Пылающие сердца

— Я думаю, папа умирает, — серьёзно глядя на Сакуру, произнесла Харуми. — Такое прокатывало только в детстве, детка, — поморщившись, фыркнула та в ответ, не отрываясь от экрана монитора. Срывать злость на ни в чём не виноватой четырнадцатилетней Харуми не хотелось, но Сакура кипела, как чайник, разве что пар из носа не шёл. — Ему очень плохо, — продолжила давить девочка. — Ходит, на всех волком смотрит. Дома все по стеночкам шарахаются. — Очень хорошо, что плохо. Вот пусть и дальше так будет. — Сакура, это бесчеловечно. Ты сама учила меня, что к людям нужно относиться с доброжелательностью и пониманием, пока они сами не заслужили обратного. Сакура невнятно буркнула. Так и было. Только вот Итачи — заслужил всё, что ему полагалось! — В конце концов, — спокойно продолжала Харуми. — Братишке Тэтсуйе будет полезна дисциплина. Он очень… импульсивный мальчик. — Ему девять, милая, — процедила Сакура. — Девять. В АНБУ в девять — ненормально. — Но папа попал туда примерно в этом же возрасте. — Твой отец — дун-дун! Псих, отбитый на всю голову бесчувственный тип! — взорвалась Сакура, подскакивая с места. — И меня бесят его методы воспитания. Так что если он сам оказался настолько недальновидным, что в своём возрасте принялся столько пить — пусть ходит и мучается! Харуми поморщилась и отвела взгляд: ей постоянные ссоры родителей костью в горле стояли. С момента, когда Сакура с отцом сошлись, каждый день был разным. Настроение мачехи менялось от размеренно-доброжелательного до бешеной ярости с разгоном за одну секунду. — Но он тебя любит, — пожала плечами Харуми, и злость мачехи как рукой сняло. Девочка коротко улыбнулась. Ей всегда нравилась Сакура. Она освещала их дом, как лучик света. Им с папой её действительно не хватало. — Я закончу сегодня пораньше, — сдавшись, Сакура вздохнула. Плечи её опустились, а тон стал нежным: — Как у тебя дела? Всё хорошо? — Вполне. Получила письмо из Кумогакуре. Жених приедет знакомиться через неделю, — ответила Харуми и, подумав, спросила: — Пойдёшь со мной? Сакура, несмотря на характер, отлично разбиралась в людях. Харуми не всегда так могла — возможно, в силу возраста. И ей действительно хотелось поддержки. Сакура была с ней рядом с самого детства, и хоть мамой она её не называла… — Конечно пойду, — сказала Сакура. — Я в глаза не видела этих людей, надо же знать, куда детку нашу отдаём. И, задумчиво прикусив губу, добавила: — Если мальчик тебе не понравится, говори сразу. Нет ничего хуже договорного брака без любви. Мы обязательно найдём другой выход. Хорошо? Харуми кивнула. Она сама являлась доказательством того, как опасно и вредно создавать семьи, полагаясь исключительно на аргументы логики. И видела, как тяжело и сложно жилось родителям после воссоединения. Жизнь Итачи и Сакуры не была безоблачной. Они часто сталкивались лбами и выясняли отношения. Не при ней, конечно, но иногда не нужно глаз и ушей, чтобы видеть — что-то произошло. Но всё же они любили друг друга, и это чувство вело их сквозь тернии, вперёд. И, наблюдая за их искренними чувствами, мечтала, что когда-нибудь и с ней случится нечто чудесное.