Методы

Дима сейчас в том состоянии, когда вряд ли смог бы ощутить даже обрушившийся на голову потолок: с одной стороны, потому что тяжесть со всех сторон и так непомерная, с другой — потому что его все еще ведет. Он все еще чувствует, как пальцы покалывает, а все нутро потряхивает — на камере вряд ли будет видно. Как и не видно было тогда, когда инкуб обвился вокруг него, ощутив магическую привязку — Дима знает, что те это не любят, Дима ощущал, что стоит ему дать слабину, как демон сомкнется вокруг его шеи с большей силой — но он не стал бы заниматься этим, если бы не был уверен в себе. Это, в общем-то, основное, что необходимо в работе с демоническими силами — уверенность. Потому и так часто срабатывают пресловутые вызовы пиковых дам и барабашек — демонам неважно, какую личину хотят видеть люди, им необходима их энергия. Жаль только, что этой уверенности после не хватает людям для того, чтобы нести ответственность за последствия. Дима видел такое сотни раз — все эти бесы, инкубы, призванные развлечения ради, уходить с нажористых мест не хотят, и его новоявленная проблема тоже не хотела. И как бы Диме ни хотелось называть это сотрудничеством, на самом деле, либо он приручит его, либо станет батарейкой для вечно голодного существа. И это интереснее всего. Души — обычные люди, покинувшие тела — материи слишком тонкие для него, легко навредить. Конечно, с его желанием познать любую тонкость паранормального, Дима не раз практиковал себя как медиума, но каждый раз осознавал, что нет особых различий в том, с кем вести контакт — с живыми людьми или с мертвыми. Что с первыми, что со вторыми у Димы было туго — по многим причинам. И пытаться переступать через себя, когда тянет к совсем иному, не хочется, он не чувствует их так же тонко, как Олег, не может и не хочет примирять души ушедших, что когда-то не поделили кусок хлеба, как Саша. Ему легче посадить на поводок инкуба. Да и в целом с инкубами поработать удается не так часто: те не призываются совсем уж просто, а тут такой случай. Взять под контроль новую сущность — это не только огромный плюс в работе, но и в опыте, а опыт в их деле так же важен. Опыт и желание пробовать новое. Та же самая Марьяна слишком привыкла к своим методам, хоть и начала практиковать шаманизм. Она везде видит одно и то же, в целом, и тут с инкубами работать не стала, а Диму от такого ведет. Может, он и молод и за плечами у него нет сорока лет практик, но это неважно. Важно, что он не ограничивает сам себя и рискует. Риск сейчас отдается легким звоном в ушах и периодически потемнением в глазах — инкуб пытается забрать энергию, покорить человеческое тело, а Дима сильно измотан после съемок. Счастье, что он все-таки не «стажер» и в любом своем состоянии сущность может хотя бы сдержать. Надо только поскорее добраться до дома, восполнить силы, а завтра уже на свежую голову разбираться с новым демоном. Хотя голова вряд ли будет действительно свежей — судя по видениям Александра, да и по собственным ощущениям уже сейчас, инкуб попался действительно жирный, а значит, ночь точно пройдет не без сновидений. Около выхода из зала стоят Олег с Сашей, привычно что-то обсуждая — Дима знает, что тем важно обменяться опытом по поводу каждого из испытаний, поэтому чуть прислушивается. Хотя сосредоточиться все равно не сильно получается — сказывается усталость и накладывающиеся друг на друга мысли. Хотя одна выделяется ярче всего: понимание, что большую нервотрепку дня сняли чужие положительные отзывы. Будь это тот же Гецати или Влад, было бы далеко не так приятно, но Сашей Дима восхищался уже тогда, когда начал чувствовать в себе зачатки магии. А вот Олег… Олег противоречивость в лице человека — Дима, не будь он специалистом, мог бы посетовать на то, что не Череватый соседствует в своем теле с демоном — что вызывает вопросы — а Олег. И это вызывало природное любопытство оседать тяжестью в животе, когда он впервые узнал, что попал в сезон не просто с одним Шепсом, который был кумиром юности, а с обоими. И непонятно, чья именно оценка удивила его больше — с одной стороны строгий, хотя и положительно настроенный Александр, с другой — его более очевидный соперник. Это у Олега горящие амбиции, это они фактически ровесники, и это они снова, как в конце двадцать первого сезона — те, кого заваливают сообщениями, фанатским контентом, сравнивают и рассматривают через лупу. Все это есть, и все это неиронично никак не влияет на них. Олег ставит ему высокую оценку, хвалит без толики лукавства, зовёт с собой покурить во время общих встреч и желает удачи, когда ему нужно на задание. В общем-то, все это было ровно по одному разу, но даже этого в сотню раз больше, чем того, что было раньше — они разговаривали только во время финала сезона Олега через видеосвязь. А ощущение, будто когда-то обменялись обещанием дружить во дворе в песочнице — он отчасти понимает всех этих людей, что в Олеге видели родных людей. Только если те видели в нем брата, мужа, дочку и сына маминой подруги, то Дима видел Олега. Инкуб на шее гаденько усмехается — надо бы скорее приручить, ибо мнение демона — последнее, что его интересует. Ещё и на окружающих может повлиять, хотя волноваться в этой компании не приходится — чай не на обычной «битве» собрались, с темным влиянием справятся. Да и тревогу никто не бьет — хотя, может, и не все видят. — Дим, ты не убегаешь ещё? Мы спросить хотели по поводу дома-то, — Саша улыбается, рукой подзывает Диму, пока Олег глаза закатывает. — Это у тебя вопросы какие-то, я в своём видении не сомневаюсь. — Диму на смешок пробивает, потому что даже в таких уникальных семьях совсем не уникальные проблемы. — Бля, Дим, да хоть ты ему скажи, что Гецати просто проебался, а место обычное, просто заселено всяким было. — Ну, — Дима берет небольшую паузу, чтобы осознать чужие слова, правильно ответить, — у дома действительно весьма специфическая энергетика, но я бы действительно не сказал, что это настолько удивительное и редкое место. Много всякого на истории случилось, и все. Дима пожимает плечами. Вообще-то он действительно убегал, но задержаться может, к тому же, ему самому интересно послушать мнение других сильнейших. Понятно, что те видели все лишь через экраны, но, тем не менее, они и не в клубе любителей «Гарри Поттера» собрались — про магию не только слышали. Руки сами непроизвольно складываются в привычном жесте, пока Олег усмехается, глядя победителем на брата, и что-то от этой ухмылочки внутри пробирает. Инкуб тяжело вдыхает возле ушной раковины, и Дима отгоняет эти мысли. Сейчас действительно интереснее другое. Как бы Дима ни ценил Шепсов как специалистов, а все равно интереснее всего наблюдать за теми как за людьми, и это братское соперничество помогает сбросить остатки напряжения, хватавшего тело перед камерами. Саша и Олег имеют разный подход к делу, но, тем не менее, не перестают соревноваться друг с другом. Победители сезонов, одинаково любимые, а выиграть может только один — вдруг поэтому за каждый случай так и цепляются? Диме это только на руку — он любит черпать чужой опыт, а выловить тот можно и в небольшой перебранке. Забавно. — Александр, а ты считаешь, что Гецати действительно увидел что-то большее? — Не считаю, он как раз-таки не увидел, и это меня и беспокоит. Если его бесы так попутать могут, то большие вопросы к его профессионализму, но это мы уже на следующих заданиях посмотрим, конечно. — Тот, как и всегда, предельно серьезен и учтив, слова подбирает и никого старается не задеть. И Дима, на удивление, не видит в этом никакого второго дна — просто человек такой. — Просто кто-то себя всесильным возомнил и сбросил все на специфику дома, а не на свой проеб. Вряд ли красивому аланскому провидцу приятно признавать, что ему жопу надрали и в плане работы, и в плане красоты. — Олег фыркает, передразнивая слова Марьяны, и теряется немного сразу же. Вместе с ним теряется Дима — это он про что? Мерзкие огромные мурашки ползут по спине, когда инкуб над ухом то ли облизывается, то ли просто слюни ему на пиджак пускает — такие же незаметные для других, и такие же прожигающие, как вся суть демона, для Димы. На секунду виснет вопрошающая тишина, и Дима проворачивает в голове чужие слова, пытаясь сообразить. Он не может, конечно, быть уверенным, что Олег про него, однако в плане работы тот десятку поставил не Марьяне. — Олег в комплиментах не силён, но хотя бы тут мы с ним сошлись, твоя работа действительно вопросов не вызывает, все круто. — Саша посмеивается, пихая тростью брата в ногу, а Дима только ловит мимолетно нахмуренный и вместе с тем растерянный взгляд Олега, сдержанно благодаря. Все еще приятно. Но комплимент, к слову, не так плох, другое дело, что явно непреднамеренный. Диме хотелось бы подумать над этим, если бы не все больше растущая на плечах тяжесть, которая заставляет поблагодарить себя за то, что взял трость, которая теперь уже не такая уж и декоративная. Хотя опираться на ту слишком сильно сейчас тоже не вариант — могут возникнуть вопросы, а как-то не хочется сразу же после комплиментов работе в случае чего объяснять, зачем инкуб все еще рядом. Все же Дима прекрасно знает о любви Олега к причитаниям и нравоучениям о том, как аккуратно нужно работать с сущностями. Возможно, сейчас внутри говорят отголоски тех воспоминаний, где никто не воспринимал всерьез, но уж слишком не хочется доказывать, что он взрослый мальчик и если взялся приручать инкуба, то сможет. Пожалуй, лучше остановиться на положительных впечатлениях после этого довольно тяжелого дня. А еще лучше не затягивать разговор, а уехать наконец-то домой и отоспаться, временно ограничив доступ сущности к постоянно бегущему ходу мысли. Не хочется оценивать слова других, находясь под свежим влиянием, не хочется искать лишние комплименты. Подкармливание эго чужими словами сложно сравнить с сексуальной энергией, но все же можно, поэтому надо себя изолировать. — Благодарен вам за эту беседу, но должен уже идти. Увидимся на следующей неделе. Дима легко улыбается и уже собирается уйти в тьму коридора, когда голос Саши не дает сделать этого, окликая и прося задержаться еще на пару минут. За пару минут усталость может уже отразиться на лице, но Дима бы не назвал себя уж слишком эмоциональным, чтоб его было легко прочитать почти незнакомым людям. — А ты сам когда планируешь суккуба с себя ссадить? — Саша не давит, а, кажется, просто интересуется. И все же говорить не хочется. — Мне нужен он для работы, поэтому точно не сейчас. — Пора бы на этом и закончить. — И все же, должен отметить, что это именно инкуб, а не суккуб. На съемках решил, что бессмысленно разводить эту тему, поэтому не стал говорить. Взгляд почему-то сам устремляется на Олега, а не на Сашу, который задал вопрос. Реакция Олега важнее, хочется впитать именно его эмоции, услышать его ответ. Дыхание над ухом становится тяжелее. Но Олег молчит — только смотрит недоверчиво, глазами окидывает сначала его, а потом Сашу, будто пытаясь понять, что его не наебывают. Да, Олежа, все не так просто, как кажется — сущностям абсолютно все равно на человеческие разделения. Этот инкуб нашёл брешь в чужом сознании, нашёл ту небольшую, возможно, совсем крохотную часть в главе семейства, в которой есть это влечение, и бил прямо в неё. Как пытается бить сейчас в Диму. — Ты уверен? — Олег как-то резко и слишком быстро подходит, спрашивает скорее для галочки. — От тебя просто энергетика такая, хочется… Я думал, это из-за суккуба на плечах. Дима не спрашивает, чего тому хочется, только отодвигается, чтобы чужие глаза не смотрели так. Ему не нравится, когда его пытаются так прочесть, хотя тот уже увидел и то, как сущность расположилась, и его усталость, и наверняка не только это. — У них одно происхождение, энергетика может быть схожей. — Дима не говорит ни о чем, на что Олег может среагировать неоднозначно. Впрочем, Дима и гарантировать ничего не может — как приручит, тогда и можно будет говорить, а сейчас любое влияние почти свободного инкуба может быть слишком разным. А обескураживать человека не хочется, хотя сущность и пытается подменить эмоции. — Олеж, не доставай, — без контекста не понять, о чем говорит Саша, но у братьев явно свой контакт, и достаточно этих слов, чтобы Олег нахмурился, но поднял руки вверх, будто сдается. Забавно. Дима усмехается и кивает в знак благодарности. Вечер действительно выдался странным, и лучше уходить скорее. К тому же, тело становится все тяжелее, а спать совсем измотанным нельзя ложиться — это может сыграть на руку инкубу. — Ладно. Доброй всем ночи. На этот раз Дима действительно уходит, хотя и чувствует на спине прожигающий взгляд, и есть смутное ощущение, что принадлежит тот не человеку с голубыми линзами. Надо бы поскорее приручить…

***

Дима не приверженец теории судьбы, но о своих решениях все равно не жалеет, какими бы плохими они не казались в какой-то момент. Например, в момент, когда просыпаешься уже в восьмой раз за ночь, не отдавая себе отчёт, действительно ли это пробуждение, или в какой-то момент, когда тело расслабится, снова начнётся какая-то бесовщина. Ночь — время бесов, а через сны добраться до незащищенного сознания проще всего, но Дима никогда не отдаст его так просто. Дима чернокнижник, и если ночь — время бесов, то это лучшее время для него. И все же усталость посреди ночи ощущается и телом, и мозгом, и даже оговоры, записанные в тетради, читаются не так бегло и не так четко, хотя Дима произносил их уже по меньшей мере сотню раз. Он не обращает внимания на ощущения прикосновений, не слушает сладких речей, произносимых инкубом голосами знакомых, и глаза сосредотачивает только на собственном почерке, хотя видения так и норовят залезть под веки. Дима даже не может сказать, читает он их наяву или во сне, но чувствует, как тот постепенно отпускает, хотя и остаётся ощущение ничьей. — Вот же черт. — Все проясняется в один миг, и этого всего становится слишком много — свет сквозь незакрытые от усталости шторы, едва различимый шум соседского смесителя, капли пота на спине и внезапно дискомфортно ощущающаяся на коже одежда. Дима стягивает футболку, выкидывая ту куда-то на стул, нервно запахивает шторы и морщится, разблокируя телефон — съемки только вечером. Надо выспаться перед ними и хоть как-то стабилизировать их с инкубом связь, иначе вопросов к нему от Шепсов, заприметивших сущность, будет только больше, а осуждение своих действий он слышать не хочет — не в этом случае. Хотя в новом сне, подкинутом недремлющей сущностью, его никто не осуждает. И Дима принимает эти видения, пока они не выходят за рамки его сознания — сущности тоже нужно чем-то питаться. Пусть это лучше будут сны о сексе, чем его мозг. Да и сны в целом дело привычное, что бы там ни происходило. Пророчества, кошмары, наводки — все это было, есть и будет, когда ты работаешь с магией, так что хоть какое-то разнообразие не повредит. Да и логику сновидений тоже обосновать легко. Разумеется, более привычными были бы эротические сновидения с девушками — Диме тоже когда-то было пятнадцать, — но и мужчина во снах не вызывает вопросов. Инкуб просто зафиксировался на том, кто его подметил первым, сделал упор на последний за день разговор, так что неудивительно, что все вылилось вот в это. Нет никаких лишних вопросов и размышлений по этому поводу — да и углубляться не стоит. Не стоит давать демону подпитку, увлекаясь фантазиями и разборами, почему же именно Олег, не стоит поминутно вспоминать, как Олег целовал во сне, не стоит поддаваться и думать, как бы это ощущалось в реальности. Инкуба нужно ослабить отсутствием подпитки, нужно сосредоточиться на чем-то монотонном, чтобы после, изморенного, было легче окончательно подчинить. Разумеется, если что-то пойдет не так, то всегда можно от затеи отказаться, но понимать, что время было упущено зря… Дима привычным взглядом осматривает гардероб, решая, что надеть на сегодняшние съемки — инкуб давит на плечи, вновь активизируясь и заставляя думать о рубашках с вырезом, украшениях, акцентирующих внимание на голой коже. Демон побуждает желание как можно больше открыть себя, но Дима чернокнижником стал не для того, чтобы идти на поводу у сущностей. Отказываться от привычного образа тоже не вариант — выдает слабость перед инкубом. Дима вздыхает, усмехаясь — выбор никогда не будет однозначным, когда дело касается подобных вещей. И все же рубашка была отложена в сторону — с чужим присутствием и так все время кожа горит и просит как можно меньше соприкосновений с одеждой и больше — с чужой кожей. Сущности так сильно хочется, чтобы Дима поддался, и ему это на руку. Чем более голодная она, тем больше уверенности и самообладания в нем. Диме нужно больше сосредоточенности, чем обычно, но его уже ведет не так, как вчера, а потому заметнее, как сильно меняется поведение людей рядом с ним: начиная от таксиста, чьё сознание было наиболее восприимчивым, из-за чего всю дорогу Диме пришлось слушать о его изменах, заканчивая гримершей, которая не могла держать кисть в руках все то время, что наносила тон и тараторила извинения. Да это ты извини, наверное. Увидеть Олега становится неожиданностью — пусть это и самая ожидаемая встреча на съемках. Они всегда стоят рядом в зале — так выходит — здороваются на лестнице, когда Олег приостанавливается и ждёт, пока Дима поправит волосы, и перекидываются парой фраз. Так всегда — просто потому, что это все логично. И сейчас Дима пальцем поправляет грим, который так и не поддался бедной девушке, и ловит чужой взгляд в зеркале — Олег опирается на перила и просто смотрит. Жар проходится по спине неприятно, но Дима только кивает, не торопясь нагнать и продолжая критично осматривать образ, который камеры запечатлеют в каждом сантиметре. Они очередной раз пересекаются глазами, но на этот раз дольше, чем в предыдущий, а Диме кажется, что от скапливающейся энергии инкуб тоже начинает отражаться в зеркале. Разумеется, это не так, но все же. Нужно лучше держать контроль, поводок надо затянуть сильнее. Зато чужой взгляд в зеркале становится темнее и, кажется, еще выразительнее, пока Дима все сильнее расправляется в осанке, стараясь схватить превосходство, не дать повода усомниться в себе. Неплохо было бы, чтобы появился Саша, разрядил атмосферу, но они здесь вдвоем. Накал такой, что, кажется, чтобы остудиться, Диме придется сгореть. Хотя, возможно, на Олега это все влияет сильнее. Логично — тот медиум и работает с душами, а с сущностями в прямой контакт не идет, поэтому, наверняка, ощущает присутствие чуть ли не ярче, хотя и не является носителем. Вопрос в том, почему на него это настолько влияет. Почему дрожала кисть гримерши — понятно: она девушка, и инкубу легче зацепиться за желание к мужской энергетике, а вот Олег. У того дыхание глубокое, а взгляд немигающий, будто инкуб нашел не тонкую ниточку, за которую можно зацепиться, а целый канат. Разве не сам ли Олег говорил, что для мужчин нужны именно суккубы? Интересно. Дима в последний раз оглядывает полочки с разложенными на них мыслями, мажет пальцем по щеке и отворачивается от зеркала, чтобы встретиться глаза в глаза. — Привет. Готов к жеребьевке? Олег ведёт головой неопределённо, будто снимая наваждение, но от Димы взгляд не отрывает. Он готов поклясться, что буквально слышит чужую растерянность и зарождающуюся злость от непонимания в воздухе. Дима этот канат между ним и инкубом видит, а Олег не может схватиться и смотрит будто совсем в другую сторону. — Да чо там готовиться, Саша снова зассыт со мной в команду идти, а на остальных насрать. — Дима хмыкает, силясь не спросить, что тот думает насчёт него, как соперника. Ответ знать он не хочет, разве что только на чужую реакцию посмотреть. Олег настолько зациклен на соревновании с братом, что не видит смысла выкладываться на сто процентов, если они с Сашей не в одной команде. Дима помнит, как тот работал в своём сезоне — даже тогда видел соперником только победителя другого сезона, стремился превзойти Сашу, а не Марьяну или Максима. Хотя, возможно, дело в задании — его доброта не позволит остаться в стороне. Дима его понимает — отчасти. Отчасти хочет, чтобы такой же азарт и горящие в соперничестве глаза Олега смотрели не только на брата, но и на него. Только для этого, кажется, Диме придётся прыгнуть ещё выше — не на уровень роста Олега, а на голову выше. — Думаешь, он снова будет выбирать после тебя? — Дима смотрит снизу вверх, когда они сравниваются на лестнице. Даже на платформе их разница в росте ощутима слишком сильно — и пусть он ниже практически всех экстрасенсов, с Олегом это чувствуется как-то слишком гротескно. Обычно смотреть снизу вверх не доставляет проблем — это привычно, и комплексов по поводу роста у Димы никаких нет, поэтому он даже внимания не акцентирует. А тут оно как-то само. Как-то само замечается, что если даже встать на носочки, то все равно не сравняться. Везде нужно прыгать выше головы. Они на битве сильнейших, и тут влияет каждый вздох, а Дима иногда и сам забывает, что братья соревнуются не только друг с другом, но и с остальными. Нужно сосредоточиться и направить мысли в нужное направление. Разумеется, на душе становится полегче, а инкуб довольно улыбается, когда мысли обращаются к Олегу, но это облегчение абсолютно мнимое. Хотя шальная мысль о том, что одного из самых сильных соперников можно вывести из строя, немного поддавшись демону, разумеется, проскальзывает. Только Дима честный игрок, и он поборется за победу, не используя чужие слабости, а лишь свою силу. Кажется, наверху уже почти все собрались — судя по гомону голосов, и им бы с Олегом тоже туда подняться, но они продолжают стоять здесь, связанные мрачным желанием инкуба в полутьме. — Посмотрим, я не гадалка, — голос чуть охрипший. — Надеюсь только, что кто-то интересный. — Что-то недоброе мелькает в чужих глазах, а инкуб нашептывает, что именно. Дима кивает, и предлагает уже идти, пока Олег пропускает его вперёд и продолжает смотреть. От того пахнет сигаретами и жаром — Дима чувствует, что у них на двоих столько разгорающейся энергии пылает, что сущности наверняка нравится — Олег смотрит куда-то сквозь него, но не комментирует. Кажется, даже если бы он хотел играть нечестно, все равно это не то, что сбило бы Олега — возможно, даже настроило бы играть серьезнее. Дима видит соперников в каждом, но если всех остальных он хочет оставить далеко позади, то, обходя Олега, ему жизненно необходимо будет обернуться и увидеть чужую реакцию. Главное не споткнуться. — А вы не торопитесь, я смотрю. — Саша руками разводит, как мать встречая их, и это развеивает сгустки тьмы вокруг них вместе с наваждением. — Олег, ну откуда ты эти вещи берёшь? Все в костюмах, ей богу, а ты в чем? Дима стоит снова между двумя братьями, думая, как его постоянно заносит в разборки этой семьи. Не то чтобы он против — всяко лучше, чем смотреть на то, как Райдос с Марьяной шипят друг на друга. — Если мне понадобятся советы человека, который до сих пор думает, что мантии в моде, я обязательно к тебе обращусь. — Олег глаза закатывает абсолютно привычно, пока Саша машет на него. — Давайте, быстрее отснимемся, быстрее освободимся. И энергию свою не закрывай на жеребьевке, понял? — Жеребьевка, Олег, для того и создана, чтобы выбирать случайным образом. А ты вместо того, чтобы брату перечить, лучше постарайся, чтобы на третье место снова не слететь, — Саша подмигивает Диме, посмеиваясь и сливаясь в толпе остальных экстрасенсов, чтобы не стоять рядом с Олегом. Эти братские перепалки действительно разряжают и помогают остудиться, выкинуть из головы лишние мысли. Сейчас инкуб не главное — главное съемки и достойный вид, к тому же, легкий мандраж перед осознанием, кто же станет соперником, все-таки присутствует. Однако то, что Олег остается стоять рядом, все-таки немного сбивает. Зал не огромный, а с учетом стоящих везде камер — тем более, но, тем не менее, достаточно большой, чтобы не прижиматься плечами, но они с Олегом стоят так близко, что даже на крупном плане будут влезать в кадр друг к другу. Это не смешно и не забавно, а Дима сохраняет холодное и невозмутимое выражение лица с легкой улыбкой не потому, что его не смешат шутки Марата, а потому что он сам совершенно не здесь. Внутри он тщательно рассматривает плетеные нити каната, созданного инкубом. Очевидно, что они с Олегом связаны, и вряд ли из-за некомпетенции Димы сдержать сущность, а из-за чужого желания притянуться. Олег достаточно сильный, чтобы не поддаваться на уловки демонов, однако, кажется, в том есть что-то слишком громоздкое, чтобы инкуб смог прорваться через защиту и так плотно зацепиться. — Уважаемые экстрасенсы, прошу всех отвернуться, — голос Марата чуть нагнетающий. Все по очереди опускают шарики: Райдос, Олег, Марьяна, Влад, Саша, Лина… идет явное смешение энергии и все подгадывают себе противников, пытаясь определить, чье и где. — Дмитрий. Дима крепче сжимает свой шар, понимая, что везде осталось по одному месту. Вся энергия тщательно скрыта, и оставалось бы сделать выбор вслепую, но… Дима хмыкает. От первой колбы, от черного шарика так и тянет Олегом, а инкуб на плече так и шепчет: «Туда, клади туда». И это не игры в поддавки с демоном, просто Олег же сам надеялся получить «интересного» соперника. Дима с уверенностью кладет свой шар к чужому. Нельзя привыкать так часто читать все вокруг с помощью сущности — он, конечно, чернокнижник, у него есть ясновидческие способности, но все это обычно требует усилий, а неприрученный демон позволяет владеть подобным без оговоров, без атрибутики и вызовов — Дима понимает, почему Влад был так силён в своём сезоне, почему тому не требовалось столько усилий, как соперникам, и понимает также, как сильно это того съело. Дима не станет одержимым. — Итак, в первой тройке у нас… — Марат открывает шар, довольно улыбаясь, — Олег Шепс. Слышно, как с облегчением вздыхает Череватый, хотя и все еще остается напряженным — это только один Шепс в пролёте; как хмыкает Саша, как, выдавая себя, радуется Лина. Выдаёт она себя, конечно, только Диме, у которого чувствительность ко всему стала слишком сильной — у Олега рядом, например, все нутро сжато. — Лина Джебисашвили. Вы рады? — Нутро Олега не отпускает. — Конечно. — Лина салютует Олегу, на что тот улыбается, хотя и глаз почти не отрывает от третьего шара. Сам Дима компанией доволен — он поедет первый, у него будет интересное соперничество и не придётся слушать чьи-то сомнения по поводу его компетентности. — И с вами на задание отправится, — классическая пауза, инкуб в истерическом довольном смехе рассыпается у него на плечах, едва не облизывая Олега и сжимая когти на шее Димы. Поддался, поддался, поддался. Ошейник шипами внутрь, а повод к ноге. — Дмитрий Матвеев. Олег заинтересован — Дима не чувствует разочарование, но чувствует большее. Какой смех, что его это так волнует. Или это не его эмоции — господи, даже сущность слюни пускает на Олега. — Я удивлен, — краток, читать себя не дает остальным. Ощущает, кажется, брешь в своем самообладании, но пытаться скрыть ее для Димы — все равно, что подорожник к оторванной ноге прикладывать. Они на секунду пересекаются глазами и взгляд у Олега непонятный, но у Димы ощущение, будто он этого медиума вдоль и поперек изучил — все легко и просто. Хочется постоять, покопать, что там в глубинах чужой души, но голос Марата отвлекает. — Дмитрий, а вы как? Не боитесь такого сильного соперника? — Иногда кажется, что Олег симпатизирует Марату даже больше, чем инкубу. — Думаю, тут вам ваш топор не поможет. По залу проходят легкие смешки, и даже сам Дима открыто улыбается. Хотя ему нечего и грустить — все складывается на десять из десяти, а в теле нет никакого особого напряжения. Главное не дать инкубу сожрать и присвоить Олега. — С удовольствием разделю это испытание и с Линой, и с Олегом. Хотя, боюсь признать, Марат, мое сердце теперь бьется чаще не только из-за вас, — Дима усмехается и чувствует непонимающие взгляды. Только Саша откуда-то из угла комнаты хмыкает, будто знает, что происходит — Дима бы не удивился. По крайней мере, тот никак не вмешивается, и это делает все только интереснее. Инкуб подстегивает говорить и рисковать, а Дима чувствует начинающий образовываться контакт — все идет по плану проклятого демона.