздевается, пока я слежу за каждым его движением. Берёт, судя по всему, смазку, открывает и выдавливает некоторое количество себе на пальцы, немного растирает, и приятный запах распространяется по комнате. Становится на колени, приближается и опускает чистую руку, что согнута в локте, возле моего плеча, его губы теперь напротив моей шеи. Вторая рука опускается на ягодицы, а палец начинает совершать круговые движения у заднего прохода, массируя наружный сфинктер. — Сонхун, я могу и сам попробовать это сделать. — Нет, — отвечает тот мне. — Почему? Мне непротивно, правда. — Не в этом дело, — тихо и коротко смеётся Пак. — Просто хочу перейти к самому приятному побыстрей. — Ох, тогда всё равно не спеши. Я не хочу, чтобы ты навредил себе. Он тянется ко мне за поцелуем, для чего чуть склоняю голову и прижимаюсь губами к его. В этот момент он вводит медленно один палец, прикусывает мою губу. Постепенно растягивает себя, добавляя второй, затем и третий палец, которые мне не видны, но я отчётливо вижу движения руки. Раздеваюсь до наготы, попутно выцеловывая щёки и шею Сонхуна. Смотреть на него, стонущего от собственных пальцев, слишком возбуждающе, из-за чего не могу удержаться и касаюсь себя, чувствую под ладонью твёрдость и выдыхаю. Придерживая Хуна за спиной, аккуратно толкаю так, чтобы он принял полулежащее положение. Выдавливаю немного лубриканта на пальцы и всё же ввожу два пальца в Сонхуна, начинаю движения, чувствуя его тесноту и слыша постанывания. — Хисын, — выдыхает моё имя и задирает голову. — М-м? — смотрю на его приоткрытый рот. — Надо это прекратить, иначе я сейчас кончу. — Тебе никто не мешает это сделать, — перекладываю вторую руку на его член и начинаю водить по длине. — О боже, — прикрывает в удовольствии глаза. Когда он начинает ёрзать и тянется к салфеткам левее меня, ускоряю свои движения, добавляю третий палец к двум в анусе, и Сонхун со стоном кончает. Вытираем всё, и парень ложится мне на грудь, лениво целует губы, шею, ключицы, пальцами водит по соскам. Через некоторое время экстаз от оргазма проходит, Пак разрывает упаковку презерватива под шелест, раскатывает по моему члену, приподнимается надо мной и начинает медленно на него опускаться, придерживая рукой, и я наблюдаю за тем, как орган постепенно исчезает в парне, стон которого слишком громок, когда он полностью опускается, прижимаясь ко мне ягодицами. Я тянусь к нему обеими руками и провожу по талии, спускаясь пальчиками к бёдрам, которые сжимаю, а свои непроизвольно дёргаю вверх, и низкий стон слетают с губ. Сонхун немного склоняется и упирается ладонями в мою грудь, громко дышит, а я не могу отвести от него взгляда. Целую его в губы, поглаживаю ляжки, живот. Терпеливо дальше жду, пока он привыкнет. — Ты в порядке? — немного обеспокоенно спрашиваю я. — Да, просто дай мне немного времени. — Конечно, — улыбаюсь я и вовлекаю того в поцелуй. Затем он всё же начинает двигаться : упираясь коленями в простынь по сторонам от меня, приподнимается, чуть перенося свой вес на моё тело, а мне эта тяжесть только нравится. И опускается снова, и мы стонем в унисон. Хун склоняется ещё ниже и оставляет смазанный поцелуй на моих губах, двигается и вновь стонет, пока я наблюдаю за выражением его лица : брови чуть опущены, глаза зажмурены, а губы приоткрыты, с которых слетает шумное дыхание без остановки. Он открывает глаза и тянется ко мне за ещё одним поцелуем, который даю ему, когда губы только-только касаются уже родных, а руки поднимаются к бокам. На этот раз мы целуемся грубо, быстро, страстно. Провожу языком по его нижней губе, что несильно прикусываю, получая стон, от которого идёт лёгкая вибрация по рту. Отрываюсь от поцелуя и тяжело дышу, снова стискивая сонхуновы бёдра.  — Можешь сжать сильнее, — шепчет Сонхун, будто прочитав мои мысли : я боялся, что могу сделать ему больно. Хватка на ляжках увеличивается, парень стонет, а мне становится дурно. И, снова не удержавшись, толкаюсь в него, от чего получаю царапины ноготками на груди.  Помогаю ему подниматься и опускаться на мой член, который сейчас чувствует неимоверную теплоту. — Поцелуй меня, — прошу я, и парень сразу же это выполняет, пока чувствую трение его члена о мой живот при каждой фрикции. С губ переходит на подбородок, а потом нежно покусывает шею, от чего мои глаза закатываются в наслаждении.  — Ты такой красивый, Хи, — улыбается Сонхун, показывая зубки, которыми только-только проходился по моей коже.  А меня ведёт.  — Хун… — шепчу я со стоном, и парень кивает, ускоряется и перекладывает мою руку на свой член. Понимаю, чего он хочет, и тру большим пальцем головку, пока остальные сжимают ствол. Пак стонет, и я перенимаю это действие, еле сдерживаясь, с силой закрывая глаза до разноцветных пятен в темноте. Провожу пальцами по венкам, двигаю рукой вверх-вниз, что уже делал сегодня. И мы одновременно кончаем : Сонхун – в мою руку, но некоторые капли попадают на наши животы, и сперма стекает к тазу парня, а я – в презерватив, чувствуя, как любимый сокращается вокруг меня. Он снова падает на грудь и стонет на ушко, пока я глажу его ягодицы и нежно похлопываю по ним, легонько сжимаю. Сам стону, немного дёрнувшись.  Так мы и лежим некоторое время, громко дышим, прижимаясь друг к другу влажными телами.  Затем купаемся поочерёдно, когда все уже разошлись спать, меняем постельное бельё и ложимся. Снова, как и до душа : я ложусь на спину, а Сонхун опускается на мою грудь. Накрываю нас лёгким одеялом. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, Хун.  Последнее, что говорим перед тем, как я тянусь к светильнику и погружаю нас в темноту. Которую Сонхун вообще-то боится, но как-то сказал мне, что когда рядом кто-то ещё, то выходит нестрашно. Вожу по его спине ладонью и спрашиваю : — Ты в порядке? — Да, — тихо смеётся мне тот в шею. — Более чем. Ты как? — И у меня так. Всё прекрасно. — Понравилось? — Снова ты... — в шутку прикусываю его плечо, чуть потянувшись для этого, а Пак только смеётся. — Понравилось. Сонхун ведёт носом по моей шее, из-за чего чувствую на ней его дыхание. Лежим в тишине только под звуки, что издаю я перебиранием волос. — Ты веришь в то, что это случится так скоро? — Нет, — отвечаю я. — Меня грызёт какое-то неприятное чувство из-за знания, что скоро уезжать уже придётся, но я вообще не верю. — Меня это ещё не беспокоит. — Вообще не хочу расставаться, — делюсь я самым сокровенным, но Сонхун молчит на эти слова. — Ты уверен, что будешь уезжать в Сеул для учёбы? — Да, я уже говорил об этом с папой. Ему грустно, конечно, отпускать меня на долгое время, но он обещал приезжать часто. Сказал, что снимать квартиру мне будем. — Ого, — удивляюсь я, потому как думал, что парень будет жить в общежитии. Но финансовая возможность у них явно есть, поэтому какое, к чёрту, общежитие, конечно. Пак сообщает это каким-то будничным тоном, от чего по коже идут неприятные мурашки, а горло сдавливает. — Если ты не хочешь, то не надо этого делать только из-за меня. Сонхун приподнимается и смотрит на меня, раскрыв глаза – это заметно из-за света с улицы, что мягко ложится на лицо блондина. Я отвожу глаза. — С чего ты взял этот бред? — в голосе слышится обида, и я выдыхаю, не понимая, сказал ли что-то не так. — Ты так спокойно говоришь. Это ведь странно. Ты переезжаешь издалека, а говоришь это, будто ничего такого в этом нет. Прикусываю язык, чтобы сдержать слёзы. — Ты чего? Я же... — он не договаривает, заметив резкую смену настроения, и целует меня за ухом, от чего я чуть выгибаюсь, а в голове гудит. — Я просто спать хочу и еле выговариваю что. Не думай об этом даже, я всё решил уже, обсудил с отцом. Всё хорошо. И кстати, поможешь мне с квартирой? Хочу где-то рядом с тобой, но и чтобы было несложно добираться до универа. — Конечно, — говорю я и пытаюсь унять противное чувство. — Я люблю тебя, слышишь? — укладывает ладони на щёки и оставляет влажный поцелуй на губах. — Ты и папа — это мои самые близкие люди на Земле; правда, брось думать об этой чепухе. — На Земле? А на другой планете живут остальные любимчики? — цепляюсь я, расслабляясь. — Конечно, — цокает и закатывает глаза. — Но вы всё равно на первом месте, — целует ещё раз за ухом, явно понимая, что мне это очень нравится. Он ложится, когда убеждается, что мне лучше. — Я так рад, что ты у меня есть, — откровенничаю, но на этот раз в голове не проносится «зачем ты такое говоришь, можно было и умолчать об этом», из-за чего счастливо улыбаюсь. — И я. Не представляешь насколько. Очень люблю тебя, — последнее, что говорит Сонхун и через пару минут засыпает. А я так и не смыкаю век до самого утра, наслаждаясь приятной компанией Хуна, даже если тот и спал. Я касался его кожи целую ночь, поэтому счастлив и у меня нет ощущения, что что-то упустил. Я люблю его и так не хочу отпускать, но поезд отъезжает в обеденное время, поэтому нам придётся встать раньше, чем хотелось бы. Сонхун всё так и спит с умиротворённым личиком, которое хочу поцеловать прямо сейчас, но если я потянусь для этого, то просто-напросто разбужу парня. Поэтому продолжаю просто лежать с этим желанием и ждать его пробуждения. Или лучше не надо ждать? Ведь это будет означать, что времени осталось ещё меньше. Мотнув головой и отогнав мысли от себя, пытаюсь не думать о подобном, а лучше было бы вообще не думать. А иногда и не чувствовать. И вот я снова возвращаюсь к тому, с чего начинал... О чём я думал вообще все эти часы? За окном, что находится прямо возле кровати, ещё слышится стрекот сверчков, а начинает светлеть. Не хочу тянуться за телефоном и предполагаю, что сейчас где-то часа четыре утра. Оттуда также тянет прохладой, чувствуя которую я глубоко вдыхаю и опустошаю грудь. От слабого ветра занавеска поднимается вверх и снова опускается на прежнее место. Я осматриваю комнату Пака, замечаю фотографии, что прикреплены к стенам. Где-то он один, а на некоторых снимках с отцом. Также есть вообще без никого : с природой, небом, животными. И я чётко осознаю, что совсем скоро сюда добавятся наши общие. Улыбаюсь от этого факта и всё же целую парня хотя бы в макушку, но тот не просыпается. Я люблю его. Отчётливое в голове, но теперь на губах, скорее, грустная улыбка. Как будто в последний раз чувствую шевеление на груди, когда комнату касаются первые лучи солнца. — Ты можешь поспать ещё, — сразу же говорю я и натягиваю одеяло повыше. Ночи становятся прохладнее, и я совсем не хочу, чтобы он чувствовал дискомфорт. — А ты чего уже не спишь? — Но, кажется, сразу понимает. — Ох, ты не засыпал? — Охранял твой сон, — улыбаюсь я и, наконец, целую любимые губы. — То я сегодня так сладко спал, — смеётся Сонхун и забирается на мне повыше, и мы целуемся. — Правда? — Ага, — прелестная улыбка и блеск таких же глаз. — Нам нужно сходить за фотографиями ещё. — Помню, — киваю я. Пообнимавшись ещё в тёплой постели, мы встаём. Умываемся и чистим зубы вместе, едим. Отправляемся сначала в магазин и покупаем пару флешек для фотографий, а затем уже идём к знакомому Сонхуна. Он не удивляется тому факту, что мы пришли так рано, поскольку предупреждали вчера об этом. Сразу же открывает на компьютере папку, несколько раз нажав на кнопку мыши под щелчки. Крутит быстро колёсико, показывая, сколько снимков мы успели сделать. Мы переглядываемся и улыбаемся. — Перебирайте, я скоро приду, — говорит и уходит. Мы усаживаемся в единственное кресло : я сажусь в него, а Сонхуна усаживаю на бёдра, подъезжаю благодаря колёсикам поближе ко столу. Одной рукой окольцовываю талию блондина, другой – удаляю неудавшиеся фотографии, переношу те, которые нужно напечатать, в отдельную папку и скидываю все хорошие на купленные устройства с памятью. Мужчина возвращается через некоторое время, как и говорил, мы ему объясняем, что куда и для чего добавили. Он быстро печатает несколько фотографий в выбранном нами формате. — Спасибо вам большое, — благодарим мы перед тем, как уйти. — Не за что, — улыбается тот, провожая нас. Прощаемся и уходим. По одному снимку мы положили под прозрачные чехлы телефона, они разные, но и на том, и на том мы оба целуем друг друга. Я решил выбрать тот, где на фоне море, а Сонхун с нами, сидевшими на его кровати. Я выбрал такой, потому что полюбил это море, для меня это самое ценное воспоминание, когда мы гуляли тем утром. День был волшебным. И фотография получилась такой же. — Я выбрал эту, потому что мы тут такие домашние, — делится Сонхун, рассматривая маленькую фотографию на крышке телефона. — Ты в моей комнате – как напоминание о том, что взаправду существуешь. — Сонхун, это бредово звучит, — пихаю легонько его в бок. — Конечно же, я есть на самом деле. — И всё же, — улыбается. — Хочу повторить эту фотографию через полгода, только уже в новой своей комнате. — Мне нравится, как это звучит, — подхватываю я улыбку. Приходим домой и видим моих родителей, которые уже вывезли чемоданы под навес, на улицу, сидят до столом, болтают, и мы присоединяемся к ним, не расцепляя рук. Мама смотрит на нас и улыбается, а я не сдерживаю рвущееся из груди чувство счастья от того, что чувствую из-за неё. Мне нужен тот, кто и вправду сможет побыть рядом в эти полгода. Она переводит взгляд на Сонхуна, а затем и вовсе встаёт, подходит к нему и обнимает со спины. Он ошарашенно смотрит на меня, а я весело улыбаюсь из-за этого, ибо выглядит Пак забавно. Веселью добавляет огромную каплю молчаливый отчим, чему я и вправду рад. Есть люди, которым рот иногда лучше и вовсе не открывать. И как хорошо, что он понимает это. Так бы испортил нам всем хорошее настроение, иллюзию которого очень хочется поддерживать до самого конца. И всё равно, как на самом деле. Пока что. Я собираю последние вещи в чемодан перед тем, как покинуть домик. В последний раз выхожу из него, закрываю, спускаюсь по ступенькам и оглядываю его. Отдаю ключ Йохану, когда вновь встречаемся. Мы стоим с Сонхуном совсем рядом, на языках так и вертится фраза «я люблю тебя», но что она сейчас решает?  Ни-че-го. Меня захлёстывает чувство беспомощности, и я обнимаю его, очень крепко. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, жмурю глаза. — Я люблю тебя, — говорю я. — И я люблю тебя, очень сильно, — говорит он. Достаёт из-за спины что-то, что сразу цепляет мой взгляд. Это что-то молочного цвета с красными прожилками. — Ты заметил? — коротко смеюсь и нежно касаюсь рук Сонхуна обеими своими. Он кивает, и я беру ракушку, что приглянулась мне при прогулке с семьёй по городу, в руки, когда родители уже садятся в такси. Снова давящее чувство. Оно будто физически топит меня, заставляет задыхаться, и голова тяжелеет. Глубоко вздыхаю. Тяжело оставлять всё здесь, где меня окружали домики на протяжении почти двух месяцев, зелёные шторы по утрам, солнце, уличный душ, куча растительности и запах моря, следы на песке, лес, путь к которому был не столь далёк за разговорами, речка, парки. И моя любовь. — Так что, до встречи? — До встречи.