Легенда о Горном Льве

      Я очень обрадовалась, увидев подруг. Мы обнялись. Чувства переполняли меня. Я ужасно хотела с ними поделиться своими тревогами. Но это было невозможно, пока рядом Бьёрн — глаза и уши своего князя. Поэтому я села и взяла из его рук деревянную чашу с дымящейся кашей и ложку.       — Вчера нас выгнали, госпожа, — пожаловалась Лейла. Служанки сели на пол около меня. Бьёрн отошёл, опустившись на ступеньку помоста, и сгорбился, делая вид, что наши разговоры его мало интересуют. — Этот урод Йорген велел нам убираться подальше, пока целы! Это что ещё такое?!       Я поёжилась. Жаль мне никто не предложил убраться, чтобы быть «целой».       — Да, а утром запретили вообще подходить к княжеской усадьбе! — добавила раскрасневшаяся Беатрис и потрясла кулачком. — Кто, как ни мы, о тебе позаботится? — она обняла мои ноги и подняла голову. — Ты же не прогонишь нас, госпожа?       Я покачала головой, но мысли делались всё мрачнее.       Имею ли я вообще право указывать тут хоть кому-то? — крепко задумалась я. В нашем княжестве княгини не было, все дела решал отец. Но мне никогда не запрещалось распоряжаться слугами, особенно моими личными. Здесь же, похоже, всё было иначе. Голова начала пухнуть.       — Принесите мне чистое платье, — приказала я.       Лейла улыбнулась и постучала по корзинке.       — Всё туточки, госпожа. И платье, и туфли, и чистое бельё, — сказала она. Я смутилась. Неужели всё было так ожидаемо? Или у меня просто самые проницательные служанки в мире?       — Ещё мы взяли гребень и ленты, госпожа, — рассказала Беатрис. — Не пристало княгине в одинаковых нарядах ходить.       — Боюсь, это невозможно… — пробормотала я, — старое платье безнадёжно испорчено.       Беатрис раскраснелась до ушей, явно поняв, о чём я. Лейла вскинула соболиные брови и по-мальчишески свистнула.       Мы уговорили Бьёрна набрать и принести воды. Девушки сами нагрели её на огне, потом выдворили мальчишку из княжеских покоев и помогли мне отмыться. Запах крови так плотно въелся в кожу, что я не могла прекратить тереть себя мочалкой.       Лейла окинула взглядом беспорядок.       — Жалко тебя, госпожа, — заметила она, пока Беатрис помогала мне мыться. — Говорят, у Горного Льва столько наложниц, что он может быть каждую ночь с разной.       Я выронила щётку и громко всхлипнула.       — Ой, госпожа! Прости! — воскликнула Лейла. Обе служанки кинулись ко мне, успокаивая. Меня закутали в полотенца и усадили на кровать.       Боги, я не могла видеть эту ужасную кровать! Столько боли я пережила на ней! А сколько ещё переживу? Не хочу думать. Я затряслась и разрыдалась.       Беатрис гладила мои волосы, без конца заглядывая в лицо, но я всё не унималась. Я хотела домой, к отцу. Чтобы всё это кончилось. Мне было страшно и холодно здесь. Я была совсем одна, так мне казалось. Беатрис и Лейла не будут со мной, когда мне больше всего нужна их помощь. Ночью я буду одна. С ним! С моим личным чудовищем.       — Почему он не может и дальше быть со своими наложницами? — глупо всхлипнула я, обняв коленки. Лейла грустно улыбнулась, поглаживая мою спину.       — Потому что он женился на тебе, моя госпожа. Ты законная княгиня и мать его будущих наследников. Как он может променять тебя на каких-то пленниц? — сказала она.       Да мне всё равно, как! Пусть отстанет от меня, ненасытный монстр!       Истерика была недолгой, но полностью вымотала меня. Девушки переодели меня, заплели косы и оставили одну. Потом приходил Бьёрн и принёс поесть. Есть я отказалась. Мальчишка попытался уговаривать меня, но насильно покормить побоялся. Влетит ещё от князя. Бьёрн ушёл. Я осталась наедине со своими мыслями.       На глаза попались сундуки.       «Те сундуки в комнате твои. Там куча золота. И это тебе, моя пугливая невеста».       Я подошла к ним и опустилась на колени, на мягкие шкуры. Откинула крышку с первого сундука и чуть не ослепла, увидев сверкающее золото и драгоценные камни.       Боги…       Сундук был до краёв наполнен украшениями. Я вытащила широкий золотой браслет со звериным узором. Пальцы подрагивали от такого богатства в моих руках. Дома никогда не было столько золота, тем более у меня. Моё приданное просто смешно в сравнении с этим чудом! Я и усмехнулась, но горько.       — Ты плачешь?       — Нет!       Я вздрогнула и подскочила, услышав сорванный голос князя за спиной, затрясла головой. Он стоял напротив меня, одетый в кожаную воинскую куртку, и оружный. Рыжие короткие волосы стояли торчком. Зигрид взглянул на браслет, который я ещё сжимала потными пальцами.       — Примерь.       Я покорно натянула браслет на запястье. Золото село на руку, как влитое. Браслет пришёлся в пору.       Зигрид опустился на край кровати. Он огляделся. Заметил корзины с моими вещами, которые принесли служанки. Потом посмотрел на моё новое платье, светлое, почти белое. Лейла выбрала самые красивые платья из моих сундуков. Думала, что я захочу покрасоваться перед мужем.       Увы, я хотела бы родиться толстой уродиной где-нибудь в глуши.       Он поманил меня пальцем. Я подошла. Зигрид взял мои руки. Я вздрогнула, хотя он просто меня погладил.       — Что опять не так, а?       Боги, он опять злится.       Тела бросили псам…       Я сглотнула и разлепила губы.       — Мне совсем нечего делать, — призналась я. Это было правдой, поэтому и Зигрид мне поверил. — Дома у меня было много подруг, книги и куча рукоделий…       — Твой дом здесь! — зарычал князь. Я дёрнулась, широко распахнув глаза. Сердце забилось, как бешеное. Зигрид не пустил и прижал мои руки к груди. Там, где стучало его сердце. Он держал оба мои запястья одной рукой. — Здесь, поняла? Около меня.       Я закивала. Отпало всякое желание жаловаться.       Он вздохнул. Выпустил меня, и я шарахнулась прочь. Зигрид поднялся и подошёл к столу. Я обошла кровать, спеша убраться подальше.       Не знаю, о чём думалось в его буйной голове, но я вся изошлась потом, ожидая его дальнейших действий. Зигрид обернулся к двери и вдруг рявкнул:       — Бьёрн!       Я подпрыгнула на месте и прижала руки к лицу.       Послышался топот быстрых ног. Через пару мгновений в княжеские покои влетел взмыленный отрок. Зигрид бухнулся в кресло у стола.       — Тащи жрать. Что сегодня на ужин?       — Что прикажешь, господин, — пожал плечами Бьёрн, — зажарим поросёнка, гуся или ягнёнка. Есть заливные яблоки и капуста.       — Дрянь твоя капуста, — поморщился Зигрид. — Хочу свинину.       — Понял! — вытянулся Бьёрн и ускакал выполнять приказ.       Зигрид не обернулся ко мне, но приказал:       — Сюда иди, — будто приказывал собаке, а не княгине.       Впрочем, я и была его собакой. Рабой. Бесправной и безвольной, нужной лишь для рождения наследника. Я чуть не бегом кинулась к нему, боясь вывести мужа из себя. Боги ведают, что он вытворит.       Зигрид усадил меня на колено, как на злополучном пиру, и погладил мою ногу. Я сглотнула. Постаралась не трястись, но выходило из ряда вон плохо.       — Что ты сегодня делала?       Я не сразу поняла, что ему хочется знать о моих делах.       — Ничего, князь, — тряхнула косами я и сжала кулачки на коленях, — сидела дома, никуда не выходила.       Была послушной собакой! Не вели резать!       Теперь я начала понимать, почему Бьёрн такой дёрганый. Я сама превращалась в комок волнения. Ослушаюсь и… тело бросят псам!       — Мне доложили, что к тебе приходили твои подруги, — заметил князь. Я нехотя кивнула. Зигрид нахмурил рыжие брови. — Я приказал никого не пускать. Ты ослушалась.       — А что мне оставалось делать? — вдруг огрызнулась я.       Зигрид Рыжий дёрнул желваками под огненной бородой. Я испугалась и смиренно опустила голову, готовая терпеть любую его прихоть на ложе. Любую боль! Хотя между ног ещё ужасно ныло.       — Ладно, пусть приходят. Но только эти две, — неожиданно сжалился князь. — Раз тебе скучно, моя весна…       Пришёл Бьёрн и торопливо накрыл на стол, смущаясь смотреть на меня. Мне тоже было стыдно опять сидеть в неприличном положении на коленях князя. Ему же, кажется, всё наоборот очень нравилось. Бьёрн расставил блюда и приборы, наполнил кубки элем и вышел. Зигрид принялся есть.       — Почему ты не ешь?       Да что ж такое! Он опять злится!       — Я не голодна.       — Ты должна быть сильной, чтобы родить мне наследника, — заметил Зигрид. Опять он про своего наследника! Не хочу!       Я не хотела думать ни о каких наследниках. Что тут делать ребёнку, среди зверей? Когда его мать ненавидит его отца? Когда отец режет всех без разбору? Когда я даже не знаю, где теперь мой дом.       Слёзы потекли из глаз. Я отвернулась, но Зигрид всё равно увидел мою слабость. Позор. Дочь Волка Юга ревёт, чуть что. Но я ничего не могла с собой поделать. Видимо, отец ошибся, думая, что я справлюсь с великим делом примирения. Я оказалась слишком слаба.       Овечка, а не волчица.       Звякнули серебряные приборы, когда Зигрид отложил их. Видимо, нытьём я испортила ему весь аппетит. Он поднял моё лицо за подбородок. Деваться было некуда. Я таращилась в его ледяные глаза. Увидела, вдруг, в них что-то такое, отдалённо напоминающее жалость.       Ну, нет! Не может же сам Горный Лев жалеть какую-то меня!       — В сотый раз спрашиваю, что ты хочешь? — проворчал Зигрид. Он вытер моё лицо большими пальцами. — Я уже устал от тебя.       Так верни меня домой! — Но сказала я другое:       — Мне тут одиноко. Я как в клетке. Почему мне нельзя выходить и ни с кем видеться?       Зигрид откинулся на спинку кресла и почесал меня по спине.       — А что я должен делать, по-твоему? Все будут на тебя глазеть, а я этого не хочу, потому что ты моя. Глазеть на тебя могу только я. Тебе будет безопаснее тут, в моём доме. И лучше в этой комнате!       Губы задрожали. Опять он кричит на меня.       Будь я простой девушкой, я бы ударила его и убежала в лес. Но я не была простой, я была княгиней и должна была остановить войну. Потому я заставила себя прижаться к его жёсткой груди и позвать:       — Зиг… не кричи на меня, ты меня пугаешь.       Он вздрогнул, когда я погладила его кадык. Перехватил запястье, сжав так сильно, что я пискнула. Но тут же ослабил хватку и прижал мои пальцы к губам.       — Можешь выходить, — глухо сказал Зигрид. — Но только днём. Бери Бьёрна. И, Катерина, если ты сбежишь от меня, я всё равно тебя догоню. Будь уверена, я накажу тебя. Я ненавижу предателей.