Ох, милый принц!

Очередная постановка, очередная репетиция. Группа «WonderlandsxShowtime» в полном составе находится на Чудо-сцене, что в парке «Феникс». Двое стоят на самой сцене. Еще двое перед ней. Рассветное солнце беззаботно играло со светлыми зайчиками на лице юного блондина. Ослепляющие лучи удачно легли на его стройную фигуру. Прекрасная картина, но следящие за ней золотые глаза вынужденно отрываются. Начинает дуть лёгкий ветер. —Цукаса-кун, — Руи переводит взгляд на сценарий и внезапно озвучивает мысли вслух: — возможно, нам стоит пересмотреть освещение в этой сцене. Тёплый солнечный свет выглядит невероятно, — восторженно щурясь, он расплывается в кошачьей улыбке. Слова режиссёра вовсе не остаются без внимания. Рядом с самим Цукасой заметно оживляется Эму, до этого игравшая таинственную маленькую ведьмочку. —Да-да-да! — в диалог все же вступает Отори и энергично подпрыгивает, от чего ее белый плащ с золотой вышивкой резко трепещет, — Цукаса-кун так красив в э-э-этом свете, — намеренно тянет гласные она. А Цукаса уверенно улыбается, выходя из роли. Ему невероятно льстят комплименты и похвала. Поэтому обратившись к легкому, почти незаметному румянцу, блондин принимает свою «боевую» позу, когда ставит одну руку на бедро, оставляя вторую покоиться на груди. —Если вы, — начинает старший Тенма, — действительно считаете, что так будущая звезда выглядит лучше, то нам стоит поменять освещение! Хотя, я в любом свете буду неотразим, — он и сам светится гордостью и счастьем. — Фу-фу… — Руи тихо посмеивается в кулак, глядя на серьёзное лицо возлюбленного. — Эй, вы, — выступает чуть вперёд девушка с серо-мятными волосами, — продолжите валять дурака или, наконец, продолжим репетицию? Ее аккуратное лицо было несколько нахмурено, будто она увидела нечто неприятное. Впрочем, некоторых это не смущает: — За дело, Нене! — радуется Отори и вихрем несётся на сцену. Руи с Цукасой лишь молча кивают, возвращаются к исходным позициям. Камиширо заглядывает в сценарий и, делая карандашом какие-то заметки, мягко начинает: — Давайте с третьей строки… — и медленно убирает от лица стопку бумаг, — Эму, это твоя реплика, — мелкое пояснение. Розоволосая встаёт перед Тенмой. Лицо ее сказит уверенностью и протестом. — Вы рано умрёте, Ваше Высочество, — произносит она, глядя в глаза оппоненту напротив, — вам стоит быть милосерднее. Звезды не лгут. Услышав предсказание, блондин холодно скалится и его усмешка почему-то особенно задевает Руи. Цукаса такой… Величественный. — Ха, — принц издаёт надменный полувздох, — стоит ли мне слушать бедняжку-астролога? Или кто ты там, ведьма? — он шутя уточняет. — Ведьма-астролог, Ваша Светлость, — уточняет Эму. Бледное лицо мгновенно теряет любой намек на прошлую улыбку, оставляя после себя лишь безгранично огромное море высокомерия и превосходства. Руи же теряет дар речи. Боже, Цукаса действительно умеет делать такое дерзкое лицо? — Без разницы... — небрежно кидает Тенма. В его глазах тут же мелькает холодное железо, обжигая нежную кожу и сердце волшебницы, и тогда-то всем будущим и настоящим зрителям станет ясно: он не терпит возражений, — а теперь пошла вон. К девушке немедля подъезжают небольшие роботы, играющие стражу. Они легко подхватывают Отори под руки и аккуратно ведут к выходу со сцены. — Постойте, Ваше Высочество, ваш народ! — но она не успевает закончить прежде, чем покинуть тронный зал. Цукаса медленно поворачивается к окну. Теперь прожекторы имеют не такую же большую власть, как на вечерних репетициях. К нему со спины подходит личный советник в лице Нене. Она обеспокоенно интересуется: — Ваша Светлость, Вы уверены в своём решении? Возможно, было бы лучше прислушаться к той ведьме... — Цукаса играл Наследного Принца империи Винселло. Принца, который был так жесток, что в итоге его свергли сразу после того, как тот взошел на трон. В солнечных лучах его волосы отливали жидким горячим золотом и медью, а глаза пылко сияли драгоценным букетом пеццоттаита, морганита, гелиодора... У принца фарфоровая кожа и стальной тон. — Ты так смела, что смеешь сомневаться в моем решении? — он даже не поворачивается к собеседнице лицом, но раздражение и так чувствуется за пару километров. Советник нервно сглатывает подступившую слюну. Даже настоящей Нене как-то непривычно видеть, ну или скорее, слышать, Тенму таким. Он громкий, взвинченный и добрый. Словом, — солнечный мальчик. Поэтому, кстати, труппа немного сомневалась, давая ему роль напыщенную и грозную. Что ж, зря. Напряженное молчание длится некоторое время, но эхом разносится по залу чёткий ответ Кусанаги: — Никак нет, Ваша Светлость. Я была глупа, прошу прощения. В глазах кронпринца сияет превосходство. Оно смешивается с каким-то явно нездоровым удовлетворением и он начинает громко и заливисто смеяться. Громко, заливисто и как-то мерзко. Цукаса, кажется, вжился в роль. — «Реально садист, что ли?» — думает Нене. Ее мысли прерывает ответ собеседника: — То-то же! — Теперь Цукаса поворачивается к советнику всем телом, а наигранно приторный голос будто оглушает зрителей, — сейчас ступай. Мне ещё нужно выступить перед поддаными. Не удостаивая принца ответом, Нене поспешно покидает сцену, а принц остаётся один. Ему ой, как нелегко. Тенма изо всех сил старается не выходить из роли: не сделать характер персонажа более мягким, не забыть сюжет и текст, в конце концов, не переборщить с жестокостью, что в подобной роли сделать довольно трудно, знаете ли! Актёр вообще не выдаёт и капли своего волнения по этому поводу — все-таки, он уже на своего рода выступлении, поэтому должен стараться до потери сознания! Он еще недолгое время остаётся под светом некоторых софитов, напоследок бросает будущим зрителям лишь гадкое: — Вокруг меня ничтожества... Голову бы с плеч всем, — и грациозно удаляется, взмахивая широкими рукавами. Руи в шоке. Руи не выдерживает. Вернее, выдерживает, но с трудом. Он ещё никогда не видел такую сторону Цукасы, и она ему до ужаса нравится. Он бы хотел видеть ее чаще. Несомненно, он любит своего милого и элегантного Цукасу. Любит его улыбку, его смех, его нежный голос, который можно услышать, зачастую, только наедине. Он испытывает нечто другое к этой стороне. Стыдно признать, тем не менее, возбуждение и... Желание сломить. Как же хочется заставить этого дерзкого мальчишку прогнуться под ним. Под его правилами. ... Режиссёр быстро прогоняет эти мысли. Из-за кулис выходит привычный всем Тенма Цукаса — яркий, громкий, добродушный. Ну и чутка уставший. Он со звонким смехом и задорной улыбкой плюхается рядом со своими друзьями на зрительские места и, не выжидая ни секунды, гордо интересуется: — Руи! — Руи, видимо, не слышит, — ну как я справился с ролью? Все, конечно же, отлично? — а Руи все ещё вне сети. Трое актёров замечают это и начинают тормошить Камиширо, смотрящего куда-то на сцену. Парень тут же отмер и озадаченно глянул на товарищей. — «Что-что? Почему Цукаса-кун уже не на сцене?», — он даже не успевает закончить мысли, когда приходит осознание, — «а», — акт уже закончен. — Руи-кун! — Эму была первой, кто заметил, что режиссёр теперь с ними, — Руи-кун, скажи, мы хорошо сыграли! Она практически нависла над ним, уперлась руками в спинку кресла. И все же, очень тактильная... Он задумался на пару секунд: — Хм... Да, вы действительно чудесно сыграли, — серьёзное лицо сменилось привычной улыбкой. — Вандахой! Эму настолько внезапно это крикнула, что умудрилась напугать сидящих рядом Цукасу и Нене. — Эму, иногда не нужно так резко кричать мне в ухо, — все, что смог выдавить из себя блондин. Вторая актриса неподалёку только поморщилась. — Цукаса, — с прежней силой начала розоволосая. Тенма уже понимал, что его ждёт и был готов на крайний случай играть обморок, — ведь ты же — мой лучший пиздецки громкий друг! Как ты можешь так жестоко отшивать меня? — она говорила так, будто обиделась, но все равно улыбалась. — Эму, мне кажется, ты не совсем понимаешь значение слова «отшивать»... Тенма замученно откинулся на кресло. Эму, безусловно, была одной из его самых лучших подруг — как раз потому, что они оба шумные — но даже Цукаса не всегда мог выдержать такую громкость после сложной репетиции. Мысленно пожелав Нене и Руи удачи, здоровья, новых ушей, передав соболезнования, актер быстро ретировался в туалет. — Куда?! — последнее, что он услышал — крик Отори. *** Незаметно время приблизилось к началу вечера. Было ещё совсем не темно, наоборот — солнце до сих пор успешно освещало улицу и лишь немного опустилось к горизонту. На часах шесть. После нескольких часов работы труппой было принято решение о «большом перерыве». Они устраивали такие на особо длинных репетициях, позволяя друг другу сходить в киоски рядом, пообщаться и, к огромному удивлению, даже поспать. Все было как обычно, в общем-то. Девушки о чем-то бурно общались, а Тенма думал об исчезновении своего парня. Руи пропал в неизвестном направлении чуть больше десяти минут назад, но никому ничего не сказал. Внезапно из мыслей блондина вытаскивает уведомление на телефоне. Персиковые глаза округляются в удивлении, светлые брови лезут выше на лоб. Подрываясь с места, он кидает девочкам фразу в духе: «Не волнуйтесь, я сейчас вернусь!» и убегает. На невысоких каблучках, прямо во всех побрякушках и украшениях, что на нем, актер спешит к возлюбленному. Туфли четко цокают, соприкасаясь с плиткой коридоров вне актового зала, а разного рода бижутерия сладко звенит с каждым шагом. Ярко бордовые одеяния широкого пошива тихо шуршат, и пояс на талии с имитацией золота сильно блестит, пока попадает под свет очередной лампы. — Цукаса-кун, в гримерку. Сейчас же. Что-то в этом сообщении не давало покоя.