каюта

— Капитан! Швед говорит, скоро наткнемся на испанский корабль.— Люциус, самое проницательное существо на корабле, последний настоящий глашатай божественной истины, все еще заходит в неподходящие моменты. Со всей своей проницательностью он оценивает обстановку и выходит. Как правило, в холодном поту. — Послушай, дорогой, я постараюсь помочь. Расскажешь, что случилось? Стид жует губу и блестит глазами. Эд опускает лицо в руки: «Не-а, нет», а потом Стид слышит один глухой всхлип и второй громкий глоток воздуха. Капитанская каюта трещит по швам. Почему годы жизни в браке не научили справляться с трудностями? — От меня правда больше помощи, когда я знаю что делать. Но я никогда не знаю. Просто доверься мне. Ты умеешь? — Походу, увидеться с Джеком правда было плохой идеей. Швед тоже так думает. — Он тоже считает меня Кракеном. — Ох, милый, кто же еще считает? — Я. — Ох — -боже, мне так жаль, милый, как же мне жаль, дорогой. Я не знаю что сделать, я не знаю, как аккумулировать помощь из тоски. Давай убьем Джека? То есть, ты убьешь. Можешь просто написать ему письмо и сжечь. Психоанализ еще не изобрели. Я могу обнять тебя? Господи, ты что, дрожишь? Куда девались все одеяла? Дай мне свою руку. Думай Стид, думай — — Стид? — в помещении темнеет от зависших над кораблем туч. Эд шатается под силой поднявшихся волн, — ты в порядке, приятель? Эд смотрит внимательно, забрасывает крючки в душу и не оставляет шанса отступить. Что это у вас за снасти такие? — В полном. Скажи, что я могу сделать для тебя, Эдвард. Замешательство. — Я… не знаю? Кто знает? Почему Люциус всегда уходит в самый важный момент? Чем он тут занимается? Чем Я тут занимаюсь? Почему ты плачешь почему ты плачешь. — Да, Джек. Он говорил про отца. Говорил о нем и смеялся, — слова ребенка. — Он говорил обо мне, Стид. Вот какие сказки на ночь теперь в ходу у команды. Мертвецы не рассказывают сказок. Давай убьем его, Эд. То есть, ты убьешь…? — Боже мой, прости Эд. — За что тебя прощать? — Я ведь знаю, что ты не убийца. «Ты знаешь, что да.» — Ты спас ее, э т о ты знаешь? И себя. Эд отворачивается. Единственный луч солнца еле касается воды. Сейчас, должно быть, полдень. — И меня ты спас, Эдвард. Стид опускает лицо в руки. Эд следит за лучом. Солнце перебралось в волосы. Опыляет виски золотом. Ты даже не пытаешься. Ты-то кого спас? Возьми себя в руки. Маленький маленький маленький. Где одеяла? Построй шалаш и спрячься. Притворись испуганным кроликом. И чем ты лучше Джека? Кого т ы спас, Боннет? Это и есть в и н а. Хлюпанье по лужам босиком. Мокрый нос, обветренные губы. Громкий всхлип. Град соленых капель. — Блять, Стид, — Эд уворачивается от балок и перегородок, — я же спросил: порядок? Послушай, Стид, порядок? Бардак. И ты усугубляешь. Эд — одеяло и шалаш в одном лице. Сухие ладони. Теплые. Переправимся вместе.