My teacher

Феликс возвращается после уроков, чтобы напомнить своей не до конца сформировавшейся личности, как сильно ей нужен свой океан. Прошло порядка шести занятий, четыре из которых Ли провел в своих раздумиях, потому что слова учителя об этом мире совсем не давали покоя. В них было столько нового и неясного для еще совсем незрелого парня, что пищи для размышлений и самобичевания было предостаточно. Феликс успел надумать несколько исходов, большинство из которых были невпечатляющими. Поэтому единственным адекватным решением было просто поговорить повторно. И вот сейчас парень уже стоит напротив знакомой двери, занося руку для стука. А через несколько глухих ударов и короткого «войдите», он попадает внутрь. Все как всегда. Вроде ничего не поменялось. Те же парты и стулья. Белая доска, маркеры. Несколько картин на свободной стене и цветы на полках. Подоконник усыпан стопками книг и тетрадей. Ручки хаотично разбросаны по учительскому столу. И все это создает приятную атмосферу творческого хаоса, а не беспорядка на рабочем месте. Хенджин всегда был таким мягким и взбаламученным. А сейчас что-то поменялось. Теперь это место встречает Феликса более теплыми и нежными прикосновениями, чем ранее. Возможно, после того разговора младший все же нашел свой океан в лице учителя, просто не признал того до конца. А Хенджин заметил быстрее, как старший. Как тот, кто разобрался в своих мыслях, может и не до конца, но наполовину точно. — Проходи, — зовет Хван, усаживаясь за свой стол, продолжая записывать что-то в небольшую вязаную книжку. — Я знал, что ты придешь. — Хочу послушать Вас еще немного, — признается Феликс, скидывая с плеч рюкзак и укладывая его на свободный стул. — Мне, честно признать, слишком сложно воспринять все то, что Вы мне рассказали утром. — Тогда перестань обращаться ко мне на «Вы» и тебе станет легче воспринимать мою речь, — вновь улыбается сказочной улыбкой учитель. — О чем ты хочешь поговорить? Что точно тебе не дает покоя? Феликс пару секунд позволяет себе окунуться в мысли, чтобы вытащить оттуда действительно давящие на него темы для разговора, а после впивается взглядом в те же браслетики на руке старшего. — Вы.. То есть, ты, — прочищает горло Феликс. — Ты мог бы смириться со своей судьбой, которая ни капли не удовлетворяет тебя? — задает действительно важный вопрос Феликс. Хенджин даже замолкает на некоторое время, пытаясь сопоставить все возможные события и факты, чтобы построить правильный ответ. — Думаю, что если бы мне была предназначена судьба, которая ни капли меня не удовлетворяет, я бы пошел напролом. — сообщает учитель свои мысли. — Я бы начал менять вокруг себя всё, потому что меня не устраивает. Допустим, я хочу стать великим художником, а работаю учителем в школе. Тогда реализация мечты будет начинаться с малейшего. Я начну учиться. Так же, как учу своих учеников. Я буду учиться рисовать и неважно, сколько денег я потрачу, сколько сил. Если я действительно могу стать великим художником, то мириться со своей "предназначенной" судьбой не стану. Даже если мне будет стоить это самого дорогого. — Но, разве это не эгоистично? — задаёт вполне логичный вопрос младший. — Скорее это правильно, Феликс, — отвечает Хван. — Тебе дали жизнь, одну единственную, чтобы ты мог самореализоваться. Показать, на что способен и куда пойдешь дальше. Это не кому-то дали разрешение распоряжаться тобой, если ты об этом, а тебе. Значит, если выбираешь то, что тебе действительно нравится, что заставляет тебя улыбаться, искренне и по-настоящему, значит поступаешь правильно. А не эгоистично. Главное — чувствовать грань. Ведь твои права заканчиваются там, где начинаются права другого человека, Ликс-и. Феликс на все это кивает, вновь опуская взгляд на бусинки браслета старшего. Так хочется коснуться их, поиграться, успокоить свою дрожь в руках. Но он умеет чувствовать грань. Хенджин ему учитель, поэтому прежде чем его касаться, стоит уточнить, будет ли ему самому комфортно. Как сказал старший: «Твои права заканчиваются там, где начинаются права другого человека». — Можно еще вопрос? — интересуется младший. — Конечно, задавай. Хенджин вновь откидывается на спинку кресла, поправляя рукава своей рубашки, пока Ли собирается с мыслями. — Вы нашли свой океан? Хван вдруг поднимает удивлённый взгляд на парня перед собой, явно не понимая, что ему ответить на это, ведь для него океан — понятие обширное. Все это общение, разговоры после уроков и присутствие Феликса на каждом занятии Хенджина — его океан. То, как младший приходит раньше времени в школу, чтобы понаблюдать за подготовкой учителя к уроку, сладко зевая через каждое слово, ведь отказался от возможности поспать, выбрав утренний разговор, — его океан. Эти созвездия веснушек, родные азиатские черты лица и томный голос — его океан. Каждое движение, «Господин Хван» из уст парня, внимание на занятиях Хенджина и постоянно отсутствующие глаза во время других уроков — его океан. И Хенджин до бесконечности так перечислять может... — Нашёл, — признаёт старший. — Вам рядом с ним хорошо? — спрашивает Феликс, поднимая уголок губ вверх. — Хорошо, — уже без раздумий отвечает учитель. — А как мне найти свой океан? Чтобы тоже было хорошо? Чтобы чувствовать счастье? Чтобы бросить курить и врать? Не пытаться больше бежать сквозь людей, а приветливо улыбаться каждому, кто идёт навстречу, потому что наконец-то есть зачем улыбаться? Феликс поднимается со своего места, задавая все эти вопросы. Берет в руки сумку, вешая на плечо и заглядывает впервые во время этого разговора в глаза старшему. У самого слезы вот-вот сорвутся, когда в чужих шоколадных улыбка застыла. Хенджин молчит. Лишь притягивает к себе ученика, обнимая крепко, совсем не так, как учитель, и произносит: — Я поймаю каждую твою слезу, стану твоим собственным океаном. Если позволишь. И Феликс позволяет, роняя соленые капли одну за другой на плечи Хенджина. Обнимает, зарываясь носом в теплый свитер старшего. И дышит прерывисто, всхлипывая каждый раз, как воздух тянет через нос. Руки дрожат, но прочно сжимаются на спине Хвана. Созвездия веснушек захлебываются в соленой воде, что по щекам катится водопадами. Кажется Феликс уже не стоит, его держат. Потому что сил катастрофически мало. Потому что тонет в Хване, как в своём океане любви, чувств и эмоций. Лишь на ощупь ищет щеку старшего, чтобы прочувствовать весь вкус собственных чувств с примесью боли. Лишается рассудка, сцеловывая свои же слёзы с чужой кожи. Хенджин сам целует, губы младшего поочередно сминая, забирая все мысли и боль себе, топит их в этой пучине океана. Разрешает Феликсу быть ближе, разрешает почувствовать какого это. Какого наконец улыбаться навстречу каждому, ведь есть зачем.