Пылающие сердца

Сакура вытерла со лба капельки пота и, тяжело выдохнув, прикрыла глаза. — Что с ней? — нетерпеливо спросил Саске, кивнув на лежащую на футоне под тяжёлым одеялом пятилетнюю девчушку. Она крепко спала, но щёки алели румянцем. — Больна, что же ещё, — тихо огрызнулась Сакура, поднялась с пола и вышла в коридор. — Ещё позже не могли позвать? Когда она умрёт, к примеру? Саске молча следовал за ней по пятам, раздражая. Её вообще всё раздражало в этом доме. Тёмные классические японские интерьеры старого дома главной семьи клана Учиха навевали много воспоминаний о давно ушедших временах. Когда Сакура была здесь желанным гостем, а не ирьёнином, которого вызывают, когда уже никто другой помочь не может. Взбешённая донельзя, она резко остановилась перед лестницей со второго этажа и, развернувшись, накинулась на Саске: — Кто занимался с ней?! — вспылила она, не в силах сдержать злость. — У неё слишком маленький объём чакры, ей физически нельзя учиться ниндзютсу. Вообще никакому и никак. Это было написано ещё в её карточке при рождении! — Никто с ней не занимался, Сакура, — нахмурившись, коротко отрезал Саске. Она не поверила. Внутри её колотило от бешенства. Учиха и их упрямство. — Где твой старший брат? — Ты можешь что-нибудь сделать? — проигнорировав её вопрос, спросил Саске. — А ты думаешь, зачем мне твой брат? Ей нужно перелить чакру. Вероятно, одно из запечатывающих техник Сенджу должно помочь. Надо уточнить у Цунаде-шишо, — чуть успокоившись, ответила она. — Моя не подойдёт? — В таком тяжёлом случае — нет, — контролируя тон, терпеливо произнесла Сакура. — Ни твоя, ни твоих родителей. При крайнем истощении слабого детского организма подойдёт только чакра родителей. По обыкновенно спокойному лицу Саске пробежала тень. Он на мгновение потерял самообладание, и под треснувшей маской промелькнуло беспокойство. И это пугало сильнее вида обессиленного ребёнка. — Где твой брат, Саске? — тихо спросила Сакура. — Он на переговорах в Кумокагуре. Она остановилась посередине лестницы. Глава клана — и на переговорах? Нет, Учиха были определённо менее закрыты, нежели консервативные Хьюго, но всё же по обыкновению главы кланов деревню покидали редко. Что же за переговоры были такие, что понадобился сам Итачи? И что им теперь делать? — Когда он вернётся? — Должен через неделю. Сакура утомлённо выдохнула и покачала головой: долго. Малышка Харуми могла не продержаться и четырёх-пяти дней. Организм пока держался, но мог начать сдавать в любую минуту. Потерять наследницу, первого ребёнка главы клана вот так просто? Пусть и крайне слабого ребёнка… Не те были времена теперь, чтобы такое сошло с рук и прошло бесследно. Да и не тем человеком был Итачи. Как бы они ни разошлись, как бы Сакура к нему ни относилась, но не признавать, что он души в дочери не чаял, было невозможно. — Кто тренировал Харуми? — спросила Сакура. Саске колебался, но всё же ответил, отведя взгляд: — Мама. Не сдерживаясь, Сакура покачала головой: — Молитесь своим божествам, чтобы малышка выжила. Ни секунды Сакура не сомневалась, что гибель дочери Итачи не простит ни матери, ни брату. Даже у его самоотверженной любви существовал предел. Знал об этом и Саске. Оттого и позвал её. Выводить из себя уравновешенного Итачи Учиха было смерти подобно. — Что-нибудь можно сейчас сделать? — спросил он. — Я попытаюсь замедлить ослабевание её организма. Но по-настоящему может помочь только переливание чакры, — ответила Сакура и бросила пристальный взгляд на Саске. — Пишите Итачи. Чем быстрее он вернётся, тем больше шансов. О смятении и раздражении, царившем в душе у Саске, говорили только натянувшиеся в тонкую линию губы. Едва ли ему хотелось рассказывать старшему брату о том, что произошло. Их отношения, и без того испортившиеся ещё до рождения Харуми, оставляли желать лучшего. Даже постороннему взгляду было заметно, что в некогда полувлюблённом и обожествляющем взгляде появились раздражение и пренебрежение. А уж Сакура и вовсе видела, насколько глубокой трещиной расколол братьев разлад. Только вот причины она не знала — и не хотела знать. Ей Учиха причинили достаточно боли. Не знать бы их до конца жизни.