Тайный поклонник

      Университетская жизнь выбила Соён из её настроившейся колеи. Вселенная, явно насмехающаяся над ней, подкинула «подарочек» в виде новой или, точнее, давно забытой старой соседки по парте, чёртовой ярко улыбающейся Сон Юци. Девушка похорошела, вытянулась, превосходя Соён во всём. Рост, красота, успеваемость, популярность — всё это дружно усвоилось в личности Юци, следуя за ней по пятам. Однако, Чон не завидовала, вовсе нет. Она восхищалась. Восхищалась искренне, словно одна из тех фанаток, пускающих слюни на своего любимого певца или актёра. Соён восхищалась и эта внезапная повторная заинтересованность в Юци пугала сильно, затаскивая на дно собственных принципов и убеждений.       Минни ей посочувствовала. Искренне приносила извинения за то, что так и не смогла выбить дурь из Юци. Но не её это вина, Соён не обижалась. Теперь по вечерам она сидела в общежитии, наслаждаясь одиночеством среди новых конвертов. Давно забытых, приносящих глубокую тоску конвертов. Внутри больше не было текста, ни намёка на стих или чистосердечные признания. Теперь Соён находила собственные портреты, датируемые как и четырёхлетней давностью, так и совсем свежие, буквально вчерашние, либо сделанные за неделю до первого сентября. Чон эта одержимость не пугала. Теперь эта одержимость и желание привлечь внимание затаскивала в круговорот ноющего сердца и болящей души.       Улыбка Юци заставляла задерживать на ней внимание, задерживать дыхание до точки невозврата. Эта широкая невинная улыбка, хранящая в себе все несказанные чувства заставляла влюбляться сильнее, чувствовать себя раздавленной мушкой, треклятым наркоманом, безумно жаждущим закинуться очередной дозой.       — Это сводит меня с ума, — Соён признаётся Минни прямо, больше не в силах сдерживать эту лавину чувств. Прошёл целый месяц с начала семестра, а Юци у неё под боком во время занятий ведёт себя так, словно Соён для неё незнакомка, не вызывающая ни капли интереса. Однако с каждым днём конверты продолжают накапливаться, попадая в рюкзак таинственным образом. И когда это у Юци пальцы стали такими ловкими?       — Эх, Соён, — Минни вздыхает тяжко, искренне радуясь простоте собственных отношений. — Ты и Юци явно не Дерсу Узала в любовных похождениях. Вам бы напиться и оказаться в закрытой комнате. Вот это было бы дело!       — Не смешно, — Соён ворчит, обиженно надувая щеки. Возможно, в словах Ким есть смысл, но и что с того, что они с Юци вдруг поцелуются или займутся сексом? От этого сложностей не поубавится, а забыть про прошлое не получится: сердце Соён терзает боль при одном только понимании глупости этой ситуации. И кто же был глупцом?       — Соён, вам ведь не по десять лет. Ещё четыре года игры в молчанку, да ежедневных подарков в виде портретов и всё! Ваши пути больше не сойдутся, а ты так и продолжишь гнить в своей квартирке с мыслями про свою возлюбленную. Отпусти обиды и сделай шаг первой. Не забывай как много Юци сделала для тебя, — Минни отчитывает, но Соён не чувствует в нравоучениях злости. Эти слова окутывают её невидимым теплом, словно матушка обняла перед сном. — Я знаю, что наша Юци идиотка. Но я также знаю, как она страдала этим летом. Соён, я видела две стороны медали и могу судить объективно — вы обе идиотки.       Соён, переступая через гордость, мысленно соглашается. С Минни прощается поджимая губы и уходит от довольной подруги как можно быстрее, зная, что по приходу в общежитие обнаружит новый портрет. Рисунок был, и лежал он в конверте совсем свежий, написанный в этот самый день. Аккуратные штрихи радуют взгляд Соён, но портрет возвращается обратно в конверт — стена над её кроватью завешана рисунками по самый потолок.       Очередную ночь Соён проводит в душевных терзаниях. Сердце жалобно просится к Юци, желает забыть все обиды, поговорить нормально и позволить себе любить открыто, но здравый разум отрицает эту возможность, утаптывает злость на Сон ещё глубже, пробивая тёплые чувства холодной ненавистью. Соён всё никак не может забыть те дни, когда печаль накрыла её с головой. Никакие портреты расправиться с этим не помогут.       На утро почти ничего не изменилось. Соён пришла на первую пару под самый звонок, лишь бы поменьше сидеть рядом с Юци. Единственное, что она решила изменить — отсутствие рюкзака. Минни говорит действовать? Что ж, значит именно так Чон и сделает. Никто ведь не говорил идти первой на встречу, достаточно просто подтолкнуть трусливую Сон…       Однако это ничего не изменило и победная улыбка спала с лица Соён, когда под конец занятий ни одно письмо и ни одно словечко не вылетело со стороны Юци. Сон вела себя так же невозмутимо, на парах утыкаясь в тетради, а на переменах мило беседуя с одногруппниками. Соён это злило, по-настоящему выводило из себя. Ни капли внимания в её сторону! В какой-то момент Соён начинала подозревать, что Юци вовсе не причастна к тем портретам, но чёртов жираф на каждом конверте заставлял глаза дёргаться. Под конец последней пары Чон всё же нашла то, ради чего не смела пропускать университет — конверт магическим способом оказался во внутреннем кармане её куртки. У Соён голова кругом ходит, пока Юци наблюдает за ней издалека, улыбаясь криво и так несчастно, словно она готовится принять свою смерть. Правда судьба (и абсолютно всё равно, что Чон в судьбу эту хренову не верит) решила жизнь перевернуть с ног на голову и подтолкнуть девушек самостоятельно. У группы началась ознакомительная практика и всех расставляли по парам для общего задания. С кем могли в пару поставить Соён? Думаю, мудрить и долго думать не стоит.       Чон внезапно поверила в благословение Бога и готова была разрыдаться на месте — Юци впервые не просто обратила на неё внимание, она предложила собраться после пар для обсуждения проекта, так ещё и остаться у кого-то в комнате общаги для начала работы! Однако Соён радовалась недолго, ведь вместе с счастьем от перемен к ней пришло и жестокое осознание: ей, чёрт возьми, придётся провести рядом с Сон как минимум две недели совместной работы. С девушкой, в которую она была влюблена, и, что там скрывать, влюблена и по сей день, но словом об этом обмолвиться не может. Минни на такую новость пожелала удачи. Нормально подготовиться к встрече у Соён так и не получилось.       Как только последняя пара закончилась и все разошлись по своим делам, Чон молча подошла к застывшей Юци, ожидая хоть каких-то действий. Тишина эта была ужасно смущающей и Соён прекрасно прочувствовала табун мурашек, когда Сон соизволила глянуть в её сторону.       Соён не знала что сказать. Дыхание словно прервали, будто неведомая сила сжала её горло, не подпуская воздух к лёгким. Юци улыбнулась. Так мило, тепло и Чон вдруг почувствовала облегчение. Валун спал с души, позволяя эмоциям вырваться наружу. Соён больше не могла сдерживаться. Она сделала шаг вперёд и крепко обняла девушку, утыкаясь мокрыми от слёз глазами в её плечо.       — Тише, тише, ну чего ты вдруг, — Юци шептала ласково, на самое ухо, поглаживая волосы нежно, словно прикасалась к чему-то невероятно драгоценному. А Чон прижималась ещё сильнее, всхлипывая несчастно, высказывая все заколоченные в сердце слова.       А в голове у Соён вихрь запутанных мыслей, настоящий узел, который невозможно развязать. И кем для неё является Юци? Запретным желанным плодом или препятствием на пути в новую жизнь? Той восьмиклассницей из прошлого, «тайным поклонником» или её новой одногруппницей? Соён не знала. Не знала и прийти к ответу складному просто не могла. А Юци на ухо продолжала шептать успокаивающие слова, теперь обнимая в ответ также крепко, вкладывая во все свои движения всю ту любовь, что не получилось выразить до.       — Ну всё, всё. Пора идти. Думаю, сегодня нам стоит обсудить не проект, — Юци предлагает, а Соён кивает положительно, всхлипывая в последний раз. Глаза покрасневшие протирает, шипя от неприятного покалывания. В кафе идти не захотели — слишком людно, Юци живёт в квартире — ехать далеко, остаётся только комната Соён. Чон ведёт не уверенно, еле переставляя ноги, но Сон сзади за плечи поддерживает, позволяя перенести на себя всю ношу.       За дверь свою Соён впускает подругу бывшую без смущения. Нет сил краснеть от россыпи портретов и хорошо знакомой шкатулки со стопкой весенних конвертов. Юци рассматривает комнату с открытым интересом, проходясь глазами по каждому уголочку, в особенности останавливаясь на стене над кроватью и рабочем столе. По каждому конверту взглядом проскальзывает внимательно, но, замечая один запечатанный, внезапно замирает, задерживая дыхание от накатившей грусти.       — Так значит, ты так и не открыла.       — Прости. Но выкинуть его сил тоже не хватило, — в голосе старшей чувства вины нет, но Юци её чувства понимает прекрасно. И сама ведь когда-то получала письмо от лучшей подруги, прекрасно зная, что внутри слова о любви. Открыть его тогда так и не решилась, лишь через два года распечатала, когда Минни помогала ей с генеральной уборкой. Вот так сюрприз был. Правда, неприятный.       — Ничего страшного. Там ничего важного, — врёт бессовестно, даже не надеясь, что Соён поверит в глупую ложь. Но Чон кивает, мол, поняла, лишь бы одногруппницу в неудобное положение не ставить. Раз чувства свои ни во что не ставит, то кто такая Соён, чтобы возмущаться и отрицать?       Юци усаживается на кровать и смотрит в сторону хозяйки своими широкими ясными глазами. Что делать дальше — неизвестно. Соён гостеприимно предлагает чаю и чего-нибудь перекусить, а бурчащий живот Сон соглашается радостно, заставляя собственную хозяйку смущаться.       — Знаешь, Юци, — Соён оборачивается в сторону Сон, откладывая нож и нарезанный хлеб в сторону, — мне вот всё было интересно. Почему?       Юци пожимает плечами медленно, лишь через минуту-две молчания добавляя неуверенно:       — Наверное я боялась. Я и сейчас боюсь. — Соён кивает. Понимает прекрасно, но брови самостоятельно сводятся к переносице, прекрасно высказывая недовольство подобным ответом. — Думала, ты отвергнешь. Ты ведь так долго… Уф, прости. Сколько раз проходили, а мне как впервые сложно обсуждать это. Ты страдала тогда. Вспоминаю я твои слёзы и так плохо становится. И как только поняла я, что и сама влюбилась, то оставалось мне только безнадёжно любить тебя молча. А потом фильм я дурацкий посмотрела и тоже захотела попробовать всё изменить. Так и идея с этими письмами появилась.       Соён слушает внимательно, сжимая губы от невольно пришедших воспоминаний. Помнит она все те слёзы и прочувствовать их может беспокойно так, словно вчера всё это было. Задать вопросов хочется бесконечное количество, но молчит, ожидая продолжения словно покорный пёс.       — Эх, Минни так и сказала, что такое короткое оправдание тебя не устроит, — Юци вздыхает тяжко, но всё же продолжает дальше: — Если так подумать, то, может, я и тогда уже что-то чувствовала. Но это ведь восьмой класс! Сколько лет нам было? Пятнадцать? Я была мелкой и глупой! — Соён на это фыркает, возвращаясь к чаю. — Ладно, может сейчас недалеко ушла, но всё же. Тогда отношения между девушками казались чем-то диким и неправильным. И на протяжении года, второго, третьего… Я осознавала постепенно. Осознавала, что сглупила. Сейчас я повзрослела и каюсь. Каюсь, что подкидывала письма, а не решилась поговорить. Каюсь, что четыре года назад поступила так мерзко, грубо и неправильно. Каюсь, что и сейчас, после трёх месяцев отсутствия хоть какого-то намёка на тебя в моей жизни, я вела себя так, словно мы не знакомы и продолжила старую игру. Ты не представляешь как я тогда испугалась. Захожу в аудиторию, а там ты. Сидишь на задней парте, такая восхитительная, совсем не изменившаяся, разве что похорошела ты ещё больше за лето, — Юци закрывает потеплевшие щёки, надуваясь на смешок Соён. — Эй, знаешь как смущающе говорить что-то подобное! Ну так, на чём я там остановилась… Ах, точно. Не ожидала я тебя, в общем, встретить. Но встретив я поверила в то, что у меня есть ещё один шанс. Правда, как видишь, я снова всё испортила.       Юци прижимает к себе подушку, пряча в ней лицо. Соён откладывает нож и оглядывает Сон уж совсем тяжко, не зная что ответить. Что она должна сказать? Этот вопрос крутится в голове, так и не находя себе места. Кипящий чайник клацает, разбавляя тишину и Юци наконец выныривает из-под подушки, глядя на старшую красными глазами.       — Соён, — она шепчет жалобно, почти что срываясь на рыдания, — не молчи, пожалуйста.       Соён вздыхает и потирает виски от нахлынувшей головной боли. Она подходит к кровати и садится на корточки перед Юци, равняясь с ней.       — Юци, — она протягивает последнюю гласную, обводя большим пальцем скулу девушки. — Я давно тебя простила. Моя обида на тебя распаряется сразу, как я вижу тебя. Не плачь, пожалуйста.       Но Юци на слёзы всё же срывается, чувствуя безумное счастье. Она думает, как только такая глупышка как она смогла привлечь внимание Соён? Весёлой, доброй, временами строгой, всё ещё такой тёплой к друзьям и близким Чон Соён.       Они сидят друг напротив друга, смотря в глаза глубже, чем все остальные. Соён вытирает чужие слёзы бережно, гуляя взглядом по всему лицу, перепрыгивая от родинки до родинки и останавливаясь на губах. У Юци от взгляда этого неуверенного, нерешительного мурашки по коже бегают и губы вдруг пересыхают, словно Чон выжигает всю влагу. Сон языком проводит, смачивает, а Соён следит словно заворожённая, совсем медленно, еле заметно приближаясь к младшей. Юци спрашивает разрешения взглядом и замечая как старшая моргает в знак согласия, приближается моментально, целуя просто и нежно, словно губами своими прикасалась к лепестку. Соён сквозь поцелуй мычит и улыбается ярко, чувствуя что мечта её такая давняя, что уже почти прозрачная и невесомая, наконец сбылась.       А у Юци слёзы текут всё сильнее, смачивая губы солью. Она движениями извиняется за все оплошности, прижимая старшую к себе за голову ещё ближе. Соён от неожиданного напора теряет равновесие и падает на пол, а Сон от такого смеётся заливисто, чувствуя как узел чувств наконец развязался.