Плата за грех

ЗУРÉН.

      Оказывается, бизнес-самолёты не только комфортабельные, но и быстрые. Где-то через два часа полëта меня разбудило легкое прикосновение. Стюардесса принесла мне напитки и закуски, а заодно сказала, что мы уже почти на месте. «Ну пилот и жарит», — пронеслось у меня в голове. Я понятия не имел, какую скорость способна развивать эта изящная машина. Самолёт снижался, но я увидел совсем не то, что ожидал. Вместо зелёных лугов и высоких гор на горизонте виднелась бескрайняя красноватая пустыня, усеянная серебристо-серыми крапинками поселений. Я никогда до этого не был в Зурéне.       Когда я покончил с едой, самолёт уже заходил на посадку. Внизу под нами раскинулось нечто похожее на военную базу. Объект был огромным. Прямо возле главной взлетно-посадочной полосы в несколько рядов стояли военные самолёты, а вокруг них сновали звери. И тут я заметил, что мы не одни в небе. Два темно-серых хищных силуэта следовали за нами, в точности повторяя нашу траекторию.       Я много чего повидал на своем веку, но летать в сопровождении двух реактивных истребителей мне ещё не доводилось. Я не смог разобрать, чьи они: то ли из гарнизона наёмников Зурéна, то ли ВВС ГЗГ, но всё это в любом случае было не к добру. Стюардесса, впрочем, совсем не переживала, а я всегда считал, что скорее ад замёрзнет, чем я покажу свой страх в присутствии дамы (как же я заблуждался…). Поэтому я просто сидел и усердно изображал скуку, как будто летаю так каждый день.       Посадка оказалась быстрой и внезапной. Стюардесса села, пристегнулась и взглянула на меня, желая убедиться, что я последовал её примеру. На последних метрах самолёт резко опустился, как будто пилоту хотелось как можно скорее закончить этот полёт. Из кабины донеслись приглушенные голоса, и самолёт замер посреди военной базы под палящим солнцем Зурéна. Чувствуя легкое головокружение, я поднялся, взял сумку с соседнего сиденья и через открывшуюся дверь шагнул на раскалённый асфальт взлётной полосы.       Жара была просто невыносимая, но стоявший передо мной солдат явно чувствовал себя отлично и, кажется, даже не вспотел. А вот я, наоборот, тут же проклял свою кожаную куртку и стал отчаянно хлопать по карманам в поисках солнцезащитных очков. Их там не оказалось, и пока я щурился на этого зверя, дверь самолёта у меня за спиной захлопнулась, а двигатель начал набирать обороты.       Солдат, не сказав ни слова, махнул мне лапой и направился к стоявшему рядом военному внедорожнику высокой проходимости. Он указал мне на заднюю дверь, но я решил сесть рядом с ним, надеясь разузнать хоть что-нибудь. Однако мой молчаливый водитель лишь следил за дорогой. У ворот базы он притормозил и перекинулся парой слов с охраной. Как мне показалось, он не очень-то рад служить здесь таксистом, но ему, как и мне, выбирать не приходится.       Путь оказался недолгим. Где-то через полчаса езды по просёлочным дорогам мы прибыли к огромному палаточному лагерю на несколько десятков мужчин и женщин. Услышав звук мотора, некоторые из них отрывались от дел и оборачивались, желая взглянуть на новобранца, но большинство не реагировало никак. Мы остановились на запылённой площадке, вокруг которой стояла бронетехника и даже несколько танков.       Жизнь в лагере бурлила: местные обитатели занимались всевозможными приготовлениями. Все они носили камуфляж без опознавательных знаков с нашивкой «Кантáты» на правом рукаве, но выглядели очень по-разному. Шарфы, бейсболки, перчатки… что бы местный командир не думал о дисциплине, вопросу об униформе он, очевидно, значения не придавал.       Мой водитель, явно желавший свалить отсюда поскорее, даже не стал прощаться. Как только я вышел из машины и захлопнул дверцу, он нажал на газ, развернулся и укатил восвояси. У Форрéстера явно были какие-то связи с военными ГЗГ, но, видимо, не слишком тесные, раз уж до местных рядовых армейские принципы не дошли.       И вот я здесь — и не военный, и не местный, а вчерашний неудачник из обшарпанной квартиры, который ждёт неизвестно чего в окружении не пойми кого и вообще не врубается, что ему делать. От этого мне стало не по себе. Все вокруг выглядели очень уверенно. Настоящие профи, а не какие-нибудь мажоры, играющие в войнушку и не умеющие толком держать оружие. Судя по телодвижениям, больше половины обитателей лагеря наверняка раньше были военными, но не факт, что из ГЗГ. Их машины, насколько я мог видеть, были покрашены совсем недавно, однако каждая по-своему. Чëртов хвост! Мне померещилось или где-то вдалеке мелькнул черный силуэт БМПТ «Рамки»? Эти ребята знают свое дело. Смогу ли я стать не хуже, чем они?

БЕЗ ЛИШНИХ ЦЕРЕМОНИЙ.

      Моё внимание привлек шум впереди. Какая-то маленькая худощавая собачка породы колли громко спорила с леопардом огромного роста. Впрочем, спором это назвать было трудно: она кричала, а он покорно слушал. Резкие черты его морды, длинные чёрные волосы и достаточно короткая шерсть явно намекали на южное происхождение, а спокойное поведение и скрещенные на груди лапища отчётливо контрастировали с гневом женщины. Казалось, ситуация его почти забавляет, и я невольно восхитился его выдержкой. Как хорошо, что под шквалом нападок этой колли нахожусь не я.       Увидев меня, мужчина едва заметно кивнул в мою сторону. Женщина обернулась, прикрыла глаза ладонью и пару мгновений разглядывала меня, а потом энергично зашагала в мою сторону.       Она и правда была невысокой — максимум метр шестьдесят, — но это с лихвой компенсировалось кипучей энергией и злобой: этакая мини-бомба в зверином обличье. Силы Природы, только не это…       Я не перевариваю подобных тёток. Такие пацанки в наёмническом бизнесе всегда страдают от комплекса неполноценности, и большинство из них из шерсти вон лезут, пытаясь доказать, что они не хуже мужчин. А ещё ведут себя как истеричные стервы или как неотёсанные мужланы. Однако я был уверен, что тот спор никак меня не касается, и потому просто улыбнулся и протянул ей лапу, надеясь на тёплое приветствие… — Привет, мудила!       Видимо, зря. Этот выпад застал меня врасплох, и я растерялся. Она была вполне симпатичной: короткие светлые волосы, резкие черты морды, тонкие губы… не в моём вкусе, но всё же я невольно залюбовался её тёмными глазами, и до меня не сразу дошло, что именно она кричит мне. — …чтобы мной командовал какой-то грёбаный чужак из не пойми какой задницы, которого прислал Форрéстер. Этим, мать твою, занимаюсь я! И какой еблан распорядился покрасить все машины в чёрный цвет, когда мы в грёбаной пустыне?! Ты хоть соображаешь, какое внутри пекло, дебил?! Или, по-твоему, там кондиционеры везде?!»       В общем-то, я был с ней согласен. А вот другие, похоже, нет. Странно. С другой стороны, я никаких распоряжений не давал и вообще понятия не имел, что сегодня окажусь в Зурéне. Тем временем уже через несколько секунд нас неровным кольцом окружила целая толпа зевак. Где бы вы ни были и что бы ни делали, одна вещь остается неизменной: зверям всегда любопытно поглазеть на скандал. А эта женщина явно знала в них толк.       Нужно было как-то разрядить обстановку с помощью природного обаяния. И я решил, что лучший способ успокоить миниатюрную злюку — это остроумно пошутить. — Эй, полегче, малышка.       Отлично придумал, ничего не скажешь…       Дальше все случилось одновременно. Её глаза расширились. Толпа дружно ахнула. Леопард южанин прикрыл глаза своей большой лапой, как будто не желая видеть то, что сейчас случится. Острая боль пронзила мой подбородок, и я провалился во тьму. Некоторое время спустя я очнулся в медицинской палатке, чувствуя, что никогда в жизни ещё так не позорился. В первый же день на работе… да что там, в первые же минуты меня уложили на обе лопатки. И кто? Какая-то девчонка-малявка! Конечно, я не ожидал удара и она застала меня врасплох. Но сколько бы я ни искал себе оправданий, слова «девчонка» и «малявка» никак не выходили у меня из головы, заглушая собой все утешительные мысли.       Ну и ладно. Одно обстоятельство меня всё-таки утешило.       Она тоже была тут. Сидела верхом на стуле рядом с моими носилками, сгорая от стыда. Заметив, что я очнулся, она прикусила губу и от этого стала вдруг выглядеть робкой, почти уязвимой. Я тоже не знал, что сказать, так что несколько минут мы оба молчали. Однако молчание становилось всё более неловким, и я почувствовал, что должен нарушить его первым. — Э-э… то, что там произошло… Я… м-м… Продолжить я не успел — она подперла одной лапой щеку, а вторую протянула мне. — Дарси Нóлза.       Я сел, поморщившись, и осторожно и мягко пожал её лапу. — Рэ́ндел Сáвис. Очень приятно.       Она вздохнула и осмотрелась по сторонам. Заметив два стакана и кувшин с водой, она встала и подала один стакан мне. А второй залпом осушила сама. — У тебя чертовски хороший хук справа, — заметил я, отпив воды. — Слева. — Что? — Хук слева. Я била левой лапой. Обычно я всегда пользуюсь правой. С другой стороны удара никто не ожидает. Этой уловке я научилась…— она немного помолчала, — уже очень давно.       Я одобрительно кивнул. — Ловкий трюк.       Она слегка расслабилась — совсем чуть-чуть, явно ещё не зная, чем закончится для неё этот день. Одно только это дало мне понять, каких дров она наломала. Если я откажусь замять дело, её явно ждут последствия. Что ж, самое время разыграть козыри и проявить великодушие. Незачем наживать себе врагов в первый же день. — Э-э… Слушай, давай сделаем вид, что ничего не было. Лучше расскажи мне, что тут стряслось и из-за чего ты так разозлилась. Я не хочу никому создавать проблемы, а просто… — я пожал плечами, —…хочу делать работу, за которую мне платят. Ну так что?       Она медленно и настороженно кивнула. — Ладно. Введу тебя в курс дела. Сколько у тебя времени?       Я развел лапами. — Сколько понадобится. Кстати, я не прочь перекусить и чего-нибудь выпить.       Улыбка у Дарси была красивая. Я бы тоже ей улыбнулся, если бы не разбитая губа. Оставив вещи рядом с койкой (больше в палатке ничего не было), я поднялся и вышел наружу вместе с колли. Похоже, дела наконец-то налаживаются.

ЖИЗНЬ В ЛАГЕРЕ.

      За следующую неделю я много чего узнал. Нóлза, по сути, в одиночку занималась всеми главными вопросами: массово вербовала наёмников для «Кантáты», распределяла должности и согласовывала требования к снаряжению. Большинство местных оказались бывшими военными сил ГЗГ. Они были идеалистами и, что особенно важно, считали, что их родина движется куда-то не туда.       Я никогда не отличался оптимизмом, но этот лагерь буквально пронизывало чувство надежды: мысль «наконец-то, кто-то, что-то делает» здесь перемежалась с мыслью «раз этот мужик такой богатый, значит, мозги у него на месте».       Я познакомился с командирами отрядов, большинство которых были ветеранами. Того высокого леопарда звали по имени Джеймс Рáуз, но все звали его просто Джим, и он, по всей видимости, был не против — его авторитету это абсолютно не вредило. Его биографию я тогда ещё не знал, но он буквально излучал уверенность и явно был из тех командиров, за которыми солдаты пойдут даже в ад. Я так до конца и не понял, почему здесь всем заправляет Нóлза, а не Джим, но такое положение вещей, похоже, устраивало всех, включая их самих.       У них было много общего — например, неприязнь к бронетехнике, которую подобрал Форрéстер. Точнее, они предполагали, что подбирал её как раз не он, ведь Форрéстер прямо заявлял, что ничего не смыслит в военном деле. Они считали, что всё это ему навязал «какой-то придурок» (вроде меня), а их любимым вечерним развлечением было сидеть у костра с другими солдатами и разглагольствовать о том, как же тупо использовать в пустыне танки.       Конечно, в 1990-е, когда они впервые появились в продаже для многих малых ЧВК, их можно было купить за бесценок, а они всё-таки лучше того барахла, которого полно на границах (черт, даже местные боевики на южной границе до сих пор используют старые танки), но теперь все хотели бы работать с новейшими машинами личного производства ГЗГ. Ведь если набирать армию в старом добром Новом Свете, говорили эти двое, то в неё, естественно, придут солдаты, знакомые с техникой ГЗГ. Тогда и обучение можно было бы сильно сократить.       Кроме танков тут ещё были две боевые машины — БМПТ, с которыми никто не хотел связываться. Я как давний ценитель «Рамки» тут же прибрал к лапам одного из них (взял тот, что получше), а второго перевёл в резерв. Причина неприязни к ним была проста: никто не разработал тактику их применения. В армии ГЗГ машин такого класса вообще нет, и эти чудовища никуда не вписывались. В конце концов мы решили просто причислить их к танкам и использовать соответствующим образом.       Все машины были выкрашены в черный (я тут ни при чем!) и темно-серый (и тут тоже!), но каждая из них к моменту моего прибытия успела обзавестись долей индивидуальности. «Жало» Нóлзы имел особую раскраску — настоящее произведение искусства: ночное небо над тёмным лесом и большой полной луной, освещающей путь.       Другие танки тоже отражали предпочтения своих экипажей. В одном экипаже из южан был парень по фамилии Сáлливан или как-то так, и его чёрно-зелёный «Фауст», один из немногих ОБТ, украшали любопытные орнаменты. Ещё один танк был разрисован военными мотивами ГЗГ — ну и так далее. Похоже, никто против этого не возражал.       Я же не имел ни своего экипажа, ни официальной должности. Все считали меня просто «одним из боссов» (потому что Нóлза и Рáуз так сказали), однако формальных званий у нас не было, только назначения. Если бы моя «Рамка» (которому я дал имя «Бомба»), понадобился в деле, экипаж мне бы предоставили. А вообще, экипажи постоянно менялись машинами, чтобы каждый умел управлять всеми видами техники. Этот подход делал обучение трудным и долгим, но у нас полно разных машин, так что по-другому никак. Что тут сказать — иногда наёмники не ищут легких путей.