Скелеты за дверью

Это место было наполнено едва слышными звонами колокольчиков. Постукиванием и завораживающим тресканьем. Это место действительно было секаем Руи? Оно приковывало взгляд излучавшими таинственное голубое сияние песками, застывшими как по щелчку самыми разнообразными часами: напольными с замершими маятниками, большими и размером с ладошку разбитыми песочными часиками, из которых с тихим шуршанием высыпались лазурные песчинки, одна за одной, одна за одной... Цукаса посмотрел вверх — небо в этом мире было необычайно красивым. На черном полотне словно рассыпали драгоценности: бриллиантами сияли звезды, окруженные аметистовыми огоньками... из-под застывших на одном месте сиреневых облаков проглядывали ярко-выделяющиеся бирюзовые созвездия: каждая точка была соединена едва заметной сапфировой нитью с другой, вырисовывая картину. Посреди неба, словно разделяя его пополам, раскинулась неописуемой красоты туманность: ярко-оранжевые вспышки, нежно-розовые всплески и гармоничные салатовые вкрапления... И все-таки здесь было красиво. И от этой красоты отчего-то становилось так спокойно... Тенма шел дальше. Как долго? Может, минут десять... Впереди его пустой бесцветной тропинки показалась красивая кованая арка: такая изящная, и при этом очень... отталкивающая? Словно ворота на какое-нибудь кладбище посреди бирюзовой пустыни... Актер сглотнул, но не остановился — ему плевать, на что все вокруг похоже. Его цель не рассматривать окружающее, а найти Камиширо. Желательно, уже успокоившегося... и желающего с кем-нибудь поговорить. Актер останавливается. Местность резко меняется: перед его глазами бесцветная пустошь преображается: серая тропинка превращается в выложенную прелестными сверкающими голубыми камнями дорожку. Он смотрит по сторонам и ахает: вокруг него буквально из ниоткуда возникла прекрасная аллея... вот только красота её была не в деревьях или кустарниках — выросшие вокруг дорожки растения были до ужаса странными. Почему? Они нарисованы. Каждый пушистый кустик с лазурными веточками и аквамариновыми листьями, каждое дерево с серебрянным стволом и васильковыми листочками... Все это было аккуратными мазками написано на плотном куске картона. Словно чарующая своей детальностью картина... Декорация. Такая красивая... но такая заметная: спутать с настоящими растениями не вышло бы, даже будь они нормального цвета... Впереди начали проглядывать какие-то силуэты. Он ускорил шаг: он чувствует. Руи будет там. Должен быть там. Стоило Цукасе пройти дальше, он наконец-то смог разглядеть что же это за силуэты. Здания. Большая площадь, размером, наверное, с их школу, посреди которой стоял чудесный журчащий фонтан с тремя круглыми ярусами. Вокруг фонтана — зонтики, как в уличных кафе, а под ними — столики, стулья... Люди? Тенма подрывается к ним: конечно, какой прекрасный шанс! В Стране Чудес есть "местные жители" — очаровательные плюшики, так почему бы "местным" не быть и в секае Руи? Возможно, это какие-нибудь ученые, или актеры, или герои книг? Он расспросит их о том, где сейчас Камиширо — они уж точно будут знать! Но когда он подбегает к столику и сидящим за ним людям, то понимает, что зря понадеялся. Это были роботы, лица которых были спрятаны за красочными масками. Но отнюдь не такие, как Робо-Нене: сколько бы актер не пытался с ними заговорить, они не шевелились и не подавали хоть какие-то признаки активности. Лишь сидели за столами, держа в руках пустые чашки без чая, газеты, какие-то книги... Словно экспонаты на выставке. Реквизит. Цукаса смирился. И решил продолжить осмотр. Площадь окружали самые разные постройки: высокая колокольня с башней и громадным колоколом, несколько домиков с изогнутыми крышами... Но больше всего выделялась высокая часовая башня: она чем-то походила на английский Биг-Бен, но все-таки выглядела совсем иначе — более волшебно..? Её циферблат подсвечивался таким мягким золотым сиянием, что все строение походило на маяк... Цукаса подошел ближе — хотел попробовать зайти в колокольню — в конце концов, Камиширо может быть где угодно, так? Но он вновь замирает, остановившись прямо перед дубовой дверью. Нарисованной дубовой дверью. Вновь картинка. Всё это — фальшивка? Очередные декорации... Он обходит все строения: подходит к каждому дому, но, увы — все, кроме часовой башни без намека на вход и звенящего переливающейся водой фонтана было нарисовано. — Да что это за мир такой..? — вслух спросил он, осматривая возможные варианты дальнейшего пути. — Тут же ничего нет... Он зацепился глазом за небольшой переулок. Юркнул туда — и перед ним во всей красе предстала "обратная сторона" реквизита: картонные "постройки" держались на одних только шатких каркасах... Актер вздохнул — их пни, они и упадут... Это даже непрофессионально. Если это секай Руи, разве тут не должно быть все продумано до мелочей? Какие-нибудь фокусы с фонарями, с двигающимися домами..? По-крайней мере, Тенма так все и представлял, когда шел сюда... Но пустыня, наполненная разбитыми остановившимися часами, аллея с нарисованными растениями, а теперь еще и фальшивый город... За декорациями была всё та же пустошь. Но уже немного другая: голубых песков не было, но были обломки. Большие шестеренки, размером с Цукасу, какие-то балки, винты, спицы... кабинки от колеса обозрения, разбитые софиты. Почти полностью разрушенные домики, аттракционы... где-то даже попадались сломанные школьные парты. Актер еще раз обвел все взглядом — подумал... и удивленно распахнул глаза от внезапной догадки. То, что было позади него — действительно лишь декорации. А то, что было настоящим секаем... или то, что должно было им стать — вот оно, перед ним. Самые настоящие руины, а за ними... — ...Здесь. — заключил Цукаса, шагая к огромному шатру, что спрятался позади развалин. Выцветшая грязно-серая ткань, которой был укрыт шатер, в некоторых местах порвалась — еще издалека были видны большие и неаккуратные швы, сделанные причудливыми белыми нитями. Он был немного вытянут вперед — там, наверное был небольшой коридорчик... Перед ним было пусто — небольшое свободное пространство с несколькими скамейками... Но чем ближе подходил к шатру Цукаса, тем больше сомневался в своей способности хорошо слышать. Возможно, у него звуковые галлюцинации..? Это были голоса. — ...будем делать? — спрашивал мужской голос. Актер замедлил шаг — из шатра вышли два человека. Живые, не роботы или нарисованные картинки. — Правда собралась устраивать с ним представление? Сейчас? — Я не знаю... — раздался громкий второй голос. — Блин-блин-блин! Наш мальчик сам на себя не похож... — Почему они так долго? А вдруг никто не придет? — Эй! — послышался легкий удар. — Ты должен поддерживать его, а не делать хуже! — Да знаю я, знаю... Теперь Цукаса мог их разглядеть: девушка и юноша, больше никого. Одежда у них... довольно специфическая. Если незнакомка была одета в темно-синий рабочий комбинезон, поверх которого была накинута белоснежная кофточка, то одежда парня... была более вычурной? Чем-то даже напоминала сценический костюм Камиширо... вот только если наряд режиссера так и пестрил яркими красками, то у этого человека он был монотонный серый. В секае Руи вообще было мало цветов — только темные, мрачные или холодные оттенки... Но кто же эти люди? "Виртуальные певцы...? — подумал актер, рассматривая парочку. Он готов поклясться, что видел клипы с этими людьми... И иногда слушал их песни. Но как же их там... Агх, ладно, потом... — Точно... это же секай... Значит, тут есть еще и Мику?" Его быстро заметили — парень не прошел и больше двух шагов, как на него повернулись вокалоиды. Девушка, громко ахнув, прикрыла рот ладошкой. Парень же удивленно смотрел на подходящего к ним все ближе и ближе Тенму. Цукаса уверенно сократил расстояние, и теперь стоял прямо перед ошарашенной парочкой. Он сделал небольшой вдох и заговорил: — Добрый ве... ноч... в общем, здравствуйте! — решительно начал он. — Послушайте, меня зовут Цу... Последнее, что он успел увидеть, перед тем, как его нагло перебили, были салатовые локоны прямо перед лицом. Еще мгновение — и он почуствовал, как на его плечах сомкнулись объятия девушки. Тенма недоуменно смотрел на прижимающуюся к нему певицу, но отталкивать не стал — кто знает, чего это она так вдруг... — Ну наконец-то! — взволнованно тараторила она, выпуская парня из недолгих объятий. — Я же говорила, что он ошибается! Видишь, Гаку? А ты "а вдруг, а вдруг"... — Гаку... Гакупо? — Тенма с удивлением посмотрел на кивнувшего ему юношу с длинными волосами. Потом он перевел взгляд на не отпускающую его плеч девушку. — А ты... — Зови меня Гуми. — кивнула она. — Ты ведь Тенма Цукаса, да? Тот, который еще такой "Парящий в небесах пегас!" и "Тсукасалион"? — Откуда... — Я прочитала все истории про тебя! — улыбнулась девушка. — Это было очень интересно... Правда, последние истории были не такими веселыми, но все равно занятными? — Простите мою грубость, — Цукаса прокашлялся, — я рад, что вам нравятся... какие-то истории про меня. Но мне сейчас правда не до болтовни. Я ищу Руи — вы должны знать его... в конце концов, это его секай. — Конечно, мы знаем его. — с более мягким выражением лица сказал вокалоид. — И прости нашу реакцию: мы просто рады, что за Руи хоть кто-то волнуется настолько, что пришел сюда. — Снаружи за него много кто волнуется. — вздохнул Тенма, а потом заглянул парню за спину. — Он... в том шатре, так? Я обошел весь секай, но его нигде не было. Значит, Руи там? — Внутри. — кивнули вокалоиды. — Сейчас он... м-м... готовится к шоу. — К чему готовится..? — переспросил актер. Если бы не его самообладание, он бы хлопнул себя по лицу. Почему он не удивлен? Ах, точно. Чего-то такого он и ожидал от Камиширо — забыться в подготовке к представлению, переключить свои мысли на работу и игнорировать самого себя. Ну да, конечно. "Идиот" — мысленно обозвала друга звезда. — В каком он состоянии? — решил сразу обозначить блондин. Он предпологал, что у режиссера сдали нервы... Или он просто немного разозлился на что-то. Самым худшим вариантом была паническая атака. Но по лицам певцов он понял, что не все так просто. — Все... настолько плохо? — спрашивает Цукаса, и, о Боги, каким же чужим кажется его голос в этот момент. — Я... знаю не так уж и много эмоций. — неуверенно начала Гуми. На ее плечо в жесте искренней поддержки положил свою руку Гакупо. — Все, что мне знакомо — это мои чувства... чувства, описанные в историях, которые Гаку читает нам перед сном. И чувства, которые мы учились показывать по специальной книге. — Специальной книге? — "Актерское мастерство: азы" — отозвался длинноволосый. — Так вот. — продолжила девушка. — Я... не могу описать, на что это похоже. Правда, очень хочу, но не знаю! — Хотя бы приблизительно?.. — взмолился актер. Он мог прямо сейчас зайти в шатер и увидеть все сам. Но... можно ли назвать эгоистичным желание хоть ненадолго... отсрочить этот момент? Чтобы хоть как-то подготовиться, продумать, что и как сказать... и все-таки не сделать хуже. — Он смеётся. — А? — актер тут же отбросил прочь налетевшие мысли. — Смеётся. — задумчиво повторил вокалоид. — Когда он только попал сюда, то даже стоять нормально не мог. Слушать нас не хотел и вовсе. — Полное безразличие. — кивнула зеленоволосая. — Гуми попробовала его развеселить. Но из-за этого он и вовсе впал в истерику. Едва успокоили... — Потом... мы провели его по секаю... он так улыбался, рассматривая все вокруг. Страшно улыбался. И когда пришли в шатер, то он увидел... наши с Гакупо декорации для спектакля. И попросил дать почитать сценарий. — Мы и дали ему историю, по которой хотели сегодня выступить. — вокалоид нахмурился. — И тогда он, пролистав пару страниц, зашелся в бурном хохоте. А потом попросил разрешить и ему выступить. В роли главного героя. — Ну... мы не могли ему отказать. — приулыбнулась девушка. — Ты бы видел, с каким отчаянием в глазах он смотрел на нас. В итоге, я отдала ему костюм Гакупо и копию сценария. Он переоделся и начал детально изучать свои реплики... — А потом...? — Он смеется над каждой страницей. — покачала головой певица. — Но называет историю шедевром. А потом в ужасе начинает что-то шептать себе под нос... улыбается и, вновь громко рассмеявшись, кричит "отлично" или "как странно", — И по еще одному кругу. Тенма мысленно отвешивает себе подзатыльник. "Желание отсрочить этот момент"? "Подготовиться"? Да пожалуйста — а Руи пусть и дальше там... один... Боже, почему эти двое ушли? Надо быть рядом с ним! Но не бросать его наедине с самим собой и жалкими попытками отвлечься..! В груди неприятно потяжелело. "Ай..! — шикнул на самого себя блондин, после довольно болючих ударов по своим щекам. Вокалоиды удивленно посмотрели на актера, — Соберись, Тенма! если и ты раскиснешь, то кто сможет помочь? Нет, кто-то из девочнок, скорее всего, сможет, но... Так, всё! Собрались!" — Можно я пройду к нему? — Цукаса решительно кивнул на шатер. — Я хочу поскорее... помочь ему. Отведете? Они переглядываются. И с мирными улыбками кивают Тенме. — Следуй за нами. Цукаса слушается. Они подходят ко входу в шатер: Гакупо осторожно отодвинул полог: Гуми юркнула внутрь, Тенма — за ней. Внутри же... всё было абсолютно другим: вытянутая часть шатра действительно представляла собой коридорчик, ярко-освещенный самыми разными огнями и гирляндами. По бокам были развешены немного криво нарисованные афиши: "Картофельный призрак", "Цукасалион", "История волшебного парка аттракционов", "Приключение морского принца и русалочки"... Актер удивленно рассматривал постеры — он не мог не узнать представления, в которых сам же и участвовал: он, Руи, Эму, Нене... это же их шоу. Вот только на афишах были неаккуратно нарисованы другие люди: не узнать в них Гакупо и Гуми было невозможно... — Вы ставите шоу по нашим сценариям? — решил спросить парень у молчавших вокалоидов. — Вам Руи их одолжил? Но я думал, что сейчас он впервые оказался в своем секае... — И да, и нет. На все. — весело улыбнулась девушка, рассматривая цветистые постеры. — То есть...? — Мы ставим шоу по историям, что читаем. — принялся объяснять Гаку. — Новые книги появляются каждый день: недавно, наша коллекция пополнилась интересными рассказами о уроках скрипки с немного... напряженным повествованием и смешными историями о посиделках двух друзей на крыше. И еще... кое-чем. — Ой, а тот момент, когда один из мальчиков измазался в бобовой пасте тайяки, и ему пришлось бежать с крыши в туалет, чтобы смыть её! Как вспомню, так сразу улыбаться хочется! — А момент, когда на занятии парень почувствовал гордость за то,как быстро его ученик научился игре на инструменте? Это было действительно сильно... Тем более, если вспомнить прошлые книги о скрипаче... Тенма остановился. Он недоуменно посмотрел на замерших позади него певцов. Если про истории о посиделках на крыше он мало что может сказать, то "рассказы о занятиях скрипки" он перепутает ни за что. Это же то, в чем он непосредственно участвовал.... Девушка заметила его растерянность. И тепло улыбнулась. — Ты правильно подумал. Это действительно истории его жизни. — заговорила она с такой... просто непередаваемой нежностью в голосе, — Знаешь, Цукаса, я встретила Руи, когда ему было восемь лет. Мне было довольно скучно в Пустом Секае... Настолько, что даже Гакупо не помогал отвлечься. Но внезапно мы наткнулись на переливающийся таки-и-им чарующим свечением осколок... Мне стало так любопытно! И я заглянула в него, да еще и Гаку с собой потащила... И — какие же воспоминания! — он был похож на очень веселое место: там было столько интересных штук! Горка, качели, каруселька, песочница! Столько всего можно было сделать, собрать и попробовать изменить! — ...и там был мальчик. — Гуми улыбнулась. — Он был абсолютно один, но не плакал! Однажды, мой друг рассказывал, что в одном осколке увидел одинокую девочку, которая очень плакала... Но этот ребенок был не такой! Он что-то весело чертил на песке, бегал из стороны в сторону, что-то постоянно бурча под нос с взволнованной улыбкой и совсем не боялся одиночества и незнакомого места! Я решила подойти к нему и поздороваться. И каким же чудесным был этот мальчик: такой вежливый, добрый! Так бы его и заобнимала! — Руи действительно не испугался того, что оказался во временном секае... — улыбнулся Гакупо, всматриваясь в постер "Два андроида"... ах, ностальгия в глаз попала. — Мы решили расспросить, что он делает... — ...Я изучаю это место! — с яркой улыбкой ответил мальчик. — Вы видите? Там, в небе! Смотрите, те софиты буквально парят! Как это возможно? Я не знаю, но если выясню, то смогу использовать! Уверен, Нене так удивится, если во время нашей пьесы одна из ламп начнет парить! — Нене? — Гуми, присевшая на корточки около мальчика, задорно улыбнулась. — Твоя подруга? — Нене лучшая! — гордо ухмыльнулся мальчик, отложив свой "инструмент черчения", а по-простому палку, в сторону. — Она всегда ставит пьессы вместе со мной! И у нее очень красивый голос — ей подходят главные роли в мюзиклах... Поэтому, я хочу исследовать здесь все, пока есть шанс, и использовать это в нашем представлении. — Надо же, — удивленно проговорил Гакупо, присаживаясь на край песочницы около подруги, — должно быть у такого смелого исследователя и ответственного режиссера много друзей. А с ними ты тоже устраиваешь представления? Или Нене твоя фаворитка? Мальчик замер и, неловко улыбнувшись, вновь взялся за палочку. — Нене мой единственный друг, — сказал он, вычерчивая что-то, напоминающее рыбу, — все потому, что мне сложно найти общий язык с другими детьми. — Ох... — грустно вздохнула Гуми, зло сверкнув глазами на друга. Длинноволосый лишь пожал плечами. — Но я не расстраиваюсь! — резко вскочил со своего места ребенок. — Я — это я, а они — это они! Ничего страшного, если мы не можем подружиться! Просто... будут и другие! Да, точно будут! А пока, я буду усердно трудиться, чтобы придумать много-много представлений, что объединят всех-всех! Меня, их и весь мир! — Какая чудесная мечта! — улыбнулась девушка, потрепав мягкие волосы малыша. — Я думаю, у тебя все получится! — Я тоже. — кивнул Гаку. Мальчик хихикнул. — У людей, чьи осколки желаний светятся настолько ярко, точно все получится. Возможно, у тебя даже появится свой секай. — Свой кто..? — Не важно. — улыбнулась певица. — Но если он появится, мы с братцем-Гаку обязательно придем к тебе! — Вы такие смешные. — улыбнулся Руи. — Ох, кстати! Не хотите... попробовать поучаствовать в моей пьессе? Она написана для Нене, но я не знаю, понравится ли ей... и хотел бы попробовать её заранее... — Звучит интересно. Мы с радостью попробуем. — Вау, Гаку, ты умеешь веселиться? Ого-го! — Хэй, вообще-то я тоже люблю веселье! — Тогда давайте распределим роли! — хихикнул ребенок. Вокалоиды с доброй улыбкой кивнули в ответ. Тот день никак не кончался: небольшое шоу, потом догонялки по площадке, конкурс самых красивых скатов с горки с Гакупо в роли судьи, соревнование, кто выше раскачается на качелях... Но скоро Руи начал беспокоиться, не потеряли ли его в обычном мире. Чтобы не волновать ребенка, Гуми с другом вежливо попрощались с малышом и помогли ему вернуться. А после — поспешили к себе. Но сияние того осколка все еще ярко горело в их памяти. И вскоре им довелось увидеть его вновь: знакомое свечение окутывало прекрасный мир: от него шла энергичная музыка, вспышками загорались цветные огоньки. Он так и искрился энергией и радостью от одного только взгляда появлялась улыбка... И Гуми поняла, что ей хочется пойти туда. "Там наверняка будет еще больше шоу! И всяких игр, и развлечений! И всего, что можно исследовать тоже!" — говорила она с горящими глазами друзьям. Её поддержали и пожелали удачи, пообещав, что скоро тоже заглянут. Девушка попрощалась с певцами и шагнула в красочный и пестрящий красками секай. — Но... — Цукаса перебил рассказ. Они остановились прямо перед выходом из коридора: за ним и должна была быть сцена. Но что-то подсказывало парню дослушать вокалоидов, — сейчас это место больше похоже на руины среди пустыни — неужели, это вы превратили его в... — Нет, конечно нет! — ахнула девушка. — Ни я, ни Гакупо... Мы бы никогда! Разрушить место, что создано желаниями и чувствами нашего мальчика? Да ни за что! — К тому же, — Гакупо немного прокашляся, — на секай может влиять только его владелец или люди, разделяющие подобные чувства. — Вы хотите сказать... — Тенма шокированно посмотрел на вздохнувшую парочку, — что Руи сам же разрушил это место?.. Но почему? И как? Разве это возможно? — Он пришел в секай только один раз. Прошло довольно много времени с тех пор, как Гуми вошла в радостный мир: каждый день был наполнен весельем! На площади выступали механические танцоры и актеры, давая веселые представления и поднимая всем настроение! Колокольня звенела каждый час, оповещая о начале нового шоу, в фонтане плескались милые робо-уточки, перед входом на площадь была прекрасная аллея с вечно-пахнущими цветами в клумбах и бирюзовыми деревьями по краям, за площадью раскинулся огромный парк с чудесными аттракционами и интересными площадками, а каждую ночь она запускала самодельные фейерверки с другими жителями секая из кабинок колеса обозрения... Немного позже к ним пришел и Гакупо. "Мне показалось, что тут точно будет весело" — с доброй улыбкой объяснил он. Механические жители обрадовались пополнению и устроили веселую вечеринку... а потом, в качестве благодарности за помощь в жизни секая, сшили им прекрасные красочные костюмы для выступления: такие яркие и нарядные! Они очень много времени проводили в шатре, у сцены. Пробовали придумывать свои представления на показ остальным... А потом Гакупо случайно заметил стеллажи с книгами, которыми было обставлено почти все пространство за кулисами. Пыльные книги: некоторые с веселыми, смешными обложками, некоторые серые, другие — до ужаса мрачные... их было не так много, но со всех полок они выделялись. Любопытство взяло свое — вокалоиды взяли книгу с ярко-золотой цифрой "1" и принялись читать. Это был день из жизни мальчика. Расписанный до мелочей и описанный с такой точностью, он дарил ощущение полного погружения в историю. Они быстро узнали в герое книг своего знакомого. — Смотри-смотри, Гаку! — Гуми весело покачала вытащенной из-под кучи разбросанных книг новую. — Это из серии "Дни рождения"! У него праздник, давай прочитаем! — Ты же знаешь, что ему не очень нравится праздновать его в одиночестве. — покачал головой парень, но первую страницу все-таки открыл. — Если под конец ты расплачешься, я не буду виноват. — Как скажешь! Они следили за его жизнью — каждый вечер читали все-все произошедшее за день. То, как он делал уроки или пробивал в интернете рецепты блюд без овощей... как пытался наладить общение с одноклассниками, но одергивал себя вновь и вновь обжигаясь. На переплетах книг с особенно запомнившимися Камиширо событиями появлялись названия, а на первых страницах — "аннотации". Регулярные книги о красочных воспоминаниях собирались в серии, и почти все они были захватывающими дух и пропитанные счастьем, но... к сожалению, книги с черными, самыми мрачными обложками тоже собирались в серии... — Их... много? Очень? — спросил Тенма. Гакупо вздохнул. — Они связаны с тем, что секай Руи разрушен? — ...Да. — кивнула Гуми. — Сейчас ими заставлены четыре больших стеллажа. — И о чем они? — Некоторые посвящены особенно неудачным дням... — "Руководство по правильному подбору масок" — ...некоторые — занятиям музыки. — "Советы от учителя" — Но есть и... одна коллекция книг, которую мы решили спрятать как можно дальше. — Почему? — вокалоиды отвели взгляд в сторону. — Там... что-то очень страшное? — Если у всех вышеназванных книг черные только обложки, — Гуми нервно запахнула свою кофту, — то у этих черны как уголь и страницы. И лишь мертвенно-белые буквы выделяются на них. — Почему?.. — вновь повторил вопрос Тенма. — Забавно, но серия этих книг так и называется — "Почему?" — Гакупо горько ухмыльнулся. — Но это отнюдь не энциклопедия или учебник по философии. — О чем там написано? — уже серьезнее спросил Цукаса. Они переглянулись. — О кое о чем ужасном. — прошептала Гуми. — Я... не могу об этом говорить, прошу. Только вспомню и... слезы наворачиваются... Цукаса прикусил губу. И подавил нарастающую в груди злость. Но на кого он злится? На Руи? На певцов перед ним? На кого? — Вы сказали, что эти черные книги связаны с разрушенностью этого мира. Как? — он попробовал сделать нейтральное выражение лица. Но вышло плохо. Гакупо сделал вдох и, успокаивающе погладив опустившую голову подругу по плечу, заговорил. — Руи пришел на следующий день, как мы получили новую книгу "Почему?" Они тогда едва смогли дочитать историю до конца. Но даже хэппи энд в виде возвращения парня домой не сгладил общую картину: им пришлось немного посидеть в тишине, перед тем как окончательно прийти в себя и спрятать злополучную книгу подальше. Первым от новых "приключений" отошел Гакупо — он предложил подруге пройтись по площади. — Может, атмосфера общего веселья поможет нам взбодриться? — говорил он, заворачивая на всегда оживленную площадь. — Мы пойдем смотреть шоу, пока он там... — она резко замолчала. — Гуми? Что-то не так? — Гаку, площадь..! Только сейчас они заметили отсутствие не замолкающей даже ночью музыки: мир словно поглотила тишина. Лишь журчание фонтана эхом отдавалось между домами. И, что было еще хуже... — Робики... — ахнула девушка, подбежав к знакомому механическому танцору. — Гаку, все робики замерли..! Что-то не так! — Я уже понял... — хмурился вокалоид, пытаясь заставить хоть кого-то из знакомых пошевелиться. Но ничего не выходило. — Может, их надо смазать..? В колокольне оставалось масло, я могу принес... — Ох. Тут есть живые люди? Они повернулись на голос. И обомлели: на бортике фонтана сидел юноша, ранее ими в секае не виданный. Он вертел в руках застывшую металлическую птичку, но словно и не рассматривал её вовсе. Гуми ахнула, когда парень поднял на них свои глаза. — Руи! — радостно всплеснула она, бросаясь к поднявшемуся со своего места человеку. — Ты здесь! Наконец-то! Мы так тебя ждали всё это время! Столько шоу придумали — давай вместе повесе... — Здесь всегда так шумно? — он повертел головой, бегло осматривая все вокруг. — Голова болит. Что это вообще за место? Все такое яркое... "Мерзость" — А... — девушка замерла, даже не дойдя до Камиширо. — Серьёзно... как я сюда попал? — он проигнорировал их с Гакупо недоуменные взгляды, проходя мимо. — А ведь только подумал, что все закончилось... Неужели мне снова что-то вкололи? Или я сейчас вижу кошмар? — Руи... — зеленоволосая нерешительно взяла юношу за рукав. — Ты... вообще помнишь нас..? Он скользит по ней взглядом. Потом по замершему Гакупо. И потом с горькой ухмылкой вздыхает. — Боже, снова? — он театрально закатывает глаза. — Ну точно... Вы же те ребята из моего сна в детстве? Фу-фу... Извиняюсь! — он наигранно поклонился. — Неужели я опять в каком-то странном мире? Ах, придется все тут изучить... Иначе меня отругают за то, что я упустил такой шанс. — Руи, — Гакупо обеспокоенно нахмурился, — что-то слу... — Оставьте эти никого не интересующие вопросы. — весело улыбнувшись, прервал парня режиссер. — К чему эта фальшивая забота? Увольте. — Но... — от шока певица едва ли могла что-то из себя выдавить, — мы действительно волну... — Нет. — он смерил девушку холодным взглядом. Она вздрогнула. — Даже если и так, пожалуйста, можете не задавать мне такие вопросы? Сейчас я не в лучшем состоянии, и могу наговорить вам лишнего. А мне бы не хотелось ссориться с такими хорошими людьми даже во сне. Ах, точно. Если верить их "книгам", то сейчас Руи, должно быть, только вернулся домой из... Ох. — Не хочешь пройтись по окрестностям? — первый сориентировался Гаку. — Тут очень красиво. И очень весело. Правда, сейчас... все замерло, но скоро все вновь вернется в норму. — Или мы можем заняться чем ты только захочешь! — затараторила девушка. — Да-да, всем, что ты пожелаешь! Можем поставить интересное шоу, или смастерить какую-нибудь робо-зверюшку, или подняться на колокольню, или... — Никаких шоу. — равнодушно бросил Камиширо. Но его глаза тут же расширились от удивления, словно он и сам не ожидал услышать такие слова. — Т-то есть... Сейчас никаких шоу. — он нервно улыбнулся. — Тут... очень шумно, согласны? Но у фонтана так тихо... Можем ли мы... просто посидеть около него? О, или! Вы знаете какие-нибудь... истории? Любые, прошу! Даже грустные подойдут! Можем ли мы просто посидеть и послушать истории? О, пожалуйста, это было бы так... — ...Можем. — кивнул вокалоид и губы Руи предательски задрожали. — Если ты этого хочешь, то конечно. — Спасибо. — бросил парень и быстро направился к фонтану. Тогда, в полуобъятиях двух толком-то и не знакомых ему певцов, Руи впервые услышал одну историю, которая надолго врезалась ему в память. — История... про одинокого алхимика? — предположил Цукаса. И получил кивок. — Ох... — Мы не знали никаких историй, кроме истории его жизни. — тихо говорила Гуми, накрыв руку друга на своем плече теплой ладошкой. — Поэтому, как бы жестоко это ни было, мы рассказали именно её, просто изменив детали... И сегодняшнее шоу тоже будет о его жизни... — Что... было в книге, что вы прочли за день до его прихода? — Страшные вещи, Цукаса. Несправедливые, страшные вещи.... — Тот день мог стать точкой рассвета в его мире. Но из-за обстоятельств он стал точкой его разрушения. — Секай держится на желаниях человека. Но... если он начнет сомневаться в правильности того, что он хочет... если даже не осознавая того, начнет опускать руки... — Руи никогда не забывал свое самое сокровенное желание. — Гакупо качнул головой. — Но он подсознательно начал отказываться от него. Сдаваться, даже не подозревая об этом. — И его секай... — Именно. — Гуми кивнула догадке Тенмы. — Наши друзья... робики больше не шевелились. Музыка навсегда затихла, а деревья, кусты и любую растительность заменили собой пески... Начали разваливаться здания, с которыми было связано так много интересных событий, которыми мы хотели бы поделиться с Руи... Но после того дня он так и не пришел. — Но мы ждали его. — Гакупо многозначно посмотрел на полог, за которым скрывался вход в зрительский зал, где сейчас и был владелец этого полуразрушенного секая. — И хотели, чтобы в следующий свой приход он все равно увидел, как прекрасен мир, созданный его желанием. — Мы рисовали то, что помнили. Дома... деревья... то, что невозможно было нарисовать, уносили к шатру. Хотели спрятать обломки подальше... Наш секай, его прекрасный мир, почти полностью рассыпался, но... — На стеллажах начали появляться новые истории. Про актерскую труппу, что помогла одинокому алхимику. Что возродила его желание и показала краски жизни не в одиночестве. Вы спасли его однажды. — А сейчас — он вновь пришел сюда. — Гакупо горько усмехнулся, прикрыв ладонью глаза. — Но с другим желанием. Единственное, что он хочет... желание, что вновь собрало вместе наш почти полностью разрушенный мир... — Какое? — Цукаса напрягся. Если это желание сбежать, или чтобы его выслушали, или чтобы кто-то был рядом... Он исполнит. Любое. Будет рядом, утешит, любой ценой поможет разобраться с проблемами... Он это сделает. Ради Руи. Но правда его шокирует. Он приоткрывает рот, но не находит сил что-то сказать или попросить повторить. Его пробирает дрожь. "Что..?" — Его желание... "Я хочу исчезнуть. Навсегда. — умоляющим голосом сказал Руи, когда Гуми и Гакупо наконец-то успокоили его истерику, — Вы можете это сделать? Как-нибудь? Как угодно? Убейте, отправьте в какой-нибудь секай — что угодно! Даже если это будет больно, если как-то повлияет на обычный мир... Умоляю, пожалуйста! Я-я... я-я больше..." "Я так больше не могу..." — отчаянно шепчет он, не в силах даже ответить на объятия вокалоидов. — Цукаса... пожалуйста... Гуми всхлипывает. Еще раз. И еще. По её щекам начинают капать слезы и Тенма чувствует, что и сам вот-вот расплачется. Но если девушке подает вытащенный из ниоткуда платок Гакупо, то кто успокоит его? Простые слова тут не помогут. Ни ему. Ни этим двоим. — Цукаса, п-пожалуйста... — вновь повторяет девушка. — Спаси его... Прошу, помоги ему..! Он... мы чувствуем, что если ему не помочь, он совершит непоправимое... Пожалуйста, мы готовы на все, лишь бы ты..! — Мне ничего не надо. — он резко стирает подступившие слезы. Нет. Сейчас он не может дать волю чувствам. — Я пришел сюда с одной целью. Помочь Руи, чего бы мне это не стоило. И после вашего рассказа я лишь сильнее в ней убедился. — ...Я спасу его. — Тенма мягко улыбается, касаясь плотной ткани. — Этот дурак заслужил помощи. И заслужил таких преданных друзей, как вы. Спасибо, что все это время думали и заботились о нем. Уверен, как только ему станет лучше, он лично поблагодарит вас. — Спасибо тебе. — кивнул Гакупо, приобнимая подругу. Певица понемногу успокаивалась. — Пожалуйста... позаботься о нем. — Не надо просить меня о том, что я итак сделаю. — ярко улыбнулся Тенма. — Вы же обещали ему шоу, так? Он наверняка не захочет ничего слушать, пока не получит его. Вам лучше идти готовиться к выступлению... А я пойду к нашей звездочке. — Спасибо. — еще раз шепчет Гуми и все в тех же полуобъятиях вокалоида уходит в пройденный по коридору проход. Тенма вновь стирает подступающие слезы. "Почему?", да? Что же написано в этой дрянной книге... Почему он начал отказываться от своей мечты? Почему? Почему, почему, почему...? Цукаса резко распахивает ткань. И проходит в зрительный зал. Это место немного больше, чем сцена в его секае... Но даже с последнего ряда он видит его. Ноги тяжелеют с каждым шагом. Но он должен дойти. Во рту становится сухо, а сердце ускоряет свой ритм. На краю сцены, свесив с неё одну ногу, и обнимая другую, согнутую в колене, сидел он. В свете софитов его всегда бледное лицо и вовсе казалось мертвенно-белым: на нем отчетливо выделялись опухшие глаза и искусанные губы... одна все еще разбита, хах... Он сидит, с воодушевленной улыбкой рассматривая помятый сценарий. Его глаза блестят нездоровыми искрами, словно у парня и вовсе лихорадка. Он хитро прищуривается, заслышав чьи-то шаги. Отводит взгляд от сценария и встречается глазами с Цукасой. Его рот приоткрывается в тихом ужасе. Он подрывается с места — вскакивает на сцену, выронив разлетевшийся по листам сценарий. Цукаса замирает: одежда Руи... Боже, она ужасна: больничная пижама едва ли прикрыта черным кардиганом, скорее всего выданным Гуми, а сиреневые банты из атласных лент поверх него создавали действительно жуткую картину: на шее они и вовсе смотрелись, словно удавка с саркастично висящим позади пышным бантом, а на запястьях... до ужаса похоже на кандалы — ленты доставали до самого пола, словно цепи... Это было пугающе, но... Отчего-то... Так зачаровывало... Тенма не приближается: он останавливается у четвертого ряда и смотрит на Руи. Ждет, как он отреагирует. Но он вновь прищуривается: и, словно что-то решив, безумно улыбается. От такой резкой перемены из испуганного зверька в сумасшедшего хищника Тенму бросает в пот. Но актер успокаивает себя — "Это Руи. И я нужен ему" — повторяет он вновь и вновь. Он готов ко всему. Но так ли это? — Цукаса? — спрашивает он, немного наклонив голову набок. — Привет, Руи. — мягко улыбается блондин. — Это я. Долго жд... — Ага! Фу-фу-фу, я был прав! — Камиширо звонко хлопает в ладошки, отступая вглубь сцены. — Медальку тебе Руи! Ты был прав, это не он! — А..? — Цукаса непонимающе смотрит на друга. А Руи лишь заливается смехом. — Ха-ха-ха, ты — не он! — смахивая воображаемую слезу с края глаза, улыбнулся Руи. — Цукаса никогда бы не пришел! А ты — здесь! Но... хм-м, что же это зна-а-ачит? Думай, думай — эй, Руи, думай, кретин! — ах, точно! — он звонко хлопает себя по лицу. Да так сильно, что его белоснежное личико покраснело. — Вывод! Я понял, я сообразил! Ха-ха, не такой я и идиот... — Руи..? — Ты — фальшивка! — он довольно ухмыляется, показывая на парня пальцем. — Точно-точно, вот — я прав! — Эй, Руи... — Тенма шокированно следит за каждым движением, каждым взглядом, но... Почему они кажутся такими чужими? — Проблема. — он резко хватает себя одной рукой за волосы и сжимает с такой силой, что актер даже издалека видит, как побелели костяшки. — Ты не Цукаса. Тогда как мне тебя называть? Если я продолжу называть тебя Цукаса... нет... даже если я просто буду упоминать его имя... Он возненавидит меня лишь сильнее. — Что? Тенма чувствует, как внутри что-то треснуло, когда глаза Камиширо наполняются водой. Капля за каплей, слезы покатились по его щекам, бесшумно падая на пол. Улыбка Руи медленно спадает, оставляя лишь холодное безразличие на его лице: он кончиками пальцев касается мокрых дорожек. Презрительно фыркает. — Ах, это совсем не смешно. — он впивается ногтями в ни в чем не повинную щеку. Цукаса подрывается вперед, чтобы остановить его, но замирает у третьего ряда, когда режиссер, словно обжегся, отдергивает руку от лица. Тишину разбивает смешок. Легкая ухмылка. Звонкий смех, смешанный с глухими всхлипами. — Да что же ты делаешь, Руи... — Тенма шокированно смотрит на заливающегося смехом парня. — Что... да что с тобой..? Он был готов ко всему. Но не к этому. — Фу-фу, прости, псевдо-Цукаса. — он растирает остатки слез по лицу, с такой... теплой улыбкой... — Просто я кое-что вспомнил. Ах, точно... Лучше не вспоминать их, иначе они возненавидят меня за эти мысли раз... в шесть сильнее? Шесть... Пвф-ха-ха-ха! Шесть! А почему шесть! Какое замечательное число! Оно такое странное, ах, какая прелесть! Шесть или все-таки девять, режиссер или послушный ребенок, ха-ха-ха! Мечта или чужое решение, нормальный или странный! Мир так безумен, псевдо-Цукаса! — Руи... да неужели... Эй, я не псевдо-Цукаса! — он кричит. Он хочет кричать. Но из горла раздается лишь до ужаса дрожащий голос. — Нет, ты не Цукаса. — Я он и есть! Почему ты мне не веришь?! — Ты не он, очаровашка! Похож, но не он, фу-фу! — Почему ты считаешь, что я — не я?! Руи смотрит ему в глаза. И Тенма чувствует себя так, словно его бросили в Арктике голышом — холод в миг пронзил все тело. — Я — сумасшедший. — ледяным голосом проговорил парень. — Ненормальный. А Цукаса не будет общаться с сумасшедшим. Никто не будет. Ни Эму. Ни Нене. Никто. Тенма потерял дар речи. "Что...?" — Ах, опять я назвал их имена! — он испуганно закрывает рот ладонями. — Руи, как ты можешь! Ты ведь итак отравил им жизнь, как смеешь называть их имена?! Фу-фу-фу, я уже чувствую их ненависть... ха... ха-ха! Это так странно! Цукаса искреннее хочет что-то сказать. Но не может даже выдавить из себя писк. — Ах, точно! Если ты — не Цукаса, это не значит, что ты фальшивка! — задумчиво ходит по сцене Камиширо. — Точно! Ты актер! Да-да-да, молодец, Руи! Догадался! Цукаса хочет запрыгнуть на сцену. Обнять его. Показать, что вот он — Цукаса Тенма, собственной персоной! Его Цукаса. Но тело не двигается даже на миллиметр. — Значит ты, актер-кун, пришел посмотреть шоу? — Руи хлопнул в ладоши и задорно улыбнулся. — Как здорово! Мы как раз собрались показать шоу! Сюжет — полное дно, об одном ненормальном придурке, но — выбора все равно нет, ха-ха-ха! Он хочет быть рядом. Никогда не отпускать его. Но почему это так сложно? Просто сделай шаг вперед, просто обними... Тело не слушается. — Ойя? Я уже слышу шум за кулисами... Ну же, актер-кун — присаживайся и наслаждайся этим прекрасным шоу! Он весело кружится на месте, с взбудораженной, предвкушающей улыбкой. Концы лент, повязанных бантиками на его теле, также весело кружатся вокруг него — кардиган приподнимается и тоже пускается в пляс, включаясь в общий безумный хоровод. Эта картина такая пугающая... но Цукаса не может оторвать глаз. — Леди и Джентльмены! Нормальные и ненормальные! — он останавливается лицом к зрительскому залу. И Тенма видит, что смотрит Руи не на него. На пустые зрительские места. — Шоу начинается! Это комедия в трех актах — история одного больного ребенка! — Руи закатывает глаза. — Какие же скелеты таятся в его шкафу? Ах, а вот и название придумано! "Скелеты за дверью" — премьера специально для вас! "Наслаждайтесь" — равнодушно бросает Руи, скрываясь за кулисами. Тенма падает в первое попавшееся кресло. К такому он был не готов.