Скелеты за дверью

Ключ проворачивается в замочной скважине необычно громко и легко: одно движение, и Руи уже дома. Неторопливо разувшись, парень проходит вглубь своей "зоны обитания": гостиная, кухня, спальни — всё приветствует своего "хозяина" абсолютной тишиной. Даже кран раковины у холодильника не капает: всё-таки Камиширо не зря его починил... или зря? Он привык каждый день возвращаться в пустой дом. Каждый день на протяжении... сколько прошло с их прошлого приезда? Ах, точно — немного меньше года... Каждый день на протяжении этого времени он ни разу не слышал доброго "С возвращением!" от мамы или бодрого "Как дела?" от отца. Иногда так не хватает звуков в этом пустом доме... — Как и думал... Ничего. — внимательно рассматривая пустующий холодильник, протянул Камиширо. — А я-то думал, почему вчера кофе был такой горький... Молока тоже нет. Пора в супермаркет? Часы показывали половину четвертого. Повезло, что они закончили сегодня так рано. У Руи хватает времени сбегать до ближайшего продуктового и набрать там как разных закусок, так и продуктов для приготовления ужина: не будет же он пичкать друзей одними только чипсами, да шоколадками? Пусть идея приготовить овощное рагу была менее заманчивой, здравый смысл, манеры и хорошее воспитание настояли на своем: легко поставив заполненные доверху пакеты на стол, механик приготовился недолго постоять у плиты. Уже скоро на огне в небольшой кастрюльке тушилось рагу — парень успел начистить, порезать и загрузить готовиться овощи всего за пятнадцать минут, что дало ему прекрасную возможность положить уже заранее промытый им рис в рисоварку. Через час и рагу, и рис будет готовы. Если ребята захотят, он приготовит что-нибудь на десерт. "Эму-чан и Нене могут понравиться блинчики... стоит ли поставить тесто..?" — размышлял Камиширо, поднимаясь на второй этаж. Он лениво обвел взглядом свою комнату. Не так и грязно... По сравнению с его гаражом, так вообще — абсолютно чистое помещение. Естественно, он ведь тут больше двух... трех..? месяцев не появлялся — столько дел! Проще уж ночевать в гараже, поближе к мастерской... Наверное, будет лучше, если они проведут занятие в уже знакомой ребятом обстановке — именно там. А спать... Нене и Эму он отправит в гостевую комнату — там как раз две небольшие кровати, а Цукасу, он, пожалуй, уложит здесь, в свой спальне. Себе же расстелит футон. Да, идеальный план! И Руи только собирается выйти из спальни, как вспоминает свою изначальную цель визита в неё. Негромко вздохнув, парень окрывает самый дальний из трех стоящих у стены шкафов. Он чувствует легкую дрожь, пробежавшую по его телу, когда пальцы касаются гладкого лакированного футляра черного цвета. Директор достает её — его спутницу с середины начальной школы, верную подругу и самую жестокую мучительницу. Его скрипку. — И мы снова встретились... — холодно произносит он, доставая из открытого на рабочем столе кейса инструмент. — Не могу сказать, что рад нашей встрече, дорогая. Она легко подчиняется любому его движению: Камиширо достает смычок, встает в стойку... упирается подбородком, делает вдох... и не может даже пошевелиться. Смычок взмывает вверх, но его тело снова замирает в последний момент. Актер правда старается игнорировать легкую дрожь, бегущую по его телу. Он правда старается не хмуриться, когда все-таки касается струн смычком и начинает плавно вести его дальше. Он, правда, также старается не слушать нарастающий в ушах шум. Посторонний шум. Или стоит сказать голос? Руки начинают дрожать сильнее — смычок перескакивает с одной струны на другую. Камиширо резко останавливается. — Фу-фу-фу... Что за безвкусное исполнение? — спрашивает у самого себя режиссер, поглядывая на часы. Четыре. — Если и дальше будешь продолжать вспоминать былое, то лишь опозоришься перед ребятами и заставишь Нене волноваться. "Ещё раз" — решает парень, готовясь предпринять новую попытку подчинения как скрипки, так и своего тела. Лишь в третий раз мелодия, приготовленная на показ Цукасе выходит такой, какой и должна быть — плавная, мягкая, переливчатая... трогательная и немного грустная. Да. У него вышло. "Какое разочарование..." Руи едва не роняет свой инструмент, когда противный и до жути знакомый голос эхом раздается в голове. Это значило лишь одно — на сейчас с него хватит. Довольно. Парень быстро убирает скрипку в футляр, неряшливо закрывая его и оставляя прямо здесь, на столе. Что-то он заигрался. Пора бы спускаться и продолжать заниматься более важными делами. Бросив лежащий у двери рюкзак с вещами на аккуратно заправленную кровать, механик шустро поспешил вниз, в свой ранее упомянутый гараж. Да, до прихода друзей надо многое успеть. А до приезда родителей в следующую субботу — еще больше. Перво-наперво, он должен спрятать свой сценический костюм: объяснить его существование будет просто невозможно. Далее — немного подправить уже сделанных роботов, убрать куда подальше написанные и находящиеся в разработке сценарии... Если родители узнают о том, что он снова занимается шоу, его опять... — Ай..! — вскрикнул Руи, потирая ушибленную о конфетти-машину ногу. — Что-то я не о том думаю... Ойя, а это надо убрать, иначе Цукаса будет ворчать, а Эму-чан может пораниться... При мыслях о ребятах внутри словно стало легче. Да, не стоит думать о плохом: он каждый раз показывал и отцу, и матери один и тот же спектакль об идеальном ребенке. Все вновь получится, поэтому сегодня можно и расслабиться — актеры придут совсем скоро. На часах двадцать минут пятого. Он проходит мимо коридора, когда слышит непонятный шум за входной дверью. Камиширо неуверенно останавливается. Прислушивается — может, ребята пришли пораньше? До назначенного времени полчаса, и он правда не будет удивлен, если гиперактивная Эму, шумный Цукаса и все-таки решившая помочь Нене действительно придут сейчас. И он с радостью их впустит в убранный и готовый к гостям дом. Медленно подойдя к двери, Руи не понадобилось так усердно вслушиваться в шум: в этот раз, голоса прозвучали гораздо громче и ближе. И парень едва не схватил удар, когда отчетливо услышал их. — Таксист явно пытался нас убить. Я же просил его уменьшить мощность, а он! — Не надо так кричать, милый. Он же объяснил, что кондиционер просто сломался. Надо быть терпеливее! — К черту терпение, я зря заплатил ему так много! — Милый, успокойся... Механик понимает, что соображает для себя несвойственно медленно. Иначе как объяснить то, что он чуть не попал под удар дверью, когда та легко открылась и то, что он чертовски долго не мог понять, чудятся ли ему родители или они действительно здесь. Хотя последний вариант не мог вызывать сомнения — это парень точно понял, когда вокруг него кольцом сомкнулись теплые мамины руки. — Руи! — бодро проговорила Камиширо-сан, прижимаясь к парню. — Ты нас встречаешь? Как здорово! Прости, что так внезапно... Ах, какой аромат... ты приготовил нам ужин? Отлично, поболтаем за едой. У нас для тебя столько историй! — Отпусти его. — строго проговорил мужчина, закатывая за собой два внушительных чемодана. — Руи. Отнеси вещи в нашу комнату. Затем спускайся. Нам есть о чем поговорить. — Милый, не будь таким занудливым. Мы год сына не видели, а ты первым делом отдаешь ему приказы? — недовольно покачала головой молодая женщина, тряхнув челкой. — Ох, Руи, все хорошо? Ты такой бледный... опять плохо ешь? Или ночью не спал? Все точно хорошо..? — А... ага. Да. Да, я сейчас же все отнесу... Мам, пап, проходите... — То-то же. "Беда" Камиширо поднимает довольно тяжелые чемоданы по лестнице — с каждой ступенькой, с каждым шагом к родительской спальне в его голове лишь усиливался вихрь из самых разных мыслей: "Нене ошиблась? Перепутала?", или "Не очень хороший расклад... просто отвратительный", или "О чем хочет поговорить отец?" — все вместе никак не выстраивалось в единую цепь, и Руи потребовались добрые пять минут, чтобы привести себя и свою голову в порядок. — Что делать..? — спрашивал самого себя директор. Конечно же писать ребятам, что все отменяется. Он не может допустить их встречи с его родителями. Ни за что. Чтобы хоть кто-то из них увидел, насколько беспомощным он может быть? Чтобы кто-то узнал о его давних проблемах? Нет, нет... Совсем скоро у их труппы шоу, и он не может заставить их переживать: стоит только ребятам что-то заподозрить, и они не отстанут, пока не узнают о чужой беде. Они влезут туда, куда Камиширо пускать не готов — увидят его настоящую сущность и... испугаются? посчитают его омерзителтным? не захотят больше видеть? Нет, он к такому не готов... Пальцы быстро набирают сообщение в общий чат: механик несколько раз извиняется, дает обещание принять ребят у себя (обязательно!) в другой раз и клянется начать учить Цукасу с... завтра. Или послезавтра. Но он успеет его подготовить к предстоящему шоу, это точно. Камиширо быстро нажимает "отправить" и вылетает из чужой комнаты. Не время теряться. Занавес поднят — пусть и неожиданно, но его шоу одного актера начинается. Сценарий не забыт, и костюм при нем — остается лишь надеть маску и он готов. — Я переодеваться. — бросил мужчина, проходя мимо спускающегося Руи. — Жди внизу. — Да. Я понял. — улыбнулся парень, пропуская отца. На кухне послышалась возня — режиссёр поспешил помочь матери. — Мам, а ты не будешь менять одежду? — Все хорошо! Я схожу в душ и переоденусь позже. Так есть хочется! — Нене говорила мне, что вы приедете. Правда, она не говорила, что ваш приезд состоится так скоро... Ничего же не случилось? Вы здоровы? — Мне грустно слышать, что наш приезд ассоциируется у тебя с худшими вариантами. — вздохнула Камиширо-сан, выключая кастрюльку с ароматным рагу. — Но... на самом деле, это моя вина. Опечаталась... — Опечаталась? — Я написала Нене-чан "на следующей неделе", вместо "до следующей недели" Неловко получилось, прости уж. — До следующей недели? У вас отпуск? — Мы соскучились по своему любимому ребенку. — мягко улыбнулась Камиширо-сан. — Кстати. К сожалению, я ни за что не поверю, что ты приготовил этот ужин для себя. И уж тем более для нас. Ты кого-то ждешь? — Ах, это... Руи мягко улыбнулся в ответ матери, отводя взгляд в сторону. Женщина немного напряглась. — Ко мне на ночевку должны были прийти друзья. Но я все отменил, как только увидел вас. — ответил механик. — Не каждый день выпадает возможность пообщаться с вами. Нужно пользоваться выпавшим шансом. — Мне жаль, Руи. Мой телефон сломался, и восстановить его было нельзя. Никогда бы не подумала, что твой номер ни у меня, ни у твоего папы не записан на всякий случай. И... — Мама, всё хорошо. — покачал головой режиссер. — Не нужно объяснять. Вы сейчас здесь, и это главное. — И всё-таки мне очень жаль, что мы не могли нормально поговорить всё это время. И что твою ночевку пришлось отменить... Хотя мы с отцом были бы не против. — женщина бодро улыбнулась. — Как-никак, это мы без предупреждения. — Ничего. Ох, мам, садись, я тебя покормлю... Сейчас поставлю чайник. Камиширо начал суетливо накладывать приготовленное друзьям рагу родителям: и матери, и отцу. Спиной он чувствовал, как пристально на него смотрит мать: и было в этом что-то приятное, родное и... тревожащее. Парень поставил тарелку с рисом и овощами за стол, перед сидящей родительницей — вторую, отцовскую, рядом. Он уже слышал закрывшуюся дверь спальни, а значит мужчина скоро к ним спустится. — М-м, Руи! Твои кулинарные навыки улучшились! — Камиширо-сан с удовольствием закрыла глаза, пережевывая ужин. — Кстати... по поводу твоих друзей. "М?" — Кто они? — вкрадчиво начала женщина. "Кто они? — мысленно переспросил самого себя режиссер, — Они..." — ...очень веселые и добрые ребята. — с теплой улыбкой произнес Руи. — Цукаса... очень громкий. Но при этом он очень талантливый, усердный и настойчивый. Иногда он чересчур наивен и слишком эмоционален, но.... в этом он явно проигрывает Эму-чан. Она самое настоящее чудо из чудес. Такая энергичная и всегда с горящими глазами — правда, из-за беспокойства о других она часто забывает о себе... И Нене... она так смешно ругается с Цукасой, но при этом выглядит очень счастливой. Я рад, что у меня есть такие друзья. Парень мысленно пробежался по всему сказанному. Он не сболтнул лишнего? Вроде, только самое главное. И ни слова вранья — лишь правда. Он самый везучий человек на планете — вокруг него такие прекрасные люди... — Это замечательно, Руи. — М? — Слышать, как ты с таким мирным и счастливым лицом говоришь о своих друзьях. — женщина улыбнулась. — Это замечательно. Правда. Что-то ощущалось по-другому. Камиширо сглотнул: в голову закралась такая наивная, но очень, очень и очень манящая мысль. Может, попробовать снова поговорить с родителями по поводу его увлечений? Сейчас он вырос и способен на конструктивный диалог — быть может, пора попробовать снова? Сейчас, взять и разыграть финальное действие его шоу? Опустить занавес и отдаться на суд публики? — Спасибо, мам. А... — Руи. Парень поворачивается на голос. Перед ним стоит мужчина: строгий, недовольный взгляд отца и холодный расчет в глазах — единственное, что он успевает увидеть, перед тем как по левой части лица начинает разливаться сильная пульсирубщая боль, а в ушах раздаётся пронзительный материнский крик. Камиширо едва остается на ногах, чудом успев схватиться за обеденный стол. Что-то теплое побежало по подбородку — ох, он, кажется, сильно разбил губу... "Нет... как я и думал. — стирая капающую на футболку кровь, грустно подумал Руи. — Это бесполезно" "Кажется, занавес опускается сам по себе..." — натянуто улыбнулся он, глядя на сердитое лицо отца.