Украденный у меня
16 мая 2023 г., 04:16
Джейн рефлекторно поднимает голову, как будто заснула в машине или в классе. Всë вокруг, кажется, исказилось и изменилось в состоянии галлюцинаторного транса, вызванного наркотиками. Сначала она боялась, что незначительный шаг приведëт к тому, что она провалится в небытие, но с облегчением убеждается, что колеблющиеся линии комнаты лишь раздражают глаза и не служат примером реальной нестабильности, как можно было подумать. Когда она выходиь из комнаты, еë встречают крики отчаяния и мучений, доносящиеся из длинного, кажущегося бесконечным, коридора.
— О... Боже..., — бормочет она.
И тут же биение еë сердца звучит жутким саундтреком, заменяя отсутствующий «тон комнаты». Сделав глубокий вдох, она начинает идти по коридору. В конце коридора она видит мужчину, застывшего на месте в состоянии кататонической шизофрении. Он словно подражает белым громоздким опорным столбам комнаты. Ранее слышимые причитания переходят в обмен испуганной и гневной тарабарщиной между двумя расположенными друг напротив друга палатами, как будто пациенты ведут глубокий разговор на несуществующем, ненужном языке.
Из другой палаты доносится звук, похожий на жужжание шершня, а также шипение и заикание: «И-и-иисус... а-а-а... Наш любящий Мессия... помилуй... omla setro beshz sko aour ray». Он говорит на языках, извиваясь на своей кровати, к которой привязан. Дрожь пробегает по испуганной девушке, и она идти дальше, грубо игнорируя мужчину с серьëзными швами на висках, подчеркивающими префронтальную кору. Он смотрит на неë враждебным взглядом, но выражение лица пустое. Как зомби, она смотрит дальше... и дальше... и дальше... ни на что.
В конце коридора находится парень, который, по крайней мере, по сравнению с другими, выглядит относительно нормальным. Он принимаеи лекарства, пожимая плечами и зубасто ухмыляясь. Потрëпанная борода беспорядочно украшает его лицо. Он вдоволь насмеялся над медсёстрами, и направляется обратно в палату. Предвидя столкновение, когда он идеи в сторону художницы, Джейн рассеивается, как облако, и снова воссоздаëтся, после того, как парень проходит сквозь неë. Выглянув в окно, частично открытое для доступа воздуха, она выплëвывает таблетку, которую спрятала под языком, и смотрит на персонал, направляющий менее сговорчивых и кататонических пациентов в инвалидных креслах. День, или то, что можно было сделать из естественного дневного света, померк, и джентльмен достаëт из-под матраса какую-то книгу.
ЭТО БЫЛ ДНЕВНИК.
Джентльмен был пациентом, записи которого они читали. Еë внимание было полностью сосредоточено, и она входит, чтобы сопровождать его. Он раскладывает свои записи и рисунки на полу, негромко напевая про себя. Он выводит сигил. Символ. Затем берëт осколок камня. Он проводит им по внутренней стороне бëдра, в незаметном месте. Вороноволосая прикусывает губу, глядя, как дрожащий мужчина рисует кровью и чертит ею, словно чернилами, прямо на символе.
Он складывает ноги и позволяет глазам закатиться обратно в глазницы. Слова срываются с его губ, как вибрация, одно за другим, затягиваясь как можно дольше и мучительнее. Он пытается медитировать, и это является его мантрой.
— В-Е-С-К-А-Т-У-Р.
Джейн сидит рядом с ним, наблюдая за его движениями и слыша его голос. Безумный парень опускает веки, поддавшись своему трансцендентальному медитативному состоянию.
Пока ничего. Джейн ожидает, что демон «появится», но ничего не видно. Вздохнув, она думает, что единственный способ увидеть — это не ждать, что всё произойдет, а заставить всё произойти.
— Когда в Риме..., — уныло бормочет она с долей интриги.
Скрестив ноги, она копирует мужчину рядом с собой, не обратившего внимания на еë присутствие, и сначала тренируется дышать. Она делала это и раньше, но боже упаси признаться Дарье, что она занималась всей этой ерундой. Позволив тишине и колебаниям направлять еë, она начала впадать в нужное состояние, бормоча:
— ВЕС-КА-ТУР. ВЕС-КА-ТУР.
Всë ещë ничего не происходит, пока она не указывает на какую-то форму движения. Черновик.
— О, любовь моя... — шепчет мужчина, дрожа. — Показал ли тебе отец мои наработки? Знает ли он?
Она открывает глаза... и Вескатур была там. Джейн боится пошевелиться, наблюдая, как этот безумный дурак расхваливает еë.
— Я уверен, что скоро повлияю на них. Видите ли... они не знают. Эти врачи думают, что знают, что делают. Они думают, что всë про нас знают. Но это ложь. Видишь ли, я рассказал о тебе другому. Прости, что иду против твоего слова... но видишь ли, он верит. Он действительно верит и хочет, чтобы ты предстала перед ним, чтобы тебе показали истинную сторону, слово и руководство нечестивого духа. Ты сделаешь это?
Он рассказал кому-то об этом?
О-о. Неужели эта штука распространилась больше, чем Джейн предполагала? Неужели из всего этого можно извлечь полноценный организованный культ? Конечно, они столкнулись с работами некоторых дьяволопоклонников в больнице, но... знал ли об этом кто-то ещё, со стороны? Были ли сатанисты лишь верхушкой айсберга? Кто ещë знал? ТАК ВОТ ПОЧЕМУ БОЛЬНИЦА ВСЕ ЕЩË СТОЯЛА? Была ли это нечестивая земля или храм?
Сущность левитирует с лёгкостью, поглаживая черепа на своих плечах, как кошек. Челюсти игриво щëлкают, а демон лениво смотрит на человека, склонившегося перед ней. Хотя этот человек мог быть заблуждающимся, откровенно безумным, он оказывает опасное влияние на внешний мир во время своего пленения. Нужно ли было что-то выяснить, расследовать? Есть ли у этого проклятого парня имя?
Как будто Джейн и так не напугана до смерти. Чудовище наконец открывает пасть, и демонический гул, сопровождаемый лëгкими и невинными нотками девичьего пения, заполняет комнату. Мужчина плачет от облегчения, словно рычание твари было песнями сострадательных и любящих ангелов. Треск. Демон медленно выворачивает шею и поворачивается лицом к художнице, у которой от ужаса отпала челюсть. В испуге. Она парализована и чувствует, как взгляд пожирает еë заживо. Позвоночник с силой притягивает еë к земле, и, когда существо оказывается на полу, оно протягивает свои хромые конечности и затягивает девушку в свои объятия, чтобы поглотить еë в адском пламени, зажав в своëм животе.
***
— Рррх, — хрипит художница, отвлекаясь от своих странных мыслей. Еë глаза расширяются, когда она чувствует, как знакомые тёплые руки ласкает еë в объятиях, но и новое ощущение покалывания охватывает их обеих с головы до ног. Они смело проникают в чувствительные зоны, заставляя Джейн сдерживать желание застонать в пустой темноте. Движение качания прекращаетмя, когда прерывистое дыхание находит еë обнаженную грудь. Необычный гул, похожий на облегчение, пульсирует между их ногами. Джейн прижимается к голове Дарьи, оценив мягкость голоса Дарьи... еë голоса. Он не похож на еë обычный тон. Он вне привычных монотонных ограничений и был приятен, эротичен для слуха. Пот струится по их коже, пока они продолжают ласкать друг друга. Губы книжной зануды прижимаются к шее, что должно стимулировать и возбуждать художницу, но она обнаруживает, что еë тело уже устало от опыта, который она должна наблюдать и ценить. Они прижимаются друг к другу, сплетясь телами под простынями, когда довольная брюнетка погрузилась в дремоту. Проведя пальцами по волосам девушки, Джейн сердито уставилась в черноту. Вескатур украла еë первый раз с Дарьей.***
Дарья открывает глаза в темноте и обнаруживает, что вороноволосый оставила еë одну. Ботаник мгновенно вскакивает с кровати и выглядывает в окно, чтобы увидеть Джейн, бегущую по тротуару. Девочка была в шаге от того, чтобы закричать от досады. Она знает, куда та идет, и должна остановить еë. Накинув на себя одежду и всё ещё чувствуя угасающий блеск от их занятия любовью, Дарья бросается за ней. Не будучи такой спортивной, как еë девушка, брюнетка замедляет шаг и остановливается, задыхаясь, глядя, как еë возлюбленная исчезает из виду. — Проклятье, — сипит она, глядя на землю. — Просто... чëрт! — рычит она, дважды за эту ночь нарушая свой характерный монотон. — Д-Дария! — зовëт болезненный голос. Она поворачивается и видит Трента, который, прихрамывая, выходит из дома Лейн, держа амулет на виду. Его кровь капает на бетон, а он смотрит на неë, стиснув зубы: — Садись в машину... давай навсегда уберëм эту нечестивую уродину из нашей жизни!
