Что такое правила?

      Новый день и новая жизнь. Но какая это будет жизнь: хорошая или плохая, долгая или короткая, счастливая или нет? На эти вопросы никто не знает ответа, включая главных героев сей истории. Они, как и мы, могут только предполагать и воображать своё будущее. Пока ещё раннее утро. Большинство спит в своих постелях. Леви дозаполняет отчёт, а Алёна сидит на кровати в холодном поту. Ей снова снился кошмар, и снова её навестила паника. В лучшем случае нужно принять душ и выпить холодной воды, чтобы забыть о неприятном аспекте сна, и в принципе этой ночи, но сегодня девушке не удастся выполнить утреннюю рутину. Почему? Она выбрала второй ярус громко скрипящей кровати и просто-напросто боялась разбудить Диметру. Да и выходить из комнат во время отбоя было опасным занятием — старшие по званию могли влепить штраф в виде нескольких дополнительных кругов на разминке.       Алёна снова легла на кровать и не переставала думать о себе и своих друзьях. Как им себя вести? Как избавиться от некоторых привычек и повадок? Как сохранить уважение, статус и при этом быть послушными солдатами? Майер всегда ласково называли «мама» или «мамочка». По сути она такая и есть: следит за чистотой одежды, поведением, приносит вкусную еду и заботится о близких. Всю её жизнь о ней заботилась и поддерживала мать. Не смотря на мягкотелость старшей Майер, дочку она поощряла в любом бунте: от носки мужских брюк до получения нескольких образований.       Да, у Алёны есть ещё одно образование — медицинское. Она поступила в медшколу в 12 лет и всего за 3 года получила своё звание «хирург». Ей всегда было легко учиться в этом направлении, поэтому во время и после учёбы она приступила к работе. Сначала помогала в Подземном городе. Никогда не брала денег, просила только оплачивать лекарства. И один раз столкнулась с миловидным блондином.       — Прстите, — извинился парень, — я не заметил.       — Ничего страшного, я в порядке. — Алёна оценивающе смотрела на всех в Подземном городе, может кто-то ещё болен, а она готова предложить свои услуги просто за «спасибо».       — А вы врач? — поинтересовался молодой человек в голубой жилетке. — Чемоданчик похож.       — Да, я обучаюсь в медицинской школе, набираюсь опыта здесь.       — Сколько берёте за услугу?       — Ни сколько! — этот вопрос поставил девушку в тупик, ей казалось, что она общегородская знаменитость. — Я просто помогаю людям и набираюсь опыта.       — Но почему не берёте денег? Мне казалось очевидным платить за оказание помощи.       — Я пишу дипломную работу по рахиту и его проявлениях, а в вашем городе таких случаев очень много причём у граждан разных возрастов.       — Вы правы. Могу я узнать как вас зовут? Вдруг мне понадобится помощь.       — Да, конечно. Моё имя Агата Молейн. — Алёна не дура и разглашать своё настоящее имя никогда бы не стала при удобном случае, а этот псевдоним закрепился за ней уже давно.       — Меня зовут Фарлан Черч. Если нужна криминальная помощь или захотите полетать, обращайтесь! — Фарлан посмеялся, пожал руку новой знакомой и удалился.       Да, Агата Молейн в будущем станет одним из самых известных и при этом не узнаваемых специалистов в областях медицины, титанологии, астрономии и эзотерики. Она будет писать книги, статьи, отвечать на вопросы журналистов в газетах. Её лицо не сможет узнать никто, кроме жителей Подземного города. Агата Молейн всегда ставила своё фирменное «АМ» в конце каждой книги, статьи и очерка — это своеобразный автограф, который мог получить каждый. Много кто вырезал эти «АМ» и вешал на стену или складывал в стол. Даже сама Ханджи Зое зачитывалась предположениями Агаты Молейн и спешила применять их на практике, и много что совпадало. Было время, когда Ханджи сама собирала автографы своего кумира, она и до сих пор вырезает каждую статью, касаемую титанов.       О том, что Алёна Майер — это Агата Молейн знали только Доелы и Бо. Девушка только в письмах к ним может поставить своё фирменное «АМ». Если продолжать говорить об Алёне, то её мечта — быть военным врачом. Но после окончания школы ей поставили табу: «хочешь быть воякой — учись летать на УПМ.»       Так и начался путь обучения в академии и вот она в разведке.       В своих мыслях и воспоминаниях она провела несколько часов и очнулась от голоса Диметры.       — Доброе утро, мам.       — Доброе, через полчаса подъём. Вам с Дереком ещё кровь надо сдать перед завтраком.       — Спасибо, что напомнила. — Диметра уже оделась и посмотрела на Алёну. — Тебе помочь слезть?       — Вставайте, сучьи потраха! — Алёна долбила в дверь мальчиков, которые должны были встать двадцать минут назад. — Если вы не встанете, я лично сделаю из вас человеческую многоножку!       — Что. Ты. Делаешь, — резко и чётко капрал выговаривал каждое слово, изрядно напугав девушку.       — Пошёл к хе… — блондинка уже хотела вывалить изрядную порцию оскорблений и мата, но вовремя обернулась на источник шума, — …Пиксису. Капрал, что вы тут делаете?       — Дуру из себя не строй. — Аккерман был явно раздражён. — Ты подняла шум и бесишь меня.       — Я не отвечу Вам взаимностью, если разбудите этих двух обрыганов.        Леви в своём репертуаре выбил дверь. Все двери в разведкорпусе стоят на хрупком шпингалете, который потом можно легко заменить, поэтому капрал не церемонился с проспавшими. Дерей сразу вскочил и чуть не упал со второго яруса, а Кристофф спал. Это была его большая ошибка, ведь в следующую секунду ему на голову выплеснули жидкость из ночного горшка со светло-пшеничным цветом и неприятным запахом. Бош тоже подскочил и Леви начал читать нотацию вперемешку с оскорблениями. Тем временем из кабинета врача пришла Диметра.       — Что случилось?       — Капрал только что выломал дверь и облил мочой Криса. — округлившиеся глаза Алёны говорили всё за себя, но мозг отчаянно понимал, что никто не обладает способностью чтения по глазам.       — Что?! — теперь глаза округлились у Диметры.       — Он просто выломал сучью дверь и облил Криса мочой.       — Вот этот коротышка?       — А ты видишь кого-то ещё?       — Вам, щенки, дополнительно пятнадцать кругов, а вам, — Леви повернулся на девушек и они заметно вздрогнули, — за мат и оскорбления плюс сто отжиманий каждой.       — Хоть двести, если вы будете подо мной, — в своей излюбленной и пошлой манере сказала Майер.       — Двести отжиманий под моим контролем и дополнительные пятнадцать кругов. — Леви окончательно разозлился на блондинку. — И если ты хоть что-то не выполнишь, пеняй на себя.       Через полчаса Алёна вместе со своими друзьями стояла на площадке и готовилась к расплате. Ей прекрасно было понятно, что она не выполнит даже норму, а тут этот «коротышка» ещё больше заставит девушку страдать. Летать на УПМ — это одно, а отжиматься и бегать — совсем другое дело. И недосып прибавлял усталости и вялости, которые нужно было не только скрывать, но и сильно перебарывать.       «Если я сдамся сейчас, то точно не смогу работать и учиться. А здесь есть шанс, хоть призрачный. Вот бы покурить… Так, Майер, соберись! Ты уже достаточно запомнилась Леви, не хватало ещё больше проблем. Нужно придумать как рассчитать вес и силы, чтобы не облажаться. Может получится выкурить хотя бы три за сегодня. Но когда? Они всё время с нами и глаз не сводят, а ещё пялятся на Диметру. Он рассказал? Не должен: бегает от меня как кот от собаки и в глаза смотреть боится. М-да, что за мужики пошли? Всего боятся и отпор дать не могут. А капрал в этом плане ничего. Если серьёзно, то он прям хороший: немногословный, с характером, да и симпотный… Почему я о нём думаю? Только влюбиться не хватало. Это от нехватки никотина, наверное. Вот, идёт к нам. Да, ростом его природа обделила, но форма ему идёт. Вот бы он вечером с вином позвал к себе… Мне с такими мыслями в монастырь пора. Нет-нет, он мой нача…» — поток мыслей оборвал возглас капрала и стальной хват за волосы.       — Я к тебе уже третий раз обращаюсь, тупица.       — А я только на «душа моя» и «солнышко» откликаюсь, — пинок в живот от Леви выбил из головы девушки все хорошие мысли и позитив, адресованный капралу.       — Начинайте тренировку и помните, что я за каждым пристально слежу. Бежим по большому кругу. Все, кроме Диметры Доел — семьдесят пять кругов, Доел — шестьдесят.       Капрал дал свои наставления и провожал взглядом бодро бегущих по кругу студентов. Теперь у него был интерес. Дело в том, что круг был довольно большой и даже сам капрал иногда с трудом мог пробежать по нему шестьдесят кругов, а эти оболтусы нахватали семьдесят пять. И теперь Леви их мог не только «загонять» в прямом и переносном смысле, но и посмотреть, как они на самом деле держат свой рейтинг.       Леви сомневался даже в Боше: не мог он поверить, что «золотые дети» могут быть такими развитыми и сильными. Если будем честны, то он до сих пор не мог понять как же Майер уложила его на лопатки.       «А всё же не верю я Майер. Вон как они бегут. Этот шкаф нерасторопный шлишком, чтобы на УПМ лететь быстро, про её выносливость я вообще молчу. Но для чего ей надо это? Сомневаюсь, что она прям хочет в разведку, умная баба. Эти близнецы — малолетки, с ними понятно. Со шкафом тоже: покрасоваться хочет. Но она… Красивая, умная, с юмором, грубовата, но всё равно жена хорошая. Да и возраст прям на выдань. Почему я о ней думаю так много? Странно всё это».       Пока капрал раздумывал о своём интересе (и делал это долго и тщательно), ребята прибежали с горем пополам. Одному Кристоффу было нормально, он только немного вспотел, а вот остальные… Двойняшки присели на корточки и пытались перевести дыхание, а Алёна вообще запнулась на построении и упала к ногам Леви.       — Кто тебе разрешил падать? Вообще немощная, шавка малолетняя? Отвечай, когда спрашивают, — тихо и при этом грозно говорил капрал в такт движениям поднимающейся девушки.       — Так точно, ка-а-апра-а-ал. — Алёна специально растянула последнее слово и с улыбкой наблюдала как лицо Леви становится всё темнее.       — О, ребята! — Ханджи радостно подбежала к Леви и положила ему руку на макушку. — Сегодня проверим как Вы на лошадях скачете.       -Совсем оборзела, четырёхглазая?!       — Я думал, что ты только с «мамой» такой грубый, а с другими ласковый! — Кристофф рассмеялся и не заметил, что все и особенно Ханджи изменились в лице.       — Ты совсем тупой, ублюдок! — брюнет не поскупился на сочный удар с ноги в живот. — И кто такая «мама»?       — Капрал, давайте успокоимся, — Алена натянула милую улыбку и подбежала к Леви, немного придерживая за плечи. Девушка делала так всегда, когда неприятности не миновать. — Он просто… Тупой. Очень тупой. Когда читаешь по слогам, сложно прочитать и выучить правила этики. — После испепеляющего взгляда Леви, Майер убрала руки и немного похихикала, дабы сгладить неприятный инцидент.       — После ужина ко мне в кабинет. — Аккерман раздражённо тыкнул девушку в грудь и быстрым шагом удалился, оставив своих подчинённых с Ханджи.       К счастью, Ханджи смогла разрядить обстановку и внушить ребятам уверенности. Она много говорила: о титанах, о вылазках, о ребятах. Кристофф мало что понимал о титанах, ему больше были по душе разговоры про солдатов: кто они, откуда, какие цели преследуют. Такой он человек, этот Бош, всегда слишком человечный и понимающий, всегда слишком добрый и наивный, всегда слишком жертвенный. Блондин расспрашивал Зоэ обо всех, кто им встречался, и даже успел прочитать лекцию на тему «человек не орех — сразу не раскусишь».       Дерек всё время молчал и много смотрел на само здание и УПМ. Он всегда был техником до мозга костей, строительство и механизмы, работы конструкций интересовали его больше отношений. А, если (не дай Бог), человек не знает принцип работы УПМ или другой военной техники, то гореть ему в аду синим пламенем лет так двести. А про титанов он говорил так: «бегают голые хуйни и жрут что попал, а потом просраться не могут».       Диметра же просто смотрела на Ханджи и впитывала каждое слово. Так довелось, что Доел уже который год грезила о такой встрече, и вот мечта сбылась. Со стороны можно было принять новобранца за одержимую: так близко и так долго ещё никто не смотрел на майора. А Майер была не в этом мире. У неё в голове уже крутились сцены повешения, отрубания головы и удушения вечером у капрала. Да, она хотела побыть с ним наедине и постараться разгадать своего начальника, но посиделки под таким предлогом не внушали доверия.       — Так, ребята, вас отряд Леви посадит на лошадок, и посмотрим как вы катаетесь. — Ханджи радостно затараторила. — Сейчас распределю по парочкам. Петра пойдёшь к… Кристоффу, правильно?       — Да-да, я такой. — Бош улыбнулся и поднял руку вверх в знак приветствия.       — Оруо к Дереку.       — Я хочу к прекрасной даме. — Оруо подмигнул Алёне и прикусил язык при этом громко завопив и схватившись за рот.       — Сначала разговаривать научись, а потом к даме иди, — его грозно, но по-доброму перебил парень с хвостиком.       — Я тут командую! — Ханджи замахала руками. — Оруо проконтролирует Дерека. Эрд посмотрит за Алёной. А Гюнтер… А где Гюнтер?       — Его отправили в город за чем-то, — ответил недавно признанный Эрд, — приказ командора.       — Тогда я лично посмотрю за Диметрой, — в глазах последней будет неописуемое счастье ещё несколько часов, пока Ханджи не покинет их приятную компанию. — А теперь за лошадьми.       Алёна сцепила руки на груди, сгорбилась и подошла к Эрду.       — Мне нужен мой жеребец, — тихий голос можно было еле услышать, — я приехала на нём.       — Не переживай, все лошади, попавшие в Разведкорпус, из Разведкорпуса не уходят, — Майер улыбнулась от шутки «надсмотрщика», но всё равно была темнее тучи.       Прошло несколько часов занятия. Все разговаривали со своими наставниками, даже Дерек и Оруо нашли общий язык. Ханджи безумолку что-то рассказывала, Кристофф заигрывал с Петрой, а Алёна и Эрд мило беседовали о многих вещах. Ребята показывали своё мастерство, особенно отличилась блондинка: ей поддались все виды рыси, много команд и даже прыжки различной сложности. Конечно, после себя девушка оставила неизгладимое впечатление лучшей наездницы.       — Позволь помочь? — Эрд протянул Алёне руку и слегка улыбнулся.       — Я и сама могу, но премного благодарна, — Майер улыбнулась в ответ и была не против такого рода ухаживания.       — Я очень впечатлён, со мной такого не было довольно давно.       — Ха-ха, я рада, что произвела впечатление.       — Я отведу коня.       — Нет, не надо, — Алёна быстро схватила поводья. — Он, как Аккерман, такой же характерный и признаёт только меня.       — Хорошо, понял. Сзади к нему точно не подходить, — блондин посмеялся. — А почему на тебе лица нет?       — Её злюка-чистюля вызвал на ковёр, — Ханджи появилась сзади коня и громко сказала свою фразу.       Ураган подскочил и начать лягать всех, кто был вокруг. Он ржал и громко дышал. Наверное, если бы он мог рычать, то сделал это. Решение проблемы было только одно: его хозяйка. Алёна с третьего раза схватила его за гриву и посмотрела ему в глаза. Она говорила с ним, как с человеком: чётко, разборчиво, по делу и не забывала поглаживать по морде. Она всё стояла и приговаривала:       — Успокойся. Я рядом. Ты в безопасности. Тебя никто не обидит. Доверься мне.       Как ни странно, но спустя минуту таких разговоров конь успокоился и стал даже немного ластиться к девушке. Все посторонние были целы и это порядком успокаивало, ей ещё не хватало причины усыпления животного. После, блондинка постаралась быстро ретироваться и отвести питомца в загон, где ещё разговаривала с ним минут пятнадцать.       Дальнейший день был изматывающим: много тренировок, много колких фраз и много побоев. В основном, доставалось Алёне от Аккермана, оно и понятно: девушка слабая и ничего поделать с этим не может. Несколько раз она ловила сочувствующие взгляды Эрда, но ничем больше это не закончилось. Единственной приятной нотой перед казнью была сигарета после ужина, точнее вместо.       Майер приняла решение, что лучше покурит в уютном местечке, которое заметила на пробежке, и сходит в душ, а не будет засорять свой желудок склизкой кашей. Сначала она сходила в душ со своими любимыми принадлежностями, хотя мыться в общей душевой было тем ещё испытанием, но она выжила. После надела чистую одежду и с мокрыми волосами и без макияжа тихонько вышла на улицу. Она спряталась и несколько раз проверила окрестности в поисках наблюдателей: всё было чисто.       Сначала в руках появился красивый портсигар, из которого девушка достала тонкую сигарету и взяла указательным и средним пальцами правой руки. Потом в руке оказались спички. Спасительная и самая сладкая затяжка. Алёна даже закатила глаза от накатывающего удовольствия: лёгкий летний ветерок, любимая сигарета и скорая встреча с Аккерманом. Она искренне надеялась, что он ужинает и что у него заложен нос.       В дверь кабинета тихо постучали.       — Входите, — прикрикнул Леви и отложил документы.       — Вы меня вызывали.       — Садись, — Алёна послушно села и стала ждать, когда капитан начнёт разговор, но он молчал.       — Я хочу извиниться за поведение всех четверых, мы вели себя неправильно и нам не оправданий, — девушка посмотрела в глаза Леви и немного помедлила. — Как я могу искупить вину за всех?       — Почему ты отвечаешь за всех?       — Они молоды и наивны.       — А ты нет?       — Стараюсь думать, что я преуспеваю в интеллектуальных способностях.       — По твоим словам не заметно.       — А вы обиделись? — Алёна вызывающе смотрела в глаза своему капитану, её переполняли ещё непринятые эмоции.       — Оскорбление вышестоящего, безумный конь и невыполнение норм. Это только сегодня, а впереди ещё двадцать девять дней. Стоит задуматься об уходе.       — Мы подумаем, но решение приняли уже давно.       — Зачем тебе это? — Леви открыто выражал интерес и его разговорчивость подтверждала это. — Муж не против?       — У меня никого нет и не планируется.       — Твоё наказание за всех выдраить конюшни вне рабочего времени.       — Будет сделано. Это всё?       — Нет. Я ненавижу запах сигарет. Перед моим приходом не кури.       — Так точно, капрал Леви.       — Свободна.       Алёна закрыла дверь и пошла в комнату с чувством опустошённости. Он опустил её простыми словами и не дал ей жестокого наказания, хотя мог, но не сделал. Ей было приятно быть с ним, приятно просто смотреть в глаза, чувствовать лёгкий запах пота и порошка.       «Что происходит? Я не могу что-то чувствовать! Он меня не помнит. И не вспомнит! Я изменилась за эти годы, выросла, стала женственной. Но его глаза, они… стали тяжелее и грустнее. Надо отнестись к нему нежнее, он не заслужил этого. С каким пор меня волнуют мужики? Отставить мысли об этом! Только работа, учёба и саморазвитие! Отношения принесут лишь разруху в мою жизнь. Но его волосы и руки. Это просто волосы и руки. Он низкий, грубый и жестокий! Нужно лечь спать и не думать о нём.»       Алёна сделал вечернюю рутину и легла спать, пытаясь не разбудить Диметру. От усталости она быстро уснула, хотя перед сном прокручивала их разговор. Она пыталась анализировать его, пыталась найти все изъяны, пыталась разочароваться в нём.       А, Леви корпел над отчётом до глубокой ночи, и только ближе к половине третьего утра его тоже одолели мысли о девушке.       «Красивая она. Ресницы длинные и глаза глубокие. Но запах сигарет отвратен, омерзителен. А её поведение — мат и издёвки над всеми. Дурная девчонка. Жаль, что она пришла в разведку, не хочу видеть её кормом для титанов.»       Они разные, слишком разные. Леви — немногословный, чёрствый, грубый и непонимающий мужчина. Он — солдат, у него есть только долг и верность командору. А Алёна — нежная, пусть и с напускной грубостью. Ответь ей лаской и будет ласкаться в ответ, словно кошка. Она эмоциональна и ранима, её легко погубить. Леви погубит её, он задавит её и не сможет дать нужного. А Алёна будет страдать и пытаться растопить гранит, пытаться превратить злого волка в доброго пса.       Их исход понятен заранее — разочароваться в своих убеждениях и мнениях. Они это понимают, их мозг это понимает, но сердце уже начинает биться быстрее при виде друг друга. Пусть они и не понимают всей степени притяжения, пусть не хотят принимать влечение, но оно есть и пока уходить не хочет.