Это моя остановочка

      То, что поначалу казалось относительно безобидным заданием, превратилось в невольное исследование одного из самых скандально известных мест в городе. Целых десять минут Дарья и Джейн стояли и смотрели на заброшенную психиатрическую больницу Лондейла. В чём заключалась их задача? Почему они здесь оказались? У обеих было задание для разных предметов, которое очень хорошо сочеталось с этим местом, так сказать, убивало двух зайцев одним ударом. Дарья решила написать творческую работу о жестоком обращении с пациентами в больнице Лондейл, а Джейн собиралась сделать несколько захватывающих образов для своих картин. Она хотела сделать что-то жуткое, но в то же время каким-то непонятным образом таящее в себе красоту. Что ж, это место определённо казалось подходящим для раскрытия творческого потенциала. Несмотря на то, что это было разрушающееся человеческое сооружение, природа, казалось, раз и навсегда показала, что его невозможно покорить. Вокруг было много стен, заросших мхом и плесенью; полы покрывала густая пыль, и, несомненно, здесь обитали грызуны и другие бродячие животные. — Это место всегда казалось намного больше вживую, — говорит художница тихим голосом, как будто крошащаяся груда кирпичей была священной реликвией. — Напомни мне ещё раз, почему мы не могли просто поработать на кладбище? — бурчит Дарья, маскируя небольшое опасение, вызванное страхом. — Потому что это место завораживает не только своим внешним видом, но и историей. Есть причина, по которой оно заброшено, и это только усиливает моё желание его осмотреть. — Прошу прощения, если не могу сдержать вспыхнувшее возбуждение, — бесстрастно отвечает она, — но я думаю, что лучше посижу здесь и займусь изучением внешнего оформления.       Джейн качает головой, на её тонких рубиновых губах играет ухмылка: — Не-а, мисс Моргендорффер, ты НЕ останешься здесь. Давай же, мы будем держаться вместе. Если станет слишком страшно, мы уйдем. — Предчувствие слишком сильное, — выпаливает Дарья, заметно дрожа, но сохраняя бесстрастное выражение лица. — Да ладно, Дарья, робкая маленькая мышка, давай. Я не буду спускать с тебя глаз, — игриво воркует вороноволосая, беря девушку за руку и ведя в здание. Она не была уверена, было ли это желание подразнить Дарью или же успокоить её нервы, а также свои собственные. — Прекрасно.       Сразу же веет холодным воздухом, а темнота, кажется, сковывает всё вокруг: резкие тени просачиваются по полу и съедают концы и середины коридоров и пустых комнат. Уши улавливают отдалённое завывание ветра, гуляющего по переходам, и крохотные, еле различимые звуки скрипа, воя, постукивания, щелчков и шорохов вокруг. — Я вдохновилась. Время уходить, — заявляет полнощёкая девушка, нетерпеливо поворачиваясь к дверному проему. Джейн усмехается, хватает её за плечи и разворачивает обратно. — Пойдем, мы только пришли, и нам ещё многое предстоит увидеть. Чёрт возьми, Моргендорффер, я не думала, что тебя это так напугает. — Конечно, пугает. Я не знаю, есть ли здесь какие-нибудь засидевшиеся и ждущие, чтобы наброситься на меня чужаки. — О чём ты говоришь? Они у тебя дома говорят о порах и высоких каблуках, — быстро и задиристо отвечает Джейн. — Это место было заброшено в течение восьмидесяти лет, по какой-то причине не получив разрешения на снос бульдозером. Я не знаю, что за бешеные твари населяют это место. — Ладно, если тебя это так сильно беспокоит, клянусь, мы уйдем через десять минут. Мы посмотрим только первый этаж. Договорились?       Дарья со вздохом соглашается, и они отправляются дальше по разрушающимся коридорам.       Выброшенные больничные каталки и документы валяются на их пути, вместе с листьями, залетевшими через несколько разбитых окон. Джейн нечаянно пинает ногой пустую баночку из-под лекарства, и они останавливаются, наблюдая, как она катится по коридору, пока их глаза и уши не перестают её различать. Несколько секунд спустя послышалось отчётливое шарканье. — Наверное, бездомная кошка, — предполагает художница, пожимая плечами. Несмотря на очевидный страх, их успокаивало присутствие другого человека. Повернув голову, Джейн заглядывает в комнату, которая, несомненно, когда-то использовалась для проживания стационарных пациентов, и пробирается сквозь беспорядок на кроватях, столах и каталках. Набравшись смелости, Дарья выглядывает за пределы комнаты и направляется дальше по коридору.       Джейн совершенно не знает, чего ожидать. Она не рассчитывает найти ничего особенного, за исключением музы для её картин. Конечно, можно предположить, что внешнего вида и атмосферы этого места достаточно, но, видимо, это не так. Дрожь пробегает по позвоночнику девушки, когда она видит, как большая сороконожка беззаботно бродит по полу в нескольких сантиметрах от неё. Обычно она не брезгливая, но, когда речь заходит о непонятных крупных насекомых, она признаёт, что это действует на нервы. Почувствовав лёгкий озноб, она отступает на шаг назад и с размаху стукается о кровать, встревожив тем самым саму себя. Закатив глаза, она отходит и видит на полу под кроватью кулон в форме круга. С любопытством она наклоняется, чтобы взять его с пола. Смахнув пыль и мёртвого паука, она различает на кулоне необычную надпись, выгравированную на нём. Она вновь наклоняется, чтобы заглянуть под кровать, и обнаруживает толстую книгу, так отчаянно стремящуюся вырваться на свободу, что она была туго перетянута верёвкой. Вытащив её из-под кровати с громким шорохом, она с трудом берёт её в руки. — Господи, да эта зараза весит тонну, — ворчит девушка, опуская книгу на каталку. Взяв скальпель из набора инструментов, она разрезает верёвку и открывает книгу. Она даже не сохранилась как книга. Большая часть содержимого представляет собой отвалившиеся страницы. Некоторые даже не соответствовали среднему размеру книги, так как были формата A3. Примерно половина оставалась прочной и целой. Уже одно это может дать возможность для вдохновения. Судя по всему, это была серия дневниковых записей, дополненных иллюстрациями, которые в некоторой степени представляли собой творчество Альбрехта Дюрера. Заглянуть в мысли безумца. Девушка неудержимо улыбается от волнения. — Так, я только что видела комнату с мягкой обивкой и мазками, как я надеюсь, засохшей крови на стенах, — сообщает Дарья, — Можем мы уже убраться отсюда?       Закрыв книгу и прочистив горло, Джейн поворачивается лицом к девушке. — Нашла что-нибудь? — Только травмирующий опыт погибшего учреждения, в котором пытали людей по причине их психического здоровья или же, потому что они попросту не вписывались в общепринятые стандарты угнетающего и несправедливого общества. — Ну, школа Лондейл, в общем. Что же там новенького?       Дарья не могла не улыбнуться этому заявлению. Затем она смотрит вниз на каталку. — Надеюсь, ты не собираешься стать нейрохирургом? — Эй, ты же сказала, что мечтаешь сделать лоботомию на свой день рождения, — пропевает она, размахивая скальпелем. Не на шутку разозлившись, Дарья отталкивает е' руку. — Отвали. Что это за книга? — Я нашла её под кроватью. Похоже, это личный дневник одного из пациентов, который проходил лечение здесь когда-то. — Ты не против, если я немного её почитаю?" — Конечно. Меня она тоже заинтриговала, но в большей степени меня привлекли иллюстрации. — Мне это подходит, — уверенно отвечает Дарья, с огромным усилием подхватывая книгу и неся её из комнаты по направлению к выходу из больницы. — Ты серьёзно видела там комнату с мягкой обивкой? — О да, и прямо сейчас мы садимся на поезд «НЕ-А» и убираемся к чёрту из этого места. — Значит, по пицце, а потом ко мне? — Я уж думала, ты никогда не спросишь, — с облегчением вздыхает Дарья.