А он и рад

Трепетно касаясь дрожащего тела над собой, мужчина томно выдыхал его тягучее имя. — Ка-а-вех. И Кавех слышал. Слышал то, что его зовут. То, как его зовут. То, кто его зовёт. Архитектор явно слышал нотки сдержанного возбуждения, которое старательно пытались не показывать. Выходило, однако, не очень. Кавех чувствовал упирающийся член в свое бедро, которое так тесно сжали, должно быть, в попытках забраться под одежду руками. Да что там под одежду… Под кожу! Хайтам наверняка даже не знает, как сейчас выглядит. Его серебряные волосы — которые Кавех нежно называл «седыми, как сумерская луна» — прилипли к влажному лбу аль-Хайтама. Они образовали такую очаровательную рамку для острых черт лица Хайтама, что Кави не мог не обратить на это взволнованное внимание. А Хайтам не мог отвести взгляд от бегающих почему-то глаз Кавеха. Его алый взгляд цеплялся то за губы седовласого, то за его волшебные глаза, которыми тот его прожигал. И в отличии от архитектора, Хайтам внимательно рассматривал каждую родинку на лице блондина. Каждый сантиметр его прекрасного лица не остался обделённым вниманием мужчины, что тяжело дышал под Кавехом. — Ты боишься? — спрашивает секретарь, обеспокоено глядя на Кавеха, который дрожал при малейшем касании своего тела. — Нет, я не боюсь. Это ложь. Но ложь, которую хотелось выпить с красным вином, которым они с Хайтамом недавно угощались. Ложь, которую приятно было бы растягивать, сжимать и облизывать. Ту, которую было бы очаровательно втрахивать в постель, пока тот, кто ее сказал скулил и молил двигаться быстрее, потому что Хайтам боится навредить. Он боится сломать. Кавех сам не знает то, чего хочет. Он хочет кричать от любви. Но он смущённо скулит, лишь многозначительно утыкаясь носом в плечо Хайтама, который был бы рад стирать слезы с щек блондина. И он это делает. Он так нежно проводит по щекам Кавеха, что, кажется, весь мир остановился на этом моменте. Им лучше друг с другом. Кавех чувствует, как его тело трясется немного больше. А Хайтам… Он медленно толкается в сторону блондина бедрами, нежно сжимая его округлые ягодицы в своих жилистых руках. На ладонях скапливается пот, и Хайтам чувствует это, когда проводится руками по влажному от спермы животу Кавеха. Кавеха, что дышал сейчас куда более загнаннее, чем ранее. Ему хорошо до мурашек, но он не скажет об этом. Он лишь притянет Хайтама к себе, слепо тычась губами в губы мужчины. Своего любимого мужчины. А он будет лишь рад.